Барон М. Корф, придворный историк Николая I, так передавал рассказ самого Николая о встрече с Пушкиным:
«Я впервые увидел Пушкина в Москве, когда его привезли ко мне из заточения, совсем больного… "Что бы вы сделали, если бы 14 декабря (восстание декабристов) были в Петербурге?“ – спросил я его между прочим.
"Был бы в рядах мятежников“, – отвечал он, не запинаясь. Когда потом я спрашивал его:
Барон М. Корф, придворный историк Николая I, так передавал рассказ самого Николая о встрече с Пушкиным:
«Я впервые увидел Пушкина в Москве, когда его привезли ко мне из заточения, совсем больного… "Что бы вы сделали, если бы 14 декабря (восстание декабристов) были в Петербурге?“ – спросил я его между прочим.
"Был бы в рядах мятежников“, – отвечал он, не запинаясь. Когда потом я спрашивал его: переменился ли его образ мыслей и дает ли он мне слово думать и действовать впредь иначе, если пущу его на волю, он очень долго колебался и только после длинного молчания протянул мне руку с обещанием сделаться иным».