"Я брала карабин и уходила в тундру. Впечатление, которое я помню – ты стоишь фактически на краю земли, куришь, смотришь в море и понимаешь, что дальше ничего уже нет". Продолжение истории метеоролога Дарьи Никитиной.
Пока где-то в городах представительницы прекрасного пола занимаются своими делами (покупают комод из IKEA, выбирают латте в кофейной, где-то в других далеких концах страны девушки заняты совсем другими делами: например, обороняются от медведей. Продолжение рассказа замечательной Дарьи Никитиной, которая десять лет (с 25) отработала метеорологом на полярных станциях в русской Арктике. Вот, что она рассказывает про тот свой женский быт и работу в этих суровых местах.
Про медведей
Первый раз белых медведей увидела на острове Вилькицком в Карском море – из окна. Уже расцвело – стоит такой белый мишка, пушистый, классный! Полярные медведи огромные, в них много мощи, но и грации тоже. Потом я еще раз встретилась – с медвежонком, спускалась по лестнице нашего дома на сваях, а внизу что-то шипит, словно кошка. Убежал. А потом медведи стали подбираться к нашему жилью все ближе и ближе, это стало уже опасно.
Как-то я проверяла механику – дизеля, это сердце метрологической станции, без них нельзя. Проверила, выходила уже из помещения. Ветер был от меня в южную сторону, прямо на медведя, он меня уже почувствовал. Я остановилась, зарядила ракетницу. Между мной и хищником – метров сорок. Бежать бесполезно – у медведя прыжок шесть метров, ему до меня несколько секунд. Идет ко мне вразвалочку – на запах, зрение-то у медведей плохое. Стреляю один раз – от шкуры только огненный мячик отскочил. Медведь с этим мячиком поиграл, огонь потух, животное снова идет на меня.
А я с собой обычно пять патронов носила. Вот все пять тогда и отстреляла – без толку. Влетаю в помещение, закрываю дверь, беру телефонную трубку, ору:
– Медведь!
Ребята вдвоем вышли меня спасать. Это не очень просто – сугробы уже намело, над и за дорогой смотреть, куда идешь, ну и к зверю в лапы не попасть. Выстрелили, шуганули медведя – тогда еще карабины на метеостанциях были.
Другой случай был еще опаснее. Возле станции бродили два одинаковых белых медведя, огромных. Вообще-то, они парами не ходят, но тут бродили вдвоем целенаправленно возле станции. Молодежь нам сразу сказала: “Никуда не пойдем”. Мы с начальником вдвоем отправились. А у нас снега намело, выходишь из две – и снежный туннель метра четыре длиной. И вот, так оказалось, в этом туннели медведи нас и зажали, когда мы назад шли.
Причем, мы уже до двери в дом дошли – и медведица на нас движется. Начальник меня к двери спиной прижал, я двинуться не могу, чтобы дверь открыть. Слава богу, он попал ей в нос из ракетницы – только после этого она ушла.
Мороз и ветер
Помимо медведей, из сложных моментов, это, конечно, холод и ветер. Самый большой ветер во время моего дежурства был 35 метров в секунду. Дом, в котором мы жили, ходил ходуном, ложка в кружке дрожала, словно это поезд ехал. Даже аппаратура не выдерживала такой погоды, хотя, для севера это еще далеко не предел. Вообще, про север многие думают, что там очень холодно, но при этом забывают о теплом течении Гольфстрим. На севере есть такая особенность: когда дует ветер с севера, становится теплее. И наоборот, если дует южный ветер, мы начинаем замерзать.
Самая минимальная температура зимой была -48 градусов. Но если при это есть ветер, то это особенные ощущения. На полярной станции в Диксоне на полуострове Таймыр у меня были очки, к ним дополнительно пристегивалась маска. Без этого – натурально может кожа на лице лопнуть от мороза.
Одежду при этом метеорологам выдавали самую простую и дешевую, наверное, пошитую специально для зэков. И вот, когда едешь на снегоходе – руки отмерзают, куртка продувается насквозь. Ну а летом она вся промокает под дождем.
Про деньги
Как-то я узнала, сколько получает рабочий в котельной – 9 000 рублей. Я чуть не расплакалась. Там люди работают без образования, а мы, метеорологи, учимся, чтобы стать специалистами. У нас, оклад был всего 4080 рублей, это где-то середина 2000-х. Плюс сто процентов добавки– северной «полярки». Мы получали в лучшем случае наш северный максимум — где-то 20 000 рублей. Тем не менее, за десять лет работы на полярных станциях я заработала на ремонт своей квартиры. Это самое главное. Квартира у меня уже была. Если сильно захотеть, за такой срок на Севере можно было заработать и на новую квартиру. Но такой задачи я себе не ставила.
Вот тут первая часть истории Дарьи Никитиной.
Zorkinadventures. Опыт и истории, тесты очень нужных вещей, рассказы о местах, событиях и героях, интервью с лучшими в своем деле. А еще – подробности работы редакции National Geographic Россия, где я работаю.