В XIX веке наша отечественная литература сумела занять настолько широкое и прочное место в мировой культуре, что смогла повлиять не только на формирование передовой русской мысли, но даже на ход истории. Правда, человеческая память не всегда с одинаковым вниманием и почтением сохраняет в себе имена поэтов и писателей прошлого. Но к счастью и к чести многих забытых широкими массами имён в народе всё-таки живут песни, написанные на их стихи, а во многих песенных сборниках мы нередко читаем о той или иной песне лестный и в то же время несправедливый эпиграф: «слова народные». Между тем, у многих из этих песен были свои авторы, относящиеся чаще всего к поэтам «золотого века», но, к сожалению, далеко не всеми потомками они оценены по достоинству. К примеру, у песни «Что шумишь, качаясь, тонкая рябина…» есть автор – поэт И.З. Суриков. Он же автор слов песни «Я ли во поле не травушкой была?». Редко, кто помнит, что слова: «Мой костёр в тумане светит…», которыми начинается «Песня цыганки» написал Яков Полонский. До сих пор гадают по вопросу авторства песни-романса: «Гори, гори, моя звезда…», приписывая это авторство даже адмиралу А.В. Колчаку, хотя известно, что автором слов является В Чуевский. Да и знаменитый «Вечерний звон» поют как народную песню, хотя это есть русский прекрасный и самобытный перевод И.И. Козлова со стихотворения немецкого поэта Томаса Мура. Знаменитую же «Калитку» написал А. Обухов, а автором нашумевшей цыганской песни «Две гитары, зазвенев…» был Аполлон Григорьев. А «гитарную песню» со словами: «Дорогой длинною…» написал К.Подревский.
Автор же знаменитого романса «Очи чёрные, очи страстные…» хотя и известен всей культурной и интеллектуальной среде нашего общества, но сам этот романс получил в народе столь массовое распространение, что многие уже и не помнят имени автора. Более того, даже не дочитав это стихотворение до конца, люди стали присочинять к его первой строфе различные, хотя и вполне профессиональные строфы, не имеющие никакого отношения к авторскому тексту. Настоящий же автор стихотворения Евгений Павлович Гребенка (Гребёнка) – человек интереснейшей судьбы и биографии. Родившийся в героическом 1812 году 21 января Евгений Гребенка учился, как и Н.В. Гоголь, в Нежинской гимназии высших наук, И надо сказать, что свободолюбивый и патриотический дух этой гимназии был особым. Жившие и учившиеся на Полтавской земле гимназисты, безусловно, не могли не гордиться Полтавской победой, личностью Петра Великого и не считать себя едиными с Россией. Именно поэтому Н.В. Гоголь даже о своей родной Украине писал по-русски и считал Украину исконной частью Руси. И именно поэтому на Полтавщине осуждалось предательство гетмана Ивана Мазепы, но зато воспевался героический гетман Иван Самойлович, который объединил Левую и Правобережную части Украины, сохранил на этой земле православие и ориентировался на нерушимый союз с Россией. Известно, что тогда, в 1709 году, основная часть казаков не поддержали Мазепу. Поэтому, самостийный национализм, имевший место на Украине, тем более с польской или шведской ориентацией, никак не мог найти поддержки среди образованной и культурной части украинской интеллигенции.
Таким был и Евгений Гребенка. Он гордился временами Вещего Олега и его взятием Царьграда в 911 г. (Стихотворение «Рогдаев пир») Он гордился тем, что по легенде униатский, чуждый украинскому народу монастырь, ушёл под воду, и на его месте образовалось Нежинское озеро (Стихотворение «Нежинское озеро»). Он любил поэзию А.С. Пушкина и даже перевёл на украинский язык его «Полтаву». Зачитывался он и стихами К.Ф. Рылеева. Евгений Гребенка даже вступил в эскадрон резервного Малороссийского полка в 1831 году, чтобы покончить с польским восстанием. Правда, восстание было подавлено ранее генералом Паскевичем, и полк был расформирован. Почему же передовая русская и украинская интеллигенция, выступавшая против самодержавия и крепостного права, включая нашего Пушкина и Лермонтова, не сочувствовала восстанию и приняла сторону русского царя? А дело в том, что восстание это вовсе не являлось национально-освободительным движением, как любили трактовать некоторые историки. Это было восстание польской шляхты. И прав был Станислав Куняев, когда писал в своих исследованиях о том, что в Польше был шляхтичем каждый десятый. Чтобы обслуживать такую ораву господ, Польше нужна была не только самостоятельность, но и чужие земли с другими народами-рабами. Они рьяно мечтали о возрождении своей Речи Посполитой, чтобы, как и прежде, владеть Смоленском, Белоруссией и Украиной. Россия же тогда вовсе не эксплуатировала население Польши, и у этой страны была своя конституция. Польша была лишь плацдармом и форпостом России для защиты от врагов с Запада. Впрочем, эта тема требует отдельного разговора.
Евгений Гребенка был противником, как самодержавия, так и крепостного права. Стихи свои он писал как на украинском, так и на русском языках. На Украине его даже стали считать предтечей Тараса Шевченко.
Вторую половину жизни Е. Гребенка жил в Петербурге, где и умер в 1848 году от туберкулёза. Впрочем, с его биографией можно познакомиться в интернете, в библиотеках, и приобретя сборники его сочинений. Наша цель иная, а именно поговорить о его влиянии на наш песенный фольклор, и о продолжении в его лице лучших традиций отечественной литературы.
После знакомства с В.Г. Белинским Е. Гребенко писал уже чаще всего по-русски, хотя его басни (байки), в которых он считал себя продолжателем и последователем И.С. Крылова, получили широкое признание и в России, хотя и были написаны по-украински. Его же русская песня-романс «Очи чёрные…» (само стихотворение называется «Чёрные очи»), по сей день пользуется широчайшим успехом. Уже многие давно забыли имя той девушки, а именно Марии Васильевны Ростенберг, которой посвящены эти строки, и то, что написаны они под впечатлением любви, за которую долго пришлось бороться с надменным капризом родителей девушки, внучки отставного штабс-капитана Григория Ивановича Боярского, помнившего ещё самого А.В. Суворова. Познакомился с ней Евгений Павлович в 1843 году. А в 1844 году влюблённые всё-таки обвенчались, и Евгений привёз её к себе в Петербург. У них родилась дочь Надежда, названная так, вероятно, в честь матери поэта Надежды Ивановны Чайковской.
И вот «Очи чёрные» превращаются в популярный романс, музыку к которому написал Флориан Герман. И распевали его гусары и цыгане, купцы и мещане, разнорабочие и студенты, военные и чиновники, а позже даже представители криминального мира на своём жаргоне, который в народе называют «блатным». К примеру, вторая строфа у цыган звучала так:
Скатерть белая залита вином.
Все цыгане спят беспробудным сном.
Лишь один не спит – пьёт шампанское
За житьё своё, за цыганское.
Этих строф нет в стихотворении Евгения Гребенки. В других же слоях общества, к примеру, пели уже о гусарах:
Скатерть белая залита вином.
Все гусары спят беспробудным сном.
Лишь один не спит – пьёт шампанское
За житьё своё, за гусарское.
Нет у Е.Гребенки и таких слов, хотя и они получили распространение:
Подойди ко мне – ты мне нравишься,
Поцелуй меня – не отравишься.
Поцелуй меня! Потом я тебя,
Потом вместе мы расцелуемся.
А уже так называемый «блатной» вариант превращается в смешной диалог:
Подойди ко мне – ты мне нравишься,
Поцелуй меня – не отравишься.
– Нет, не буду я целовать тебя:
Ты такой большой – не достану я!
– Нет, ты будешь! Нет, ты станешь:
Я пригнусь, и ты достанешь.
А теперь приведём это стихотворение в подлинном варианте, именно так, как его Е. Гребенка и написал:
Чёрные очи
Очи чёрные, очи страстные,
Очи жгучие и прекрасные!
Как люблю я вас! Как боюсь я вас!
Знать увидел вас я в недобрый час.
Ох, недаром вы глубины темней!
Вижу траур в вас по душе моей,
Вижу пламя в вас я победное:
Сожжено на нём сердце бедное.
Но не грустен я, не печален я,
Утешительна мне судьба моя:
Всё, что лучшего в жизни Бог дал нам,
В жертву отдал я огневым глазам.
Интересна и судьба другой песни на слова Е.Гребенки: «Молода ещё я девица была…». Мы хорошо её помним, хотя часто начинаем петь иначе, а именно: «Помню, я ещё молодушкой была…». Вот как она звучит у автора:
Молода ещё я девица была,
Наша армия в поход куда-то шла.
Вечерело. Я стояла у ворот –
А по улице всё конница идёт.
К воротам подъехал барин молодой,
Мне сказал: «Напой, красавица, водой!
Он напился, крепко руку мне пожал,
Наклонился и меня поцеловал…
Он уехал…, долго я смотрела вслед:
Жарко стало мне , в очах мутился свет,
Целу ноченьку мне спать было невмочь:
Раскрасавец барин снился мне всю ночь.
Вот недавно – я вдовой уже была,
Четырёх уж дочек замуж отдала –
К нам заехал на квартиру генерал…
Весь простреленный, так жалобно стонал…
Я взглянула – встрепенулася душой:
Это он, красавец барин молодой;
Тот же голос, тот огонь в его глазах,
Только много седины в его кудрях.
И опять я целу ночку не спала,
Целу ночку молодой опять была.
Эта песня пережила своё время! О каком походе шла тогда речь? Это уже неважно! Наша Россия постоянно воюет, даже когда совсем и не желает этого. За всю нашу многолетнюю и многовековую историю невозможно назвать хотя бы одно поколение наших соотечественников, которого не коснулась бы та или иная война. И потому эта песня вечна! И вечна та любовь с первого взгляда молодой девушки. В советское время она исполнялась несколько иначе, и некоторые слова в ней были заменены, но смысл остался.
Начало песни стало иным: вместо «Молода ещё я девица была…» часто пели: «Помню, я ещё молодушкой была…», а вместо слова «барин» могли иногда петь: «парень», и тогда события переходили уже в первую половину ХХ века, а раскрасавец парень мог стать красноармейцем. Генерал – это уже конец Великой Отечественной войны. За это время парень молодой мог дослужиться и до генерала. Эти две песни известны всей нашей стране и всему нашему народу, говорящему по-русски. Однако у Е. Гребенки есть и украинские песни. А мы знаем, как украинские мелодии умеют завораживать. Одна из таких песен так и называется «Украинская мелодия», и начинается она словами:
Нi, мамо, не можна, нелюба любить.
Нещасная доля iз нелюбом жить.
Ох, тяжко, ох, важко з ним рiч размовляти.
Хай лучче я буду ввесь вiк дiвовати.
Так, к каким же поэтам отнести Евгения Гребенку? К русским или украинским? Причём, нельзя сказать, что Гребенка проявил здесь какой-то интернационализм или выразил своим творчеством, так называемую, дружбу народов. Для него украинцы и русские были народом единым, выросшим из одного корня восточного славянства, объединённого православной верой и только в силу исторических обстоятельств несколько разнящихся по языку. И потому главными историческими героями для него стали Богдан Хмельницкий и гетман Иван Самойлович, имевший настоящие и великие заслуги перед русским и украинским народами, которые несравнимы с гнусной судьбой профессионального перевёртыша Ивана Мазепы. А Полтавская победа для Гребенки есть священная страница нашей отечественной истории. И нам, людям, у которых есть свои родственники на Украине и в Крыму, порой больно осознавать, как разрушается в Полтаве памятник русским героям, и как чествуют И. Мазепу и С.Бандеру, поместив Мазепу даже на свою купюру, но напрочь забыв о том же Самойловиче.
Именно этому посвящено стихотворение Евгения Евтушенко, в котором поэт называет имя Гребенки именно так, как звучит оно по-украински: Евген Гребiнка:
Когда вражда народов – вроде рынка,
Где рвутся все продаться и продать,
Как нужен ты сейчас, Евген Гребiнка,
Чтоб двуязычно отповедь им дать