Алина сидела в углу своей маленькой комнаты и смотрела, как солнце проходит через неё. Так она делала каждый день. Не то, что бы она каждый день занималась только этим, но, вероятно, за этим занятием она проводила гораздо больше времени, чем могли бы это делать другие.
По утрам, когда солнечный свет давал максимум освещенности, она рисовала в своём маленьком альбоме восковыми мелками и читала книги. В обед ей приносили покушать, а после, она забиралась в своё большое кресло и смотрела, как плывут по стене тени. Наблюдая за тем, как солнце проходит очередной круг, Алина много думала, хоть ей и не о чем было думать, так же, как и нечего было рисовать. Через не большое окно её комнаты мало что было видно, и, если бы ей пришлось рисовать ещё одну чёртову птицу, она бы закричала от всей души.
Солнечный луч в очередной раз пересёк трещину в краске на стене и Алина тяжело поднялась со своего кресла. С каждым днем такое простое действие давалось всё сложнее. К счастью, если количество полос на стене было точным, это должно было скоро окончиться.
- Скоро у нас будут совершенно другие проблемы, правда? - пробормотала себе под нос Алина.
Одной рукой она провела по растущему животу, а другой взяла черный мелок. Сейчас миновал очередной полдень, она добавила ещё одну отметку на исчёрканной стене. Алина отступила на пару шагов и посмотрела на все.
250 дней... Хотя она и была уверена, что вела точный счет, но пересчитывать отметки приносило долю спокойствие.
Алина мало что помнила из своей прошлой жизни, даже имя ей дали, когда привели сюда. Мужчина средних лет, в белом халате, объяснил ей, что она беременна и заточение в этой комнате, лишь для её собственной безопасности. Что произойдет потом? Выпустят ли её? Придет ли кто-нибудь забрать её? Она старалась не зацикливаться ни на одном из вопросов - они приносили лишь боль.
Через дверь она много раз пыталась общаться со своими охранниками, но каждый раз, ответом ей была тишина. Казалось, это лишь безмолвные марионетки. Даже при пересменки, они не проронили ни звука за все эти долгие дни. Конечно, Алина продолжала одностороннее общение, но надежда на ответ у неё пропала ещё сто дней назад.
250 дней и только десяток книг, которые она помнила практически наизусть. Сколько бы она не просила принести ещё, ответом была всё та же тишина.
250 дней... Сколько бы она не ломала голову, она не могла вспомнить и понять, для нее была такая защита. От недостатка информации, разум давал сбои, порой, отключаясь от действительности на несколько часов, мысли немели. Неужели мир за окном опасен, несмотря на эту тишину? Кто она? Зеркала в комнате не было, о своей внешности она могла судить только по мутному отражению в окне. Алине казалось, что лицо в отражении сильно старше, чем должно быть. Смутные образы прошлого, говорили ей, что она молода. Возможно, что у неё была очень сложная жизнь раньше, а может и беременность отняла у неё много сил.
Весь день Алина занималась чем и обычно - ничем особенным. Пока свет позволял, она прочитала несколько страниц одной из книг, строки которой были уже заучены. Потом она немного пофантазировала о том, что будет, когда это всё закончится и принялась мерить шагами комнату. Комнатка была не большая, четыре шага в одну сторону и четыре в другую.
этого хватало, чтобы размяться, но с каждым новым шагом, возвращались темные мысли. Когда стало совсем тоскливо, Алина умылась, легла на кровать и свернулось калачиком.
Время подкатилось к ужину, её вечернюю порцию протолкнули через проем в двери. Алина уже была готова провалиться в сон, хотя и не чувствовала усталости.
Нужно поесть. Однообразный рацион, опостылевший за это время не хотел проваливаться в желудок, но Алина хорошо знала, что если она не доест всё, в следующий раз ей ничего не принесут.
На улице, дурацкие птицы, пели свои дурацкие песни. Хотя и привыкла к ним, но давно стала их ненавидеть. Рука девушки снова скользнула по животу. Было слишком страшно, впереди её ждала неизвестность. Ей приходится сталкиваться с этими трудностями в одиночку, слёзы сами собой навернулись на глазах. Алина даже не знала, кто отец этого ребенка и заберет ли он их после рождения. В воспоминаниях, его лицо всегда было как в тумане, она не могла вспомнить даже звук его голоса. Она его любила? Одна из её книг, рассказывала романтичную историю о том, как влюблённым пришлось пройти через множество трудностей ради любви. А вдруг и с ней так же? Возможно ли, что она согласилась на это, чтобы уберечь своего любимого от проблем? Если так, то это того стоит, так ей казалось.
Девушка почувствовала, как её веки тяжелеют:
- Я что, так сильно устала? - просипела девушка и провалилась в глубокий сон без сновидений.
***
Пробуждение далось Алине очень тяжело. Всё тело ломило, веки не хотели открываться. Что-то изменилось. Несколько секунд она не могла понять, что могло произойти, мысли были затуманены. Подступала паника и Алина попыталась сесть, но сил на это не хватило, девушка рухнула в объятия матраса.
Комнату освещал бледный лунный свет, что добавило тревожности. За все эти 250 долгих дней, она никогда не просыпалась ночью, никогда не видела свою комнату залитой лунным светом. Метки на стене зловеще поблёскивали. Холодок пробежал по спине и девушку снова предприняла попытка подняться, но тело не слушалось, её разум вновь погружался в забытье.
Борьба с этим состоянием ни к чему не привела, в конце концов, сон победил, последнее, что она запомнила, как рука скользнула по её плоскому животу.
***
Алина проснулся уже при свете солнца. Воспоминания о плоском животе заставили её вскочить с постели. "Где он?", мысли роились в голове не в силах отыскать ответа.
- Нет, нет, что вы сделали со мной? - голос её был слабый, горло болело.
На подкашивающихся ногах она направилась к двери, сил не хватало, тело качало из стороны в сторону. Ярость, паника и страх охватывали её разум. Перед самой дверью она остановилось. Не она одна изменилась. Комната была та же, но была не похожа на себя.
- Метки... Где метки? Куда пропали метки?
Стена была чистой, пахло свежей краской. Тело Алины оцепенело, но мозг работал в ускоренном режиме. Глаза остановились на том месте, где должна быть трещина в краске.
Все те дни, что она провела в этой злосчастной комнате, её воспоминания ещё никогда не становились такими ясными.
Пандемия. Убежище. Конец.
Мир вокруг неё рушился, распадаясь на осколки. Перед глазами всё поплыло, её качнуло в сторону, но она устояла. Резкая головная боль остановила поток мыслей. В комнате явно не хватало воздуха, её мутило.
Руки уперлись в стену. Настоящая, холодная. Впервые за очень долгое время она могла испытывать эмоции, на столько сильные, что она не могла их подавить! Ярость! Злость на весь мир, на это убежище, на мужчин за дверью и страх, на столько сильный, что сердце замирало. Ярость победила.
Алина подняла кулак и что оставалось сил ударила по стене. Снова и снова. Она кричала и била пока её кулаки не онемели. С разбитых рук купала кровь, но её гнев никуда не пропал.
Зацепившись глазами за новую трещину в краске, с воем, она принялась ногтями соскребать свежий слой кусок за куском. Казалось, даже птицы за окном замолчали, опасаясь гнева девушки.
Отметки. Она докопалась до отметок, но не остановилась. Она скребла и скребла, из пальцев выступала кровь, ноготь на безымянном пальце сорвало, но Алина не обращала на это внимание. Слой с отметками, под которым был ещё один слой с отметками, и ещё, и ещё, и снова!
Девушка продолжала срывать краску. Она уже не чувствовала рук, лицо было в слезах, крик уже не вырывался из её надсаженного горла.
Сколько она уже здесь?
Сколько лет?
Видимо, не достаточно долго, раз она всё ещё здесь.
