Цицерон, как и все представители элиты, по крайней мере на словах выражал отвращение к работе за деньги, но для основной части горожан в Римской империи, работа была основным занятием. Работа, как правило, была нелегка. Те, кто зависел от трудовых доходов, старались работать до последнего вздоха. Единственное исключение представляли солдаты, которые стали получать своего рода пенсию, но и у них пенсионное обеспечение нередко заменялось небольшим участком земли, на котором опять-таки приходилось трудиться. Дети, как рабы, так и свободные, привлекались к труду с малолетства. У стен Рима, рядом с древними мастерскими по производству и стирке тканей, имеется кладбище, где похоронены подростки, совершенно очевидно успевшие немало лет поработать.
Лишь дети обеспеченных родителей проводили детство в изучении грамматики, риторик, философии или, если это были девочки, от чтения и письма переходили к менее интеллектуальным занятиям, к ткацкому станку и музыкальным инструментам.
Но в целом детский труд считался нормой.
- «Детство» как особое понятие появилось лишь 15 веков спустя, тогда же появились и первые законы, регулирующее детский труд.
Надгробия свидетельствуют о том, как важен был труд для самооценки римлянина. Если Сципион Барбат и другие, стоявшие на вершине социальной иерархии, перечисляли свои общественные должности и выигранные битвы, то гораздо больше людей хвастались своей работой. Благодаря таким надписям на могильных камнях известно более 200 профессий только для города Рима. Мужчины и женщины зачастую ухитрялись подытожить свою карьеру несколькими словами и образами, довольно было назвать профессию или изобразить узнаваемые символы ремесла.
Гай Пупий Амик, вольноотпущенник, красильщик, работавший с пурпуром, чрезвычайно дорогостоящей краской, добываемой из крошечных моллюсков, гордо именует себя «пурпурщиком» и на камне вырезаны различные его инструменты.
Иногда все надгробие задумывалось с большим размахом, чтобы не просто сообщить о ремесле умершего, но как бы отождествить человека с его работой.
На исходе I в. до н. э. предприимчивый пекарь (Марк Вергилий Еврисак) построил себе и жене грандиозный мемориал прямо у городской стены Рима. Гробница выстроена в форме оборудования для изготовления хлеба, а наверху, где на официальных памятниках размещаются скульптурные рельефы с изображением религиозных процессий или триумфа, представлены сцены из жизни принадлежавшей Еврисаку пекарни: фигура в тоге, которая руководит трудовым процессом –наверное сам Еврисак.
Ремесло и торговля имели большую социальную значимость: это совместная деятельность многих людей, они учились сообща отстаивать свои интересы и осознавать себя как часть целого. По всей империи создавались местные ремесленные союзы, членами которых состояли и рабы, и свободные, потому что в большинстве ремесел рядом трудились и те, и другие. Иногда коллегии располагали штаб-квартирой, они имели вполне конкретную административную структуру, правила, требовали вступительные и ежегодные взносы. Вступление в такую ассоциацию гарантировало человеку приличные похороны.
О социальной значимости различных торговых и трудовых объединений можно судить в том числе по надписям, найденным в Помпеях: на стенах сохранились предвыборные лозунги, призывающие поддержать того или иного кандидата в местный совет.
Насколько официальной была такая поддержка неизвестно. Нельзя утверждать, будто местные коллеги собирались для формального голосования, хотя это могло быть и так, но по крайней мере, как-то они решали сообща, что предпочтут одного кандидата другому.
Стрика и обработка тканей (оба процесса часто объединялись в виде «валяния») были в Риме не самым почетным ремеслом. Одним из ключевых элементов в этой работе была человеческая моча. Отсюда и произошла шутка Веспасиана – деньги не пахнут.
Однако одна из многочисленных валяльных мастерских Помпей являет иной образ этой отрасли. Рабочее помещение, где мужчины колотили ткань и вымачивали ее в скверно пахнущих жидкостях, которые для этого использовались, было украшено картинами этого сложного и нечистоплотного процесса. На протяжении долгого трудового дня валяльщики видели перед собой сцены своей работы, но в облагороженном виде.
Соперники Цицерона дразнили его, как сына владельца прачечной и валяльни, но в этой мастерской в Помпеях, как и во многих других по всей империи, рабочим предлагали верить в благородство их профессии, гордиться своим делом.
Они обретали то чувство принадлежности к трудовому братству, которого Цицерон никогда не знал…