Чашка кофе на деревянном подоконнике. Дымок понимается вверх и оставляет мокрые пятна на холодном окне. За окном плещется море. Море. Точнее не плещется, а бурлит и возмущается. Здесь, в заливе еще не так ярко, а сегодня утром на скалистом берегу море просто разрывало камни на части. И такое сказочное, бирюзовое на гребнях и кипенно-белое, когда волна обрушивается на огромные камни-окатыши.
Приехать сюда было, наверно, моей лучшей идеей за последнее время. Ни друзей, ни коллег, ни московской суеты. В первые дни казалось, что вся Москва примчалась на край света вместе со мной, и я даже пожалела о том, что прилетела на бесконечных две недели. Но, как там говорит одна моя подруга «мой Космос всегда заботится обо мне»? Дорогу перекрыли, и люди перестали ехать. А я зависла между небом и землей.
Закрыли дорогу… Здесь еще закрывают дороги, как будто перекрывают кислород. Но мне… мне, наоборот, стало легче. Работу никто не отменял, но я могу делать ее из любого угла Вселенной лишь бы был интернет. А слушать бескрайнее море и чаек – лучшая терапия для замершего сердца.
Сдуваю с лица волосы с оленьей шкуры, никогда не думала, что они такие осыпающиеся – теперь все джинсы, свитер будут в шерсти. Но свое гнездо, которое я оборудовала себе в этом углу кафе – из оленьих шкур, у панорамного окна, усадив ноутбук на какой-то военный ящик, я никому не отдам. И самое главное – в наушниках и спиной к залу. Меня даже пытались выселить отсюда официантки, но небольшая сумма начальнику безопасности решила вопрос в мою пользу. Никто меня отсюда не выкурит, пока мою дорогу не откроют. Мою дорогу.
Москва ошеломительна. В ней столько перемешивается сразу, что человеку, попавшему из провинции первое время приходится тяжко. Надо перестроить все свои системы координат, перетряхнуть все установки, проветрить стереотипы. Хорошо, когда работа в тобой в резонансе: люди, места, общение, концерты. Хорошо, когда коллектив, как команда мушкетеров. Вот только чем дальше, тем сильнее сжимается сердце. Такой… бесполезный орган, который все время чего-то ждет, поэтому и ужимается… до точки в межгалактическом пространстве.
Так, все эти мысли надо оставить на прогулку вечернюю. А сейчас поработать: распределить задания, вычитать тексты, пересмотреть готовый материал. Это восхитительное чувство – ощущать, как под твоими руками крутится огромный механизм. А на выходе – много цепляющего контента. Кому-то напомнили прошедшие годы, кому-то помогли собрать денег, кому-то рассказали о самом важном. Люблю свою работу, какой-бы бессмысленной с точки зрения Вселенной она не казалась.
Кофе остыл, вода вместе с отливом ушла, обнажив песчаное дно и ракушки, на сопки опускается вечер. Можно закругляться и покидать свое место: сейчас придут застрявшие здесь туристы и начнутся ужины с алкоголем и морепродуктами. Пора утепляться и идти гулять. Вдруг сегодня повезет с северным сиянием? На улице запах снега, метели и водорослей. Его как будто всегда не хватает – сложно надышаться. А еще здесь все время хочется спать, и сны такие яркие и сочные. Уже третий день подряд мне снятся глаза. Такие пронзительные, глубокие. Никогда не обращала раньше внимания на глаза других людей. А после этих снов начинаю высматривать – вдруг найду похожие. Но чаще всего попадаются грустные, тоскливые, суетные. Оказывается, люди не любят смотреть в глаза.
С раннего утра снова прогулка до моря. Оно все также штормит и бушует. Говорят, к маю сюда приплывут киты, люди будут ловить мойву на берегу сачками и в воздухе будет пахнуть рыбой. Куда бы уехать так, что на ветру развевались для суши рыболовецкие сети, стояли косые деревянные домики и по улицам бегали дети? А еще были панорамные окна, оленьи шкуры и интернет. Пропитаться бы морем настолько, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь… чтобы вот так – закрываешь глаза и слышишь море внутри себя, и все – все становится правильным и спокойным. Достойным.
Возвращаюсь в свое гнездо. Завтраки закончились, все туристы разъехались покорять эти места. Хотя, кому они покорятся? Мне иногда кажется, что скалы здесь древнее всего мира… Черно-белые пейзажи сегодня разбавляет яркое солнце. Работаю в солнечных очках, но почему-то в помещении холодно. Может, просто перемерзла на ветру? Хотелось, чтобы он продул меня насквозь, выветрил всю застоявшуюся тоску, заплесневелые мысли и запыленные ожидания.
Вдруг чувствую, как мои плечи кто-то укрывает пледом. Таким, который лежит в каждом номере в этой гостинице. Но это не мой. Оборачиваюсь – мужчина. Уже успел отвернуться и уйти. Разворот плеч, свитер в полоску, короткая стрижка. Это все? Вот так просто – прийти, накинуть плед и уйти. «Спасибо» - шепчу вслед, но он, конечно, меня не слышит. Работать становится теплее и тревожнее. Странное сердце начинает колотиться и зачем-то подпрыгивать на месте. Глупое, глупое сердце.
Больше свитер в полоску за моей спиной не появлялся. Вечерний моцион: прогулка и продышаться воздухом. Но странное ощущение нестабильности не покидало весь вечер. Почему меня как будто на ходули поставили и заставили шлепать по мокрому песку? Внутри поднимается вся муть, которую я пыталась успокоить морем. И прорывается слезами. Плакать на ветру – то еще удовольствие, но, оказывается, чем больнее, тем легче.
Всю ночь снились то ли волны, то ли плед, то ли глаза, но все бирюзовое. Утром к морю не пошла – ветер сильнейший, сдувает прямо у отеля. Вдруг меня такую разбалансированную снесет, и не найдут потом в камнях. Поругалась в вотсапе с подчиненными, придумала новую историю. Ответила всем, кто потерял меня в инсте – у меня цифровая детоксикация. Спустилась в свое гнездо. А там на деревянном подоконнике чашка кофе, плед и подушка для сидения. Будто ждут… меня? Обернулась по сторонам – никто вроде не претендует.
Рядом в кресле сидит… да, тот самый, в свитере в полосочку. Со стаканом кофе. И смотрит на море. На мое море.
Ходули увязают в песке. Оборачивается. Стоп-стоп-стоп! А вдруг там эти глаза, из моих снов? Не надо. Не хочу. Нет! Все просто – простой человек, простой свитер, простая улыбка «Я вам тут место подготовил. Можно я посижу рядом, уж больно у вас вид на море отличный». Киваю и заползаю в гнездо. Укутываюсь в плед. Надеваю наушники, включаю музыку. Но работать сложно… Почему такая простая, незамысловатая забота расшатывает весь фундамент? Почему я до сих пор ощущаю себя маленькой девочкой, млеющей от доброты и заботы? Но черт возьми, это приятно…
Просматриваю видеоролики, но понимаю, что спиной ощущаю чужое присутствие рядом. Такое успокаивающее, умиротворенное. Безопасное. Смотрю спиной и изучаю. В окне улыбаюсь его размытому отражению. Он смотрит на море, иногда потягивая кофе из высокого бумажного стакана. Через какое время меня отпускает – я погружаюсь в работу, и иногда передо мной просто меняются чашки кофе. Сами по себе. Просто так. Стоит только протянуть руку.
После обеда вроде ветер стихает. Он приглашает меня на прогулку. Ха! Гулять по пляжу на ходулях – пробовал ли ты? Это же страшно. Сказал, что дает мне полчаса на «собраться». Я успела. Мы пошли пешком к кладбищу кораблей. Отлив снова забрал всю воду и остовы кораблей оголились до дна. Пешком по вязкому песку, выталкивая носком ботинка ракушки, пешком по дну моря на ту сторону залива, перепрыгивая спонтанные ручьи, катаясь на застывшей корке мокрого песка. Пешком по барханам и дюнам, заглатывая морской воздух тоннами. Ползком по снегу наверх обрыва, чтобы в какой-то момент замереть, увидев горностая. Это он сказал, что это горностай. Стоит поверить.
А потом еще пару километров по пляжу под шум волн. Забраться на выброшенный корабль, представить себя капитаном корабля, и попивать кофе из его термоса.
Смотреть на море и слушать одну музыку на двоих. И танцевать. Вдвоем. И никого больше рядом. Зарулить, наглотавшись ветра, в кафе и снова развернуть свои кресла к морю. Молчать. Дышать. Потерять ходули где-то там, на пляже, согласившись на танец. Ощущать кожей, укутанной в сотни одежек типа «капуста-style », его присутствие рядом.
А потом кафе закрыли, а мы остались. Вместе с барменом и его подружкой, который наливал нам ядреной бруснично-клюквенной настойки, и уверял, что самогон для нее делали на креветках. Тугая маслянистая жидкость протекала по горлу и исчезала внутри, вызывая доверие к миру, радость и расслабление. А мы придумывали все более заковыристые тосты, молились морским богам и целовались друг с другом на брудершафт. Свечи по полу, бирюзовое северное сияние в небе, запах деревянного дома и нежности, разлитой вокруг.
Кто нас вез назад не помню, но помню, что мы поспорили, кто дольше сможет не заснуть, и я всю ночь сидела на подоконнике и смотрела в глаза. Его глаза. Чтобы запомнить навсегда... А потом там же проиграла.
Утром меня ждало мое благоустроенное гнездо, подбор музыки и воспоминания. Ни кресла, ни свитера, ни кофе. Только трепетно бьющееся сердце внутри. Выздороветь? Нет, не получилось. Но уже следующим днем, я поняла, что ветер поменялся, и пора собираться в дорогу. Моя дорога открыта. Сгребла в чемодан все камни и ракушки, что нашла за время прогулок, уложила ровной стопкой улыбки и взгляды, шум волн и запах моря, надежду и покой, и вышла ловить машину. Или автобус – как повезет.
Москва закрутила сразу – конференции, коворкинги, воркшопы, номинации; встречи, съемки, задания, награждения; перелеты, поездки, друзья, инстаграм и восторги близких по успеху. А внутри был только внутренний покой и наблюдательность, была тишина и море, которое иногда напоминало о себе промозглым ветром, вылетающим из-за угла метро, на улице или, казалось бы, в абсолютно герметичном музее. Пока однажды на особо резком порыве кто-то не набрасывает на тебя пиджак и не прячет у себя на груди.
А это прикосновение напоминает то самое, не случившееся где-то на берегу Океана, на краю света. То самое, отдающее солью и суровостью, когда прыгаешь с ходулей в приглашающие тебя руки. И они ловят. Впереди минное поле ошибок и лишних слов, открытых и заколоченных дверей, встреч и собранных наспех чемоданов. «Но ты же пойдешь туда со мной», - спрашивают его руки. «Если только ты обещаешь меня не потерять по дороге», - отвечают мои плечи.
А море шумит где-то рядом, где-то между нами…