Начало здесь...
Поскольку медалисты могли поступать в ВУЗы без вступительных экзаменов, мне предстоял серьёзный выбор. А тут ещё комсомольские эшелоны на целину... И вообще была какая-то растеряннось - раньше всё было предопределено, переходила из класса в класс... и вот на тебе! Никто ничего не советует, решай сама, какую жизнь выбираешь.
Институт я выбрала по принципу: пед - ни за что, насмотрелась на родителей, мед — очень страшно резать трупы, значит - технический вуз. Отвезла документы в НЭТИ. Институт организовался три года назад, были построены два дома -корпуса А и Б. Между ними строился третий, корпус В. А напротив, через дорогу, ничего ещё не было, там, где сейчас, собственно, и расположен НГТУ. Преподаватели, в основном, были приезжие с Украины, поэтому у них были смешные фамилии - Бринза, Бритва, Макуха, Сагайдак...
В приёмной комиссии сказали, когда выходить на работу. Мы убирали строительный мусор из будущего корпуса В, выравнивали лопатами дно траншеи вдоль проспекта Маркса. Тогда я научилась выбрасывать землю совковой лопатой из траншеи с глубины намного больше моего роста.
Я, конечно, видела объявление, что медалистам надо пройти собеседование в такие-то часы. Но это было рабочее время, я была уверена, что не имею права уйти с работы. (Вот настолько была наивной). В результате вывесили списки зачисленных - меня там нет.
Озадаченная пришла домой. Пошли с папой на приём к ректору. Лыщинский Георгий Павлович принял нас и говорит: «Как же так, мы столько дней сидели, ждали Вас?» Я совершенно искренне отвечаю: «Я не могла придти, я же была на работе!!!” В общем, он меня спросил, что мне интереснее — делать лампочки или машины, которые делают лампочки. Я сказала: « Конечно, машины!» Так свершился мой перевод с электровакуумного факультета на электромеханический на специальность «Электрификация промышленных предприятий и установок».
И началась студенческая жизнь. Началась она, конечно же, с колхоза, где я впервые увидела свою группу. Опять ночёвки в полуразрушенной избе, все вместе, но никогда никаких даже намёков на близкие отношения ни у кого не было, мы всё ещё были дети, (и «дома-2» тогда не было). Допускаю, что я не замечала чего-то. ( Через много лет на встрече выпускников Люда Беляева предложила тост за чистоту отношений в нашей группе в то время. И наши уже пожилые «мальчишки» при этом как-то иронически заулыбались). Запомнилось, что нас кормили очень обильно. Привозили флягу молока и горячий белый хлеб. Так вкусно! Мы сами по очереди что-то готовили, сами делали лапшу из муки, мясо тоже было. Так и познакомились, и подружились.
Когда начались занятия, коммунальный мост ещё не был построен, в институт я ездила из Дзержинского района до вокзала, потом на электричке на левый берег Оби, и оттуда пешком через поле до института. Я пошла в деканат просить место в общежитии. Зам. декана Бринза, конечно, отказал мне, я же не иногородняя. И однажды мы встретились с ним после занятий на остановке трамвая в моём районе. Он удивился, что я так далеко живу, а я говорю: «Нет, мне ещё вон туда идти..» и махнула рукой в сторону детприёмника. А там правда ещё прилично было топать по частному сектору. Он велел мне завтра зайти в деканат и там дал направление в общежитие. А я уже смирилась было. Так я поселилась в 509-й комнате в корпусе Б на пятом этаже.
Учёба , конечно, не была главной в моей жизни, к сожалению. Экзамены сдавала, видимо, за счёт своих способностей. Кто-то из преподавателей сказал моим однокурсникам (не мне самой), что у меня рациональный ум. Я узнала об этом отзыве уже после окончания института.
Горжусь своим психологическим экспериментом. Сдавали экзамен по физике. Учебник Фриша — толстенный том, его просто прочитать-то за дни подготовки было невозможно. Ходили легенды о том, как свирепствует Пусеп на экзаменах, выгоняет «шпаргальщиков», «валит» всех подряд! Вытянули билеты, сидим, готовимся. Генка Лебедев (наш отличник) откровенно списывает с учебника, лежащего в нише стола... (И преподаватель не мог это не видеть...) А я решила демонстративно готовиться честно, никуда не заглядывая. Что-то вспомнила, но очень мало. Сажусь отвечать и говорю: « Из первого вопроса помню только вот это, из второго - эту схему» ( из оптики, я её нарисовала), 3-ей была задача, я её решила. Пусеп меня выслушал, спросил что-то по схеме и...поставил четвёрку! Я была счастлива! А мог бы ведь выгнать с экзамена...
Свирепствовал преподаватель черчения Жихарский. Первый чертёж со шрифтами, разновидностями линий и их толщиной я сдала ему не помню, с которого раза. Он был абсолютно уверен, что эта субтильная блондинка не способна чертить сама, явно помог кто-то из парней. Придирался, я переделывала, а ватман был плохой, сотрёшь резинкой - он становится лохматым, уже ничего не напишешь чётко. Сдала только тогда, когда исправила что-то тут же в аудитории, когда он увидел своими глазами, что умею. После я ему была благодарна за его придирки, меня всегда хвалили на работе за хорошую графику и чертёжный почерк. Теперь это никому не нужно, только кнопки нажимай...
Жизнь в общежитии была весёлой и беззаботной ( в перерывах между сессиями, конечно). Главное в ней для меня были танцы в красном уголке под радиолу. Танцевать я любила очень, не пропускала ни одного танца, партнёры у меня были замечательные, я просто летала и в вальсе, и в быстрых танцах.
А какая была у нас самодеятельность! Особенно талантливые ребята учились на 3-м курсе (это был потом первый выпуск, мы были третьими). Они сами сочиняли песни и пели на вечерах. Валёк Каган пел вальс, посвящённый его любимой девушке. Лёва Гудин, Боря Обаянцев! В то время и организовался знаменитый впоследствии хор НЭТИ, в который я сразу записалась. К моему удивлению руководителем хора оказался Павел Петрович, который работал в моей школе. Мы участвовали в конкурсе вузовских хоров, для выступления сами сшили себе платья из белого штапеля в крупный голубой горох. Конкурс этот проходил в Оперном театре, и попробуйте возразить, когда я заявлю, что пела на сцене Новосибирского оперного!
В то время самые отчаянные девчонки решались носить брюки . Не бесформенные рабочие комбинезоны, а именно брюки, зауженные к щиколотке. У нас была практика на «Сибсельмаше», и мы, несколько девчонок, сшили себе такие брючки с нагрудниками, в общем-то настоящие рабочие комбинезоны, и в них шли на работу по переходному мосту через железную дорогу вместе с рабочими. Как работяги нас осуждали, свистели вслед, хохотали! А мы шли гордые и очень «продвинутые», как сказали бы теперь. Перед 5-м курсом мы с однокурсницами отдыхали в Бердском доме отдыха. И там одна девушка пришла на танцы в брюках. Культмассовик выключил радиолу и в микрофон заявил: «Девушка, нам очень нравится фасон ваших брюк, но на танцы в них приходить не стоит!» И не включал музыку, пока она не ушла.