Середина девяностых годов прошлого века. На выходные из Москвы в родной Новосибирск прилетает молодой и подающий надежды бизнесмен. Берёт своих детей и идёт на пляж в Бугринскую рощу. И прямо на пляже на него надевают наручники и отправляют в новосибирский следственный изолятор. Но не надолго – оттуда его этапируют в следственный изолятор славного забайкальского города Улан-Удэ.
А так хорошо всё начиналось.
Прикупив в бурном потоке чековых аукционов контрольный пакет одного предприятия горно-рудной промышленности Андрей Петров (назовём его так) оставил на своём месте генерального директора, поставив ему условие, чтобы тот назначил Андрея директором по финансам. И, уехав в Москву, стал распоряжаться этими финансами в меру своего понимания.
Генеральный директор делал ему прозрачные намёки. Дескать, да, Андрей Иванович, вы человек умный, богатый, но я тут всю жизнь прожил и проработал. Меня в Бурятии каждая собака знает. Да и вообще я герой социалистического труда. Зря вы так со мной.
Андрей же ему отвечал, что не надо его учить жить, а надо работать и давать собственнику распоряжаться прибылью.
И вот, через месяц сидения в СИЗО, московская адвокатесса заявила ему – «Андрей Иванович, я вынуждена отказаться от работы с вами. Я всё равно ничем не смогу вам помочь. Это какое-то зазеркалье, законы здесь, может и есть, но они не такие как в Москве».
Следующие месяцы Андрей постигал науку выживанию в условиях изоляции от общества. А через девять месяцев подписал дарственную на свой пакет акций, и дело тут же было закрыто.
Из Улан-Удэ в Новосибирск он ехал в почтово-багажном поезде.
Но это уже другая история.