"Смерти нет",- слышу я, стоя на пороге большой террасы. Она почти скрыта от меня лёгкими белыми занавесками, раздувающимися на ветру, как паруса бригантины. За ними угадываются лёгкие, деревянные шезлонги, затянутые полотном.
"Смерти нет",- звучит в голове спокойный уверенный голос, и я сразу понимаю, что это истина.
Смерти нет. Я делаю шаг вперёд и сердце ухает вниз, а дыхание перехватывает от распахнувшегося передо мной неба. Кажется, что я нахожусь высоко-высоко в горах. А вокруг бескрайность, бесконечность...вечность... Голубая-голубая, как Свобода.
Это- конец. Конец всему: усталости, проблемам, погоне за призрачным счастьем, обидам, злости, одиночеству и непониманию. Я чувствую невероятную лёгкость, какую испытываешь после тяжёлой болезни. Лёгкость, спокойствие и умиротворение... А ещё счастье от того, что всё уже позади... Я дома.
- Давай, давай! Просыпайся!- меня хлопают по щекам.
- Не хочу...
- Ещё чего выдумала? Не хочу...
Медсестра суёт мне под нос ватку, смоченную в нашатыре, пытаясь вывести меня из наркоза. Как же мне не хотелось возвращаться! От любви, тепла и умиротворенная к пустоте, одиночеству и бесприютности.
До меня донёсся разговор на повышенных тонах. Ругалась заведующая отделением с врачом санчасти колонии, которая сопровождала меня в больницу.
- Вы понимаете, что творите? Почему полгода её не могли госпитализировать? Полгода она с этим ходила! Вы в своём уме? Онкологии ждали?
Молодая докторица, с говорящей фамилией Сорока ( первое время я думала, что это прозвище), прижимала ладони к пылающим щекам. А заведующая, высокая худощавая женщина со стремительными движениями, продолжала распекать Сороку, нависая сверху над ней. Я откинулась обратно на каталку и меня повезли по коридору в палату. Странная это была процессия, две медсестры толкали каталку, а по бокам шли четверо конвойных. Палата, в которую меня привезли, больше подходила для того, чтобы в ней отдать богу душу. Грязное окно, забранное решёткой, справа у стены одинокая кровать, обшарпанные стены, с пластами отошедшей штукатурки. Может сюда и правда привозили безнадёжных больных?.. Даже представить трудно для кого была предназначена эта каморка. Меня переложили на кровать, вокруг на стульях расположился конвой- двое мужчин и две женщины. Мужчины сидели так близко, что я могла дотянуться до них рукой. Докторица, стоя у дверей, выясняла у заведующей когда меня можно будет забрать обратно. Опять у них разгорелся спор, к которому присоединилась старшая группы конвоя. Заведующая настаивала на том, чтобы оставить меня хотя бы на сутки, конвой разрешал не больше трёх часов. Слова доходили как сквозь толщу воды- я медленно отходила от наркоза. Потом всё стихло, старшая конвоя пошла звонить начальству для получения дальнейших инструкций. Я подозвала заведующую и попросила:
- Вы не настаиваете, пожалуйста. Я лучше обратно поеду. Отлежусь пару часов и поеду.
- Не понимаю вас! Может открыться кровотечение, надо понаблюдать хоть сутки, а лучше трое. Неужели вам хочется обратно в колонию?
- Я не смогу вам объяснить. Но лучше там, чем сутки в этой палате с конвоем. Я не вынесу...
Она внимательно и долго посмотрела на меня.
-Ну хорошо. Раз вы так решили. Подпишите отказ, но обещайте точно выполнять все мои рекомендации. Хотя вы и рискуете.
- Спасибо вам большое! Не переживайте, я сильная, выкарабкаюсь.
Часа через два мы шли по коридору живописной группой. Одна рука прикована наручником к инспектору, вокруг меня конвой, сзади догоняет нас Сорока. Вдруг дверь одной из палат распахивается, и на пороге появляется высокий, брутальный, с классической трехдневной щетиной, мужчина в махровом купальном халате. Увидев нас, он выпучивает глаза и резким прыжком скрывается за дверью, оставив небольшую щель, через которую виднеется его влажный любопытный глаз.
Мне вспомнился смешной эпизод, который произошел со мной в приемном покое. При поступлении, после того, как записали мои данные- возраст, вес, рост- отправили сдавать кровь в соседнюю комнатку, похожую на пенал. Там находились три девицы, лет семнадцати, по виду практикантки. Когда мы внушительной компанией ввалились к ним в каморку, девчонки от страха сбились в кучку. Это смотрелось так забавно, что я не выдержала и выдала в их сторону:
-Ав!- и засмеялась. Ну не смогла я сдержаться! Шутка была настолько очевидна и естественна!
Позже, когда они, всё так же втроём, снимая мне кардиограмму, ставили присоски, предварительно согревая их дыханием, всё время интересовались, не больно ли мне. Что ими двигало? Участие, страх или банальная выучка? Не знаю. Возможно и не хочу знать. Иногда лучше неведение, чем разочарование...
Через полтора часа я была на "родной" зоне...
Продолжение следует...