За время своего пребывания в особняке Ипатьева царская семья пережила на себе воздействие двух режимов, установленных комендантами дома. Так, Александра Авдеева, первого коменданта можно считать более «мягким» по сравнению со сменившим его Яковом Юровским. Караул в большинстве своём вёл себя абсолютно беспардонно по отношению к семье: не утруждал себя в выборе выражений при общении, о соблюдении каких-либо этических норм речи вообще не шло.
Караул помещался в двух комнатах около столовой, чтобы идти в ванную и в ватерклозет, нужно было проходить мимо часового и караульного у дверей».
Но уже 20 апреля караул перевели в нижнее помещение, где была «та самая комната».
Первый комендант дома - Александр Авдеев внимательно следил, чтобы прислуга не обращалась к Николаю «Ваше Величество». Теперь его следовало называть Николай Александрович Романов.
Внутри дома – на лестнице с револьверами и бомбами несли охрану «латыши» из ЧК и молодые рабочие, которых Авдеев отобрал на родном Злоказовском заводе. «Латышами» называли австро‑венгерских пленных, примкнувших к русской революции, и латышских стрелков.
Внешнюю охрану – караулы вокруг дома – несли злоказовские рабочие.
При доме был автомобиль. Водителем Авдеев назначил мужа своей сестры – Сергея Люханова. Их старшего сына тоже взял в охрану.
Сам комендант в доме не жил, уходил по вечерам к себе на квартиру. А в доме оставался его помощник – злоказовский рабочий, Мошкин. Весёлый пьяница.
Стража была составлена наскоро. Выбрали, довольно случайно, нескольких рабочих Исетского завода и Злоказовской фабрики, живших в слободах.
Еда приносилась из советской кухмистерской. Прислуга ела вместе с хозяевами. Так пожелал Николай. Приборов не хватало, так что приходилось пользоваться ложками, ножами и вилками по очереди. Романовы ели из общего блюда деревянными ложками.
Во время еды стража постоянно наполняла комнату будто бы для наблюдения. Караульные подсаживались к столу, брали грязными пальцами еду с блюда, опираясь локтями на стол, толкали Царя и Царицу, не стеснялись вести неприличные разговоры; иные стояли за Государыней, навалившись на спинку её стула, так что задевали её спину.
В короткое время дом стал отвратительно грязен, ибо целый день караульные курили, плевали, всюду оставляли объедки. Пьянство охранников осложнялось систематическим грабежом вещей, принадлежащих пленникам.
Однако в показаниях одного из охранников можно прочесть, как они смягчились под влиянием приближения к Государю и его Семье. Красноармейцы орали похабные песни, а им в ответ неслись из комнаты Царской Семьи звуки херувимской: то пели Великие Княжны и Государыня. Невероятная кротость и страдальческое смирение семьи возбуждали у охраны сначала сомнения, потом раскаяние, а затем и жалость.
Благочестие, мягкость, простота пленников стали обезоруживать этих людей, несмотря на всю грубость их воспитания и их революционной среды. Непристойные песни стали слышаться реже, потом стихли...
Инцидент со Скомороховым
4 июня ситуация в Доме неожиданно переменилась. Власти опасались, что монархисты готовят семье побег, а потому заменили охрану. Для этого решения была еще одна причина, которая шокировала царя и царицу.
27 июня, когда начальство проводило инспекцию, Марию, самую кокетливую и красивую из великих княжон, застигли при компрометирующих обстоятельствах с караульным Иваном Скороходовым.
Ранее Скороходов контрабандой принес в дом торт на день рождения Марии, которой исполнилось 19 лет, и в скучной обстановке они быстро сдружились.
Скороходова посадили в городскую тюрьму, а Мария, изящная молодая женщина со светло-каштановыми волосами и озорными синими глазами, получила выговор от родных. Как это ни трагично, в последние недели их жизни мать и старшая из сестер, Ольга, не разговаривали с Марией в наказание за то, что она их опозорила.
В 1918 комендантом в доме Ипатьева стал Яков Юровский
Сперва царская семья приняла его за фельдшера.
В доме всё изменилось. Красногвардейцы были переселены на другую сторону переулка и стали нести караульную службу лишь снаружи дома; все внутренние посты доверили исключительно «латышам», которые являлись в красной армии самым многочисленным из иностранных элементов.
Увольнение предыдущего коменданта - Авдеева объяснили кражей и пьянством. В действительности же русские красногвардейцы стали подозрительны из-за их сочувствия к узникам, уже обреченным на смерть.
Из всей русской охраны, после удаления Авдеева и Мошкина, только один сохранил доверенность главарей — Павел Медведев.
Царская свита постепенно сокращалась. Сперва арестовали лакея – Чемодурова, затем увезли Нагорного и Седнева (для допроса в облсовет). Но они так и не вернулись.
Среди охраны проводились «перетасовки кадров» с целью отстранения появления сочувствующих в рядах охраны.
Материал составлен на основании источников: Радзинский Э. С; «Три смерти: Николай II »; Роберт Вильтон; «Последние дни Романовых»; Бреннан З. «Убийство Романовых: кошмарные последние часы жизни династии».
Читайте также: О чём думал последний император накануне катастрофы.