Боевое применение казачьих войск в виде лихих кавалерийских атак, с использованием таких известных приёмов как: «лава» и «вентерь», глубоких рейдов по тылам, перехватов обозов противника и разгромов его штабов, то есть всего того, на чём основывалась предвоенная подготовка, уже с весны 1915 года получило совершенно другой вид. Казаки стали обживать, столь не любимые ими окопы и называть периоды нахождения в них «окопными сидениями». Страницы журнала военных действий 10-го Донского казачьего полка в этот период изобилуют описаниями событий, происходивших в окопах боевых сотен.
2 марта (1915 года).
С рассветом, противник сосредоточил огонь двух батарей по нашим окопам. Германская конная батарея (четыре орудия) обстреливает с востока и австрийская шестиорудийная с юга.
Поразительно хладнокровное отношение казаков к артиллерийскому огню. В 6-й сотне один казак, для развлечения товарищей, всё время открыто играл на губной гармошке. Другой, острил над каждым снарядом, брошенным неприятелем:
- Недолёт, перелёт, - кричал он и когда германцы угодили гранатой в самый окоп и засыпали его землёй, он громко крикнул:
- Верно попали! Так стрелять!
Здесь удивляют две детали. Кто и как, позволил занести в боевой документ строгой отчётности, описание бесшабашного поступка казака и почему не описана реакция казачьих офицеров на поведение этого, то ли смельчака, то ли безрассудного идиота? Об этом можно только догадываться. В конце мая 1915 года с особой силой проявился патронный и снарядный голод в русских войсках. Командиры стали издавать распоряжения о жесточайшей экономии боеприпасов. Но ведь австрийцы и германцы от этого меньше не стреляли. Тогда, в подразделения поступили указания по новой тактике позиционного боя. В полевой книжке командира полка можно прочитать такое распоряжение, посланное 30 мая 1915 года в сотни на позиции у деревни Поляны:
«Приказано на этой позиции удерживаться до последней возможности. Поэтому, необходимо экономить патроны на тот момент, когда противник подойдёт к проволочным заграждениям, и когда патроны более всего понадобятся. Запрещается стрельба на дальней дистанции. Стрелять только на второй дистанции. Стрельба на дальней дистанции разрешается только одиночная и лучшими стрелками».
Вечером того же дня, 30 мая 1915 года, посыльный доставляет указание войсковому старшине Тюрьморезову: «Окопы занять хотя бы самыми небольшими гарнизонами, с таким расчетом, чтобы от окопов можно было обстреливать пространство прямо и по флангам. Свободных подступов быть не должно. Объясните людям, кто и куда должен стрелять. Прорыв между 1 и 2 сотнями по возможности устранить, чтобы это пространство можно было обстреливать перекрёстным огнем с флангов 1 и 2 сотен. Если это окопы, о которых вы пишете в донесении, не угрожают в смысле свободного доступа противника, то на свою ответственность можете их не занимать».
21 августа (1915 года). Со стороны противника затишье. В 11 часов утра лёгкая артиллерия противника выпустила 3 - 4 снаряда по окопам 3-й сотни 10-го полка, не причинив никакого вреда, так как все снаряды делали перелёт на 700-900 шагов. Вечером партия разведчиков 6-й сотни, под командой хорунжего Харламова выступила в сторону противника, с целью захвата в плен (солдат) выслеженного накануне австрийского полевого караула. Подошли к противнику на 40-50 шагов, окружили австрийский караул и готовы были броситься в атаку. Но в это время прожекторы противника осветили наших разведчиков. Австрийцы заметили их и открыли страшно (сильный) ружейный и пулемётный огонь. Хорунжий Харламов, ввиду опасности, хотел укрыться в находившемся поблизости окопчике. Поднялся с того места, где (находился), но до окопчика не добежал, вражья пуля попала смельчаку в голову и хорунжий Харламов пал мёртвым. Тогда разведчики вынесли под сильным огнём тело своего любимого начальника и возвратились в свои окопы. Дело захвата караула не было доведено до желаемого результата.
22 августа (1915 года).
С утра артиллерия противника обстреляла участок правофланговой 2-й сотни, мешая производить работы по укреплению позиции. Потерь, однако, не было никаких. Согласно приказания начальника дивизии, в 1 час дня от 10-го полка была выслана сильная разведывательная партия в сторону противника, с целью производства демонстраций. Охотниками 1-й сотни был захвачен один австриец, из числа полевого караула. На демонстрацию наших разведывательных партий австрийцы ничем не отвечали. Не было слышно не только артиллерийской, но и редкой ружейной стрельбы. К 11 часам вечера полк сменён 15-м Донским казачьим полком и отошёл на квартиро-бивак в деревню Ревковцы.
23 августа (1915 года). Днёвка в деревне Ревковцы. Хоронили убитого в разведке 21 августа 1915 года хорунжего Харламова.
2 ноября (1915 года).
Высланные ночью, в 12 часов, партии разведчиков подходили к проволочным заграждениям противника на 200 шагов. Обнаружили у него ночную работу. Слышен был шум, говор и забивание кольев. На частый огонь наших разведчиков австрийцы ответили таким же частым ружейным и пулемётным огнём. (Австрийцы) бросили несколько бомб из бомбомётов. Разведчики вернулись благополучно. В 9 часов 30 минут вечера полк сменён на позиции 15-м Донским казачьим полком и отошёл на квартиро-бивак в деревню Ревковцы.
Даже при нахождении в глухой обороне случались потери. 12 ноября 1915 года был убит казак 3-й сотни Рытиков, а через неделю 19 ноября 1915 года был убит ещё один казак и один контужен. (В журнале военных действий полка их фамилии не указаны).
Фронт 1-й Мировой войны к началу 1916 года протянулся от Балтийского моря, через леса и болота Белоруссии, украинские земли, Бессарабию и до самого Чёрного моря.
Каждый участок фронта обороняли полки Русской императорской армии. Самым своим привычным и обычным способом полки пехотные, они ведь для этого и были предназначены и совсем не по довоенным планам, полки армейской и казачьей кавалерии. А что делать? Подготовленных войск то не хватало. Начавшийся 1916 год, очередной год 1-й Мировой войны, был високосным. Ещё один день прибавил для участников войны и их семей горя и страданий. В былые времена на Дону високосный год ждали со страхом, всегда хотели, чтобы он быстрее закончился. За первые полтора года разразившейся войны во многие казачьи курени станиц, из которых формировались сотни 10-го Донского казачьего генерала Луковкина полка, постучалась беда, то принесли похоронки, текст которых был приблизительно одинаковым, но всегда оглушительно горестным. Из жизни уходил не просто член семьи, а кормилец, надежда и опора на долгие времена. Были извещения о гибели казака в бою официальные, направленные командиром полка. А были и так называемые церковные, отправленные полковым священником. Почитаем одну из таких похоронок, чтобы глубже вникнуть в дух того далёкого времени:
«Ваш муж, волею Божею, геройски пал в славной борьбе за Царя и Родину. Он отдал жизнь свою за честь и славу своего Отечества. Святая Церковь не забудет его в своих молитвах. Она молит Всемилостивейшего Господа, да утешит он вашу скорбь, а почившему, да простит его прегрешения и дарует ему царство небесное».
В журналах военных действий полка учитывались боевые потери, а в сопутствующих документах ещё наносились на карты места захоронений. Кроме того скорбный счёт вела газета «Донские областные ведомости». Там же, в основном в приложениях к газете, описывались подвиги павших казаков, с обязательным указанием станиц, а порой и хуторов, откуда прибыли на действительную службу герои.
1916 год начался для казаков 10-го полка в основном спокойно. И это подтверждают записи в журнале военных действий.
с 1 по 15 января (1916 года). Днёвки в деревнях Костычаны и
Полванчикауцы.
6 января (1916 года).
Днёвка в деревне Костычаны. После литургии в церкви деревни Костычаны состоялся крестный ход на речку Прут для водоосвящения и церковный парад.
14 января (1916 года).
Накануне очередного выхода на боевые позиции, в сотнях 10-го полка было зачитано приказание по 1-й Донской казачьей дивизии от 14 января 1916 года № 01. В нём подробно рассказывалось, как казачьим командирам и казакам следовало вести себя в боевой обстановке и воевать в период длительных "окопных сидений". Прочитаем наиболее важные пункты из текста этого приказания:
« - Начальникам от командира бригады, до командира взвода включительно, вести непрерывное наблюдение за неприятелем, дабы в каждую минуту быть в курсе происходящего в расположении противника. Имеющимися сведениями делиться с соседними, соответствующими начальниками и доносить своему непосредственному начальнику, рисуя происходящее на фронте точно и определённо, не преувеличивая и не уменьшая значения происходящего.
- В случае наступления неприятеля на какой-либо участок соседний с участком сотни и полка, не ожидая особых приказаний, самим переходить в наступление во фланг противника. Прорыв какого-либо участка, ни в коем случае не даёт никакого права на отход соседних участков.
- Немедленно, по занятию окопов, произвести дезинфекцию их. Подстилочную солому заменить свежей. А старую, сложить впереди окопов, в особых ровиках, как средство против удушливых газов. (Примечание автора: солому поджигали при газовых атаках, чтобы тёплый воздух, образующийся при сжигании соломы, поднимал вверх надвигающееся на окопы газовое облако).
- Иметь ввиду возможность газовой атаки, почему людям иметь при себе противогазовые повязки, что проверять при каждом выходе на позиции. Старшим врачам проверять быстроту и правильность пользования людьми противогазовыми повязками. Командирам сотен установить особое наблюдение за началом газовой атаки, дабы своевременно открыть её и принять указанные ранее меры. Обращается особое внимание на воспитание спокойствия людей во время газовой атаки, во избежание паники и оставления своих участков: от газа убежать невозможно.
- Строжайше внушить всем людям, чтобы они ни о чём не переговаривались с австрийцами в окопах. Иметь строгое наблюдение за исполнением этого, подвергая виновных взысканиям.
- При движении на позицию, в строю соблюдать строжайшую тишину и не допускать курения, так как неприятель при малейшем шуме, открывает по нашему расположению ураганный артиллерийский огонь.
- На позиции людям выдавать горячую пищу (жидкую и кашу) обязательно два раза в день, кухни держать возможно ближе к окопам».
Подписал этот документ исполняющий должность начальника штаба 1-й Донской казачьей дивизии генерального штаба капитан Липко Пётр Иванович.
19 января 1916 года на позициях, занимаемых казаками 10 Донского казачьего полка, побывал высокий начальник - командир 3-го конного корпуса генерал-лейтенант Келлер Фёдор Артурович. Результатом его посещения стало издание приказа, в котором были изложены требования по наведению порядка в оборудовании позиций, занимаемых 1-й Донской казачьей дивизией и соответственно её полками.
Приказ по 3-му конному корпусу от 21 января 1916 года м. Новоселица
№ 05
19 - го сего января (1916 года) осмотрев нашу позицию, занятую частями 1-й Донской казачьей дивизией и 2-й пластунской бригадой на участке от ручья Хуккей до ручья Фразинешти я нашел:
Позиция, занятая нами, построена пехотой и представляет собой ров, вырытый на расстоянии 400-600 шагов от окопов противника, при чём на некоторых участках дно наших окопов видно противнику и обстреливается его фланговым ружейным огнём с высоты 265 из окопов, расположенных на южном скате долины ручья Хуккей. Необходимо на всём участке… довести глубину окопа до одной сажени, а также уширить его ( Примечание автора: сажень это мера длины в России до 1924 года. В современном измерении сажень составляет 2 метра 13 сантиметров).
Бойниц, козырьков, блиндажей и убежищ на всём этом участке нет. Изредка встречаются небольшие землянки, обыкновенно на 3-5 человек, проделанные в тыльной крутости окопа, перекрытые жердями или хворостом, с выходами, обращёнными в сторону противника. Подобные землянки не могут служить укрытием…. Так как участок 1-й Донской казачьей дивизии обстреливается довольно сильно неприятельской артиллерией. Убежища возможно глубже опускать в землю, дабы они не выдавались над поверхностью или если грунт позволяет, то убежища надлежит делать в виде пещеры. Перед окопами проволочные заграждения имеются шириной только в два кола. Приказываю немедленно уширять их, устанавливая рогатки. Кроме существующих, надлежит прорыть в тыл новые ходы сообщения, по расчету один на две сотни, а в дальнейшем один на каждую сотню».
Сразу же в казачьих сотнях закипела работа. Углублялись и расширялись окопы и ходы сообщения, в окопах проделывались бойницы и сооружались козырьки, отрывались убежища от артиллерийского огня и блиндажи, увеличивались в сторону противника проволочные заграждения. Каждое утро командиры сотен докладывали о проделанной работе.
После грозового и кровопролитного лета 1916 года наступила нудная и дождливая осень. Пора, когда казаки снова разошлись по своим окопам и, проклиная их, на чём свет стоит, стали нести караульную и сторожевую службу, ведя бесконечную работу по совершенствованию позиций, занимаемых казачьими полками. Как нельзя лучше настроения казаков в тот период выразила публикация в газете «Донские областные ведомости» от 27 ноября 1916 года, « Казаки в окопах (С фронта)» автором которой обозначен некто М. Пустошкин
« Вот уже три месяца как мы в окопах. Сами рыли их, сами опутывали проволокой. Очередная смена сотен изо дня в день и "окопные сидения" с непременными перестрелками. Частенько со стороны немцев отзывается «Тяжкая». Шлёт «подарки» и наша. Изредка раздаётся трескотня пулемётов. И только. Скучно сидеть казакам в окопах, не по- казачьи как будто. Не в духе казаков сидеть долго на одном месте, не любят они нудной стоянки и окопов. И часто приходится слышать:
- Эх, кабы, вернулось время 1914 и 1915 годов!
Да, вполне понятно это сетование казаков. В то время они не знали, что такое «окопы», не сидели в них, а дрались и дрались. Дрались и на конях, дрались и пешими, но не сидели на одном месте. И долго будут помнить австрияки август и сентябрь, ноябрь и декабрь 1914 года и февраль 1915 года! Знают немцы и сейчас, что против них «козакен» и учитывают это. Сидят в окопах с бомбомётами и удушливыми газами и с широкой изгородью колючей проволоки и не рискуют выходить из-за неё.
Очевидно, «козакен» для них по прежнему страшен. Но это мало удовлетворяет казаков. И они «соскучились жизнью монотонной», организовали партизанский отряд и этот отряд "работает". То проволоку порежет, то мост разрушит, то пленного поймает…
Надо полагать, не раз немцы задыхались от бессильной злобы. Они мстят, посылая в наши окопы тяжёлые снаряды с шрапнелью, но это мало интересует, как обычное и бесцельное явление».
В отличие от большинства других Донских казачьих полков, полк под номером 10, войну закончил не в окопах, а в пригороде Петрограда, но окопы, хоть и небольшие пришлось рыть и там.