Дальние земли в анализ брать не будем, бродить станем по родному и знакомому — в просторах Золотой Орды. Которая повелением Хана Узбека от 1313 года встала на рельсы новой государственной религии, ислама. Как показывает практика, схемы начальственного обращения подданных «сверху вниз» в новую веру эффективны для городских конгломераций (контроль присутствует). Или территорий компактного проживания населения, с хорошей транспортной связностью. Тугая и корявая христианизация бескрайней Руси тому яркий пример.
Золотая же Орда в начале XIV века крепко призадумалась на приказом Узбек-Хана. Почесала затылок под лисьим малахаем. Сплюнула, стукнула пятками по бокам усталой лошадки, затянула заунывно-долгую степную песню (про багатура-язычника) и поехала себе дальше. По неотложным кочевым делам. Ага, найди меня в Дешт-и Кипчаке, любимый Хан... Эх, святая ты степная простота. Не знаешь, вольный человек, что на тебя нацелилась…
Армия духовного типа.
Распространение ислама среди кочевников Золотой Орды было невозможно без миссионерской деятельности среднеазиатских суфийских орденов и братств. Это был не тот ислам, который существовал на Ближнем Востоке, в городах Хорезма. Он имел совсем другую специфику. Религиозно-мистическую. Как повелось с тех далеких времен, Золотая Орда получила ислам суннитского варианта ханифитского мазхаба. Он главенствует по сей день в Поволжье, Северном Причерноморье, Средней Азии и Казахстане.
Помимо этого вероучения на территории Улуса Джучи бледно и малолюдно присутствовали мусульманские общины иных толков. К ним относились сунниты маликийского и шафиитского мазхабов (торговцы, их челядь из Египта), а также шииты, попадавшие в Орду из земель современного Азербайджана и Ирана.
«Мазхаб».
Этим арабским словом обозначают школу шариатского права. Корень происходит от термина «захаба» («направиться», «пойти»). Мазхабом называют направления в исламе, которое сформировалось на основе чьего-то очень авторитетного мнения. Доподлинно выделяют шесть мазхабов, но распространены среди мусульман-суннитов лишь четыре, их последователи зовутся: ханафиты, шафииты, маликиты и ханбалиты. Шииты практикуют джафаритский и исмаилитский мазхаб, они неизменны несколько столетий...
Как это выглядит? Очень умно и просто. В основе исламского законодательства лежит Коран, он свят. Многие его утверждения даже трогать не моги. Но в ряде второстепенных моментов среди мусульманских богословов всегда возникали определенные разногласия. Они касаются хадисов, которые являются в исламе (исламском праве) вторым источником по степени важности. После Корана разумеется. Хадисы — это предания о словах и действиях Пророка , объясняющие религиозно-правовые стороны жизни мусульманской общины .
Сама суть мазхабы — особое мнение. Одного богослова или группы священнослужителей. Так бывало на заре ислама, до некоторых земель хадисы просто могли не дойти. Физически. Но отвечать на насущные вопросы нужно, правила общежития «уммы» (религиозной общины) устанавливать. В рамках такой задачи выносится решение-толкование, оно может отличаться от другого. Далекого и неизвестного конкретной общиной.
Решение богословов принимают или не принимают. Иногда хадисы могут рассматриваться как недостоверные или неполные. Но основа знаний ислама остается незыблемой. Разногласия здесь отсутствуют, отличаются лишь практики принятия важных решений. Ханифатский мазхаб Золотой Орды подчинялся жесткой иерархии Решений, принятых ранее. Другие мазхабы могли опираться на прямое чтение Корана, поиск ответов в реальном времени. Примерно так всё работало.
Самые искушенные проповедники
обретались в среде ханифитского мазхаба. Они первыми попали в земли Золотой Орды из Средней Азии. Здесь был крупнейший центр миссионерской деятельности, расползавшийся из городов Хорезма на север и запад по Великой Степи. В IX веке ханифитский ислам принимает Волжская Булгария, в начале XIV-го его выбирает Хан Узбек для Золотой Орды. Но это были официальные тропки, проторены были в золотые шатры правителей и знати.
Простой народ, особенно кочевой, реагировал на ислам крайне туго. Не понимал, зачем менять тысячелетние уклады язычества. Городские богословы и имамы Хорезма не могли донести Слово, убедить вооруженное родо-племенное общество в его исключительности.
Нужны были другие проповедники. Они были, появились во времена мусульманского ренессанса Хорезма XII века. Взлет ислама несколько притормозил Чингисхан со своим переделом мира, но очень скоро Улус Джучи посетили адепты мистического пути познания Аллаха. Служители культов тюркского направления суфизма. Эти люди очень настойчивы, они вовсю трудятся в Средней Азии, строят и восстанавливаю мечети, создают новые общины. Суфийские ордена-братства начинают распространять ислам в Золотой Орде. Таким, каким его видят…
Суфизм (ат-Тасаввуф): мистико-аскетическое течение в исламе. Первые мистики появились сразу после смерти Пророка, были его сподвижниками-воинами. Датой идейного зарождения суфизма можно считать первые десятилетия хиджры. Полноценное оформление суфизма, как стойкой идеологии произошло в середине VIII века. Он очень стремительно прошел по всем странам исламского мира, собрал под свое крыло почти все мистические направления культа: от самых еретических до умеренных и официально признанных.
Суровая школа суфия.
Яркий признак всех многочисленных течений суфизма — демонстративная, яростная, безграничная, самоотверженная любовь к богу. Мистицизм суфизма завораживал стороннего зрителя, повергал его адепта в трепет. Возможностью «личного общения» (даже соединения) человека с Аллахом через «озарение». Чтобы научиться искать эти тропы — будущему суфию необходимо было впадать в состояние «божественного просветления».
Для это требовалось пройти путь самосовершенствования тарика . Новобранец-послушник (муpид) вступал в Братство или Орден (сильсила) под крыло наставника (шейха, пиpа, ишана, муршида). Подвергался ряду испытаний, проходил посвящение, отрекался от земных благ, становился нищенствующим аскетом (дервишем, факиром).
Высшая иерархия суфизма, шейх, оказывал самое большое нравственное влияние на своих мюридов. Знаменитые наставники могли за жизнь обучить сотни и тысячи последователей. Рекордсменом считается среднеазиатский мистик, глава могущественного ордена Накшбандийя, шейх Убайдулла Ходжа Ахрар (1403-1491). Он имел около 100 тысяч учеников-муридов.
В основном они становились дервишами. Полностью послушными (специально давали обет) и подконтрольными Слову и воле своего наставника. Представляли собой серьезную политическую силу, дисциплинированную армию. К известным шейхам, скрипя зубами, были вынуждены прислушиваться самые грозные владыки Востока. Их мюридам сходили с рук самые резкие выпады против светской и духовной власти, прощалось скандальное нарушение норм шариата и неуважение к законам.
Демонстративное безразличие дервиша к суетным делам людей, крайняя бедность, аскетизм и одержимость вызывали суеверный страх в народе. Суфий считался «дуана» (одержимым, юродивым), доказательством святости которого были «пророчества и чудеса». Именно суфизм поставлял в товарных количествах столь нужных религиозному сознанию простых людей «святых» (вали). Дервиши, их наставники удовлетворяли мистические, религиозно-бытовые потребности народа. Всегда ожидавшего чуда и помощи в мирских делах.
Ортодоксальный ислам проигрывал во всем суфизму, мог предложить пастве только больше молиться, полагаясь на волю Аллаха. Вступив в союз с умеренным мистицизмом, создав сложный культ святых, развив учение Корана о загробном суде, — суфии из культово-философской секты стали самым массовым средневековым течением ислама. Со строгой иерархией и оригинальными методиками обращения.
Цель ислама — Золотая Орда!
Не буду погружать Читателя в миры идей суфийских святых, хорошо сработавших при исламизации Улуса Джучи. Средневековые восточные письменные источники неоднократно называют имена среднеазиатских шейхов, почитаемых в Золотой Орде. Но проверить их историческую достоверность маловероятно. Хан Узбек, например:
«Почитал факиров, обращался милостиво с ними, посещал шейхов и благодетельствовал им».
Ибн-Батута заметил в Золотой Орде известных суфийских подвижников, называемых всеми в ханском шатре уважительно — «ата» (отец). Точно известно, там находился некий почитаемый духовный авторитет мира ислама: к нему обращались «Сейид-Ата». Это слово применимо только к прямым потомкам Пророка. По легендам, это был ученик известного шейха Сулеймана Бакыргани (Хаким-Ата), принадлежавшего к ордену ясевия.
Время правления ханов Узбека и Джанибека, объявивших ислам государственной религией, открыло шлюзы Дешт-и Кипчака для суфийских братств. Задачи формулировались глобальные, против тысяч аскетов-мистиков незыблимо стоял мир шаманизма. Практикующий сходные техники транса, экстаза, психологического воздействия на суеверного зрителя. Успехи суфиев с злобной горечью признает христианский монах Иоганка:
«Сарацины же, рыкающие по близости, нападают на них и стремятся совратить новообращенных из татар и других, а иногда отвращают от веры людей, которых некому научить христианскому закону. Сарацины, у которых свой Магометов закон, имеют некую секту, братьев которой зовут фалькариями (факирами); они носят обнаженные мечи, чтобы тотчас истребить тех, кто говорит против веры».
Методики.
Опорными пунктами ислама вне городов, где обретались благопристойные ортодоксы-сунниты, стали степные резиденции суфийских шейхов — «ханаки» («странноприимный дом, обитель»). Они были устроены умно, размещались на караванных и кочевых маршрутах. Это было своеобразное религиозно-культовое учреждение. Неподалеку всегда находились норы, пещеры, убогие домишки мистиков-отшельников (были такие). К ним совершались паломничества, слушались их «предсказания». Оракулы степные, ага.
Ханака была пристанищем странствующих дервишей, принимала и приглашала к себе вообще всех путешествующих. Там можно было бесплатно (!) получить укрытие, пищу, даже защиту местного шейха или духовного авторитета. Если ты мусульманин, конечно. Ибн-Батута писал:
«...Турабек, жена эмира устроила для меня пир, на который собрались правоведы и знатнейшие люди народа, в ските, который она построила и в котором (раздаются) яства приезжающим и уезжающим».
Крупные ханаки могли иметь в феодальной собственности большой земельный надел, с прикрепленными к нему зависимыми крестьянами (музориями) и рабами. Земельная рента и немалые пожертвования мусульман часто вызывали зависть светской власти, настолько много всего ценного там скапливалось. Согласно Уставу ханаки шейха Бахерзи, например, из ее средств ежедневно выделялись деньги на бесплатное угощение всех путешественников и кочевников.
Сопровождалось всё раздачей пищи и одежды неимущим мусульманам, особо привечались дервиши и бедные учителя Корана. Очень скоро многие ханаки получали покровительство местных феодалов. Самые крупные или популярные брались под опеку известными мусульманскими святыми, эмирами, беками Ханского Шатра, иногда — самим государем. Воровство в ханаке, попытка ее ограбить — преследовались по закону жесточайше. Ханом Узбеком был обнародован ярлык следующего содержания:
«Всякого кого схватят, со всем тем, что он украл, передавать немедленно мюридам шейха и затем не делать ни малейших притеснений; если же кто допустит проступок или упущение, то тело и душу таких мы отправим к месту восхождения неба и месту нисхождения земли».
Суфизм опирался на сложнейшую систему почитания святых. Их могилы становились центрами притяжения паломников. Там тоже строились специальные «аулие ханаки», за исцелением стекались тысячи мусульман. Что особенно важно — язычников, наслышанных о неимоверной магической силе таких погребений. Культ святых могил суфиев очень отчетливо трансформировал традиционные верования кочевников. Покойные шейхи обратили в ислам куда больше золотоордынцев, чем приказы Ханов и величественные мечети ортодоксов-суннитов.
Строительство суфийских ханак в Дешт-и Кыпчак, как миссионерских центров, получило дальнейшее развитие. Они стали появляться на стыке миров кочевников и полукочевников, в родовых и клановых сезонных центрах жизни степняков. Ортодоксы ислама были в гневе: суфии кощунственно приближали Веру к кочевым обычаям и традициям недопустимыми методами.
Изменяли священные ритуалы, говорили не на арабском во время культовых действий, собирали танцующие хороводы-зикры, использовали пиликающий джахp. О ужас, допускали участие женщин в церемониях, самолично практиковали особые способы жертвоприношения скота и… многое другое суфии адаптировали в тюркском мире, приблизив ислам к традиционным верованиям Степи.
Последствия.
Обращение огромной Великой Степи в ислам длилось порядка двух веков. До самых глухих сибирских медвежьих углов добрались суфийские духовные Ордена, дервиши, факиры, шейхи. Самым эффективным методом обращения стал «культ святых». Приверженность кочевников к тому или иному шейху иногда была настолько прочной, бессильны становились даже увещевания Великого Хана.
Честные, яростные, известные своей праведной жизнью и аскетизмом, чуждые подкупу и неохотно ходящие в шатры власть имущих. Знаменитые многочисленными чудесам и исцелениями, близкие практикам шаманизма, погруженные в мистику… ордена суфиев постепенно приняли на себя функции былых языческих божеств-покровителей кочевников. События их жизни обрастали фантастическим подробностями, становились сакральной памятью.
Известнейшим у всех народов Средней Азии покровителем («пиром») пастухов крупного рогатого скота считался шейх Зенги-Ата. В южных районах Хорезма долгие века жил культ шейха Сейид-Ата, покровителя охотников и распространителя земледелия, приручившего быков и коров.
Фиксируемся.
Ислам в Великой Степи нельзя было насаждать силой или традиционными методами, через «умму-общину». Именно суфийские ордена изобрели оригинальный способ обращения кочевников. Они просто трансформировали их религиозные представления и верования. Им верили. Потому что суфиям, как святым людям, было дозволено многое. Даже то, что считалось преступным для любого правоверного мусульманина.
Суфизм легко впитывал самые разные домусульманские традиции, даже не конфликтовал с тюркским шаманством. Формально оставаясь на стороне Коpана, очень аллегорически толкуя слова Пророка, суфии… были фактическими полу-язычниками. Изобретя убойную защитную и привлекательную формулу для паствы, осаждая шипящих на них ортодоксов:
«Не знает его толкования никто кроме Аллаха...» (суфийская формула о Коране)
Это позволяло проповедникам быть необычайно гибкими, даже подвергать сомнению отдельные постулаты ортодоксального ислама. Что особенно важно для привлечения неофитов — игнорировать обязательные для всех мусульман обряды. И ведь получилось…