Говоря о жизни народа, мы часто упоминаем поговорку, мол рыба с головы гниёт. Это так.
Но ведь гниёт не живая рыба, а мёртвая. А пока она живая, то, куда голова устремится, от хвоста зависит. Коль хвост здоровый и сильный, голова путь правильный легко выбрать может. А с дурным хвостом рыба головой о камни биться будет. А если у рыбы несколько хвостов и некоторые дурные?
Мальчик, нагруженный мешком с разной всячиной, неустанно пробирался через лес. Хоть и был он мал, изрядно щуплый и бледный, он всё же твёрдо стоял на своих тонких ногах. За день пути он ни разу не попросил отдыха у своего мастера, не попросил еды. Он просто шёл вперёд, думая о том, какие приключения его ждут.
- Ну, всё, малой! – скомандовал Ведагор. – Тут мы на ночь останемся.
- Почему тут? – спросил Варяжко.
- А ты сам рассуди, коль уж суждено тебе сечником стать. Вокруг осмотрись и подумай.
- Не знаю. – потупив взгляд ответил мальчик.
- Ну, по земле много валежника. Значит, дрова собирать нам не придётся. А коль мгла опустится, без огня не останемся. – указал рукой мужик. – Место тут свободное. Коль нападёт на нас кто, будет где шашкой размахнуться. А вокруг деревья и кустарник колючий. Через такой бурелом не пробраться незаметным. Вон, только путь есть, откуда мы пришли, да на другой стороне. Оба просматриваются. Коль в лесу ночуешь, всегда место выбирай такое, чтобы тебе не бежать легко было, а было легко отбиться. Бежать через лес, это пустое. А ещё лучше, ищи место, где тебя вовсе не сыскать. Запомни это.
- Я запомню. – тихо ответил Варяжко.
Разбив привал, разведя огонь, мужик и мальчик принялись жарить мясо, что было в мешке с припасами. Мальчик подмечал всё, что делает старый охотник на чудищ. То, как он подбрасывает хворост в костёр, как сгоняет дым и сбивает пламя, чтобы мясо не сгорело. И вроде сложного нет ничего в том, да для мальчика всё это впервой.
- Что ты так удивляешься всему? – спросил Ведагор наламывая сухих сучьев впрок. – Вроде не совсем голозадый, с головой уже. А всё тебе, как из подвала выпустили впервой.
- Да и есть впервой. – ответил мальчик, принявшись помогать сечнику. – Я за город и не выбирался никогда. А в городе всё что знал, это с утра вставать и улицу метлой мести до вечера. За то и пропитание с отцом покупали.
- Ну, хорошее дело. Люди всю жизнь впроголодь живут, или всю жизнь на ногах, пока их кто-то не отгрызёт. Мечтают только о жизни такой, спокойной. Если так помыслить, твоя жизнь получше была, чем у многих. А теперь-то ты и не знаешь, что завтра будет.
- Да чем же она получше? Правители менялись, а лучше не становилось. Им что, тяжело было сделать так, чтоб всем было хорошо? Чтоб им пусто было. Чтоб их всех повесить. – мальчик со злобой переломал сухой прут.
- Вот как? – засмеялся Ведагор. – А если их всех повесить, жить лучше станет?
- Конечно лучше. Тогда же все люди сами себе хозяевами будут!
- Ну да. И каждый только о себе будет думать. Был я в таких местах.
- Вот. Там, наверное, люди счастливые все?
- Конечно счастливые. Те, кто сильнее, у кого оружие есть или деньги. Они счастливее, потому что делать могут, что хотят. Правителей нет, законов нет.
- А остальные?
- А остальные перед ними пресмыкаются. Ползают на коленях, ноги целуют. Крохи вымаливают. Вот смотри. При правителе ты улице метёшь, потому как правитель заставляет чистоту в городе держать. А как не стало его, не нужна никому чистота эта. Чем заниматься будешь?
- Да чем угодно! – загорелись у мальчика глаза. – Я бы серебро пошёл добывать и богатым стал.
- Хорошо. Добыл ты серебра, а к тебе сосед пришёл и забрал. Правителя нет, законов нет.
- Я не отдам.
- А он спрашивать не станет. Он сильнее, богаче. Отберёт и заставит тебя дорогу подметать возле дома своего, чтобы чисто ему было. Только платить не будет. – засмеялся сечник. – Запомни! Везде где людей много, везде нужен правитель. Да, не абы какой, а с силой, с жёсткостью. Иначе, друг друга люди перегрызут.
- Почему? Люди же хорошие, а правители все плохие. – удивился мальчик.
- Мал ты ещё. Правители, это те же люди. Только претворяются они меньше. А зачастую, они бы и сами рады людям лучше сделать, да только нельзя. За слабость это принимается или к худому приводит. Это вот мы с тобой тут сидим вдвоём и нам делить нечего, от того так мирно всё. А коль придёт третий, такой же, простой человек, да на добро наше позарится? Глотки нам во сне вскроет и не поморщится. А ведь он тоже, сам по себе, хороший человек. Для него мы плохие, от того, что имеем больше и делиться не хотим. Вот только правители и сдерживать могут этот беспорядок. Но, в тоже время они отражением народа являются.
- Это как так? Отражением? – поинтересовался мальчик.
- А вот так. Вот ты сидишь, и думаешь что лицо у тебя умытое, чистое. Сам ты такой красивый весь. А как в воду глянешь, на тебя рожа чумазая смотрит. Так же и народ своих правителей видит. Сам себя каждый и умным и достойным считает, правителя хаять горазд. Да только на деле, правители, это только отражение. Это мёртвая рыба с головы тухнет, того не отнять. Но, пока рыба живая, её путь хвост определяет. Чем здоровее хвост, тем и рыба быстрее плывёт. А что будет, если хвост сам по себе решит, как ему лучше? А ничего не будет. Будет мёртвая рыба.
- Так что, правители, выходит хорошие? – спросил мальчик.
- А это всегда по-разному. Да только как голова и хвост рыбы одно целое, так и правители являются отражением народа. Бывал я в разных местах нашего мира. И везде в том или ином образе правители есть. Ну, ни как без них не получается. Народ без них, каким бы умным и хорошим не был, в скот превращается. Вот послушай историю про город в бесплодных землях.
Золотой город в мёртвой пустыне
Случилось мне путешествовать через бесплодные земли. Огромная пустыня, как камень ровная. Сколько глаз видит, столько во все стороны глина сухая, потрескавшаяся на солнце. Нет там воды, нет еды, животных там нет. Простому человеку не перейти её. Лес этот чёрный огромен, да если с той пустыней сравнить, маленькая рощица он.
Есть, конечно, там махонькие островки жизни. Но, мало их. Я тогда молодой был. Нога при мне была, глаз. Вот и попал я на такой островок. Деревья там красивые, зелёные. Ветви у них, как змеи переплетаются. А средь деревьев город. Не то, что бы большой, но всё же город.
Пришёл я в тот город, меня сразу и стража схватила. Долго обыскивали, допрашивали. Всё думали, что шпион я. А потом и вовсе искали хворь какую. Но, как всё образумилось, отпустили. Велели только не задерживаться и дальше топать, лишь время на отдых дали.
Звался тот город Золотым. А всё от того, что по лесу вокруг цветы пыльцу отдавали. Цветом она, как золото, и всё она в городе покрывала. От желтизны той аж дурно глазам становилось. В центре того города башни были и там правитель жил. Никогда из башен не выходил. Порядок стражей создавался, народу спуску не давали.
И вроде все живут, с голоду не умирают, а жизнью такой недовольны. Все при деле. Но раз в год стража людей хватает и на съедение чудищу в лес уводит. Вроде как, сам правитель города того с тем чудищем договор заключил и оно его властью наделило. И попал я в аккурат к тому времени, как следующих несчастных отправят.
Ну, молодой я, горячий. Захотелось мне чудище то убить, людей от напасти освободить. К тому же, один из жителей мне пообещал, что мне всем миром плату соберут. Клялся, что коль помогу я, по достоинству меня вознаградят, как только сам он правителем станет.
А человек он был такой, рассудительный. Народ за него стоял.
Ну, обманом затесался я в ряды несчастных, кого на съедение отправляли. В клетки нас погрузили. Я в клетке не один был. Со мной три мужика, баба одна и парень, чуть старше тебя. Кто смирился, кто убивался страшно. Никому на смерть не хотелось. Все они проклятого правителя винили, что за счёт жертв людских власть свою держит над народом.
И вот, недолго нас везли. Это тут мы днями топать можем и никого не встретим. А там, на закате нас вывезли, а ко времени как солнце село, мы уже и на месте были.
Оставили стражники клетки, а сами ушли. А мы в клетках тех ждём. Ну, я-то хитрый, припрятал кой чего и замки на своей клетке открыл. Да только мы выбрались, чудище то и появилось. Как бы описать то его тебе?
Вот представь, если человеку вместо ног хвосты змеиные прицепить. Пакостные такие, скользкие, сами собой мотаются. Брюхом зелен, морда жабья. Глаза как две плошки дном к верху перевёрнутые и усы у него, как у сома старого, до земли.
Даже и сделать ничего не успели, как отовсюду эти ветви – змеи на нас кинулись и всех в один миг окутали. Ну, тут я уже и к Кондратию собрался. Да только меня ветви эти просто спутали, а остальных придушили, под кожу забрались, и давай с них кровь сосать. Так и высосали всех досуха, а я остался.
Подошёл ко мне этот, на ногах змеиных, и смотрит глазами не мигающими. Смотрел, принюхивался, а потом и заговорил голосом противным, булькающим, но речью понятной.
- Ты то, чего тут? Не по договору! – говорит брюхастый.
- Не по договору! – отвечаю я. – По собственной воле. Пришёл тебя убить и людей освободить.
- От чего освободить? – спрашивает брюхастый.
- И от твоей тирании и от тирании правителя, что людей невиновных на съедение отправляет тебе. – злобно я ему ответил, а сам от страха трясусь. Понимаю, что силы мои пригодны, разве что только словами бросаться. А этот брюхастый лишь засмеялся, забулькал.
- А что потом будет? – спрашивает он.
- Выберут люди себе нового правителя и заживут свободной жизнью. – отвечаю я. Я тогда, таким же как ты, наивным был. Всё мне казалось, что мир на чёрное и белое делится.
Опять засмеялся брюхастый, забулькал. Да так, что усы его затряслись и хвосты змеиные, что вместо ног, задёргались.
- Так выбирали уже. Сколько раз выбирали. – отвечает чудище. – Уж две сотни лет выбирают. Да только всё им не так. – и начал он мне рассказывать историю свою.
Будто, вся эта роща, что город окружает, это дом его. Родился он тут, и вокруг ничего не было, только город с людьми, что друг друга жрать готовы были. Ну и он, как сила гнилая, не побрезговал. Начал людей таскать, да кушать. От того силы его крепли, и лес вокруг начал прорастать. Лесом тем люди начали пользоваться, еду в нём собирать, свою растить. Да им не нравилось, что кто-то их всё время утаскивает.
И вот, собрались мужики и пошли его изводить. А как пришли, так он их сам всех и высосал. Одного только оставил, для разговора, чтоб понять людей. Силе гнилой людей понимать сложно. Это всё равно, что нам с тобой зайцев понимать, мясо которых мы тут сейчас поджариваем.
- Начал я у мужика того допытываться, чем они недовольны так? – рассказывает чудище. А мужик тот ему и отвечает, что людей губит. И что люди его выбрали, как правителя своего, чтобы от напасти избавил.
Долго беседы вели, да договорились, что чудище перестанет само людей таскать. Лес вокруг расти и дальше будет, будет людям и еду и убежище давать. А люди пусть сами решат, кого отправлять будут на съедение. Потому как другой живности там не водится, а и чудищу и лесу кровь нужна. Иначе, всё посохнет.
И вот, вернулся мужик в город и рассказал всем, как и что происходить будет. Народ согласился. Решено было так, что десять человек в год будут по жребию выбираться и к чудищу на съедение.
Так и повелось. Раз в год все жребий кидали и десять человек добровольно шли на смерть. Да только решено было общими усилиями, что кидать жребий будут только взрослые. Детям не позволено.
А как-то так получилось, что жребий разок выпал на жену правителя. Подумал он, да и решил вместо жены другую бабу отправить. Пообещал, что дети её в сытости и богатстве будут. А как у той ничего не было, она и согласилась. И вроде ничего страшного не случилось, да только и остальные так делать начали.
Те, кто умнее, богатство накапливать начали, да вместо себя и своих родных, коль жребий выпал, нищих отправлять. А те, кто работать не умел и умом не вышел, у кого друзей богатых не было, те быстро и стали жертвами. Да до того дошло, что уже и жребий бросать перестали. Просто бедным говорили, чтоб сами выбирали, а семьям тех, на кого выбор пал, еды давали.
А потом и вовсе, тех, кто беднее заставили и всё. Да только вот бедных больше было.
Подняли бедные бунт, убили всех богатых, правителя повесили. Выбрали среди своих себе главного. Собрал он тех, оставшихся в живых богатеев и повёз к чудищу этому. Отдал их и новый договор заключил.
По-новому решили всем народом, что теперь будут стариков и немощных отправлять, кто уже сам жизнь свою закончил. И зажили люди счастливо. Молодые успевают много чего, до старости не все доживают. А старикам и не жаль со своей жизнью уже прощаться. Да ведь и это до поры, до времени было.
Старики быстро кончились и выбор пал на тех, кто самый старший, кто дольше прожил. Вот тут и началось опять несогласие какое-то. Молодых всё устраивает, а тех, кто постарше, как то уже не очень. Да и с каждым годом возраст тех, кто на заклание идёт всё ниже. Тут и сам правитель подсчитал, что с десяток годов и до него выбор пасть может.
И опять вернулись к тому, с чего начали. Кто богаче, тот деньгами бедных покупал. А коль денег нет, так силой. Опять бедные не удел, опять неравны. И опять бунт начался. И договор с чудищем заключать уже пришёл новый правитель, избранный бедными среди своих.
Вот тут люди и обрадовались. Наконец всех уровняли. Решил правитель новый по чести. Что только среди тех, кто городом управляет, жребий проходить будет. А на смену им будут приходить обычные люди. Понятно же было, что бедный лучше знает, как бедными управлять. Да только длилось это не долго. Десять годков прошло и желающих править не оказалось. А тут ещё жребий и на самого правителя выпал. С ним договор закончился, и люди сами себе предоставлены оказались. Через год чудище само начало людей утаскивать, да тут многим это не по нраву пришлось. Те, кто сильнее, быстро власть захватили и без всякого договора начали тех, кто слабее на заклание отправлять.
Недолго это длилось. За несколько лет город на части был поделён и люди вооружившись, вначале просто друг от друга отбивались. А потом войны в городе начались. Нападали одни соседи на других, побеждённых и отправят к чудовищу. Да только отправят одного, а с десяток в битве этой погибнет. Так и вовсе жизнь плохой стала. Работать некому и некогда. Еды в лесу много, да только кто пойдёт. Стоит из города выйти, тебя другие и схватят. Как не крути, а пришли к тому, что нужен правитель.
Собрались тогда самые сильные и в битве решили, кто править будет. Один победил, всех соперников положив, и никто больше против него не вышел. Начал он править, собрав вокруг себя таких же, как он. Да только как править он не знал. Всё, что смог придумать, так это заставить остальных работать. А тех, кто хуже всех работал, отправляли к чудищу. Просто всё и понятно. Пока работаешь хорошо, ты жив остаёшься. Как ленишься, жизнь твоя и заканчивается. То есть, как с той рыбой и вышло. Пока хвост хорошо метёт, голова вперёд плывёт, еду находит, и хвост от той еды только лучше метёт.
Но, это если у рыбы хвост один. А если их два и каждый по-своему решит? Вот и вышло опять на то, что среди народа отыскались те, кто придумал, как работать меньше. Кто обманом, кто воровством, а кто и убийством не брезговал. Чужое наработанное, себе присваивал и за своё выдавал. Перед людьми и перед правителем такой больше всех еды принес, больше всех пользы городу сделал. А на деле то он и палец о палец мог не ударять. Так и вышло, что чем больше человек честно работал, тем в худшем положении он оказывался.
Ну, а правитель того не ведал. У него всё просто в голове было. Мало наработал, значит лентяй бесполезный. Сам-то он тоже из простых мужиков был, не большого ума. В голову ему не приходило, что кто-то чужим трудом живёт. Ну и случилось так, работяги не выдержали и ночью одной дом правителя, вместе с ним и его женой сожгли, от того, что его в своих бедах винили.
Выбрали себе нового правителя. Мужик умный был, честный, справедливый. Он пошёл договор заключать с чудищем. А потом год думал над тем, кого отправлять, чтоб по справедливости. Да как не крутил, народ всё недоволен был. Обвинили его в слабости и неспособности, да со всей семьёй и отправили в первый же год в жертву. Нового правителя выбрали. Тот пообещал, что сделает так, что бы никому из ныне живущих не пришлось к чудищу шагать.
И ведь не солгал. Всех баб с города в одно место согнали и слова лишив, заставили детей рожать. Детям этим он ничего не обещал, а значит и вины никакой не чувствовал. Народятся к концу года, их сразу и в жертву. Да вот и тут ерунда какая-то вышла.
Детей в городе нет, баб в городе нет. Одни мужики живут. А бабы тоже вечно детей вынашивать не способны. Всё меньше и меньше рождается. Ну, тогда был придуман закон. Коль за два года баба не народила дитя, это есть преступление большое. И таких к чудищу. И может так бы и закончилась история Золотого города, да одна из баб, когда сам правитель её тетерил, кадык ему зубами вырвала. Похрипел и затих. А народ как о том узнал, так бунт поднял и всю стражу перебил, баб спасая.
Много раз ещё правители менялись и всё к одному сходилось. И вот, дошёл рассказ до момента того, как правителем стал тот, что порядок навёл. Что правил тогда, когда я в город пришёл. Заключил он новый договор с чудовищем, собственных детей ему в жертву отдав и выпросив отсрочку в десять лет, дескать, что бы город восстановить, и порядок навести.
За эти годы законы разные писались, а потом переписывались. А всё потому, что нельзя просто так закон верный и справедливый придумать. Это только народ думает так, что просто. Каждый раз народ бунтовал, что в одном месте закон не так работает, в другом не этак. Ну и решил правитель себе башню выстроить, от народа спрятаться. Довёл законы до простоты. Убивать нельзя, воровать нельзя, за чужой счёт жить нельзя, прочие бесчинства творить нельзя и от работы отлынивать тоже. Кто нарушает закон, из тех и выбирают жертв. А чтобы всё правильно было, выпросил тот правитель у чудища силу.
Не сложная и понятная. Как кто закон переступал, так клеймо на шее его и появлялось, как у каторжника. И неважно было, старый или малой, мужик или баба. Само собой клеймо проступало.
Вот и показал мне на телах иссушенных, которыми спутники мои стали, клейма эти. У кого воровское, у кого душегубское, у кого насильническое. А у парня, что чуть старше тебя был, как раз насильническое и зияло.
Ну и в конце рассказа своего объяснило чудище это, что коль жертв не будет, коль его не станет, лес погибнет. А в этих землях гиблых без такого леса город долго не простоит. Отпустил он меня и велел в город вернуться и людям на правду суровую глаза открыть. Так я и поступил.
Собрал вокруг себя людей, рассказал. Да они меня на смех подняли. Тот, что меня уговорил чудище убить, объяснил, что ложь всё это. У правителя договор с чудищем. А сам он в башне заперся, потому что у самого клейм на шее не сосчитать. Боится он народа обычного. Боится власть потерять. А на жертву уходят те, кто случайно закон переступил. А те, что каждый день его нарушают, в страже состоят, клейма свои прячут одёжей.
Ну, убедил он меня. Я дорогу знал уже. Отправился к чудищу и хитростью завалил его. Камешек у меня был тогда, что скрыть от силы гнилой способен. Вот я сзади подкрался и струной глотку ему перерезал. Он мне лишь глаз выбил усом своим.
Как вернулся в город, как голову чудища показал, так все ликовать начали. Тем же днём бунт подняли и правителя того свергли, а правителем новым мужик этот стал. Народ поддержал его. И вроде зажили все они хорошо. А двумя годами позже мне пришлось теми же местами возвращаться.
Нет там леса того уже. Пустыня поглотила. Золотой город чёрным стал. Люди мёртвые прямо на улицах валялись. Правитель тот в башне заперся и окружил себя теми, кто сильнее и богаче. А остальных заставил работать под страхом смерти. Выращивали они что-то на мёртвой земле, да мало чего росло.
Народ достоин своих правителей
- Так вот, как понимаешь, не всегда в правителях всё зло сосредотачивается. – закончил рассказ Ведагор.
- Да как же? – удивился Варяжко. – Ты же сам сейчас рассказал, какие они все злые были.
- Ну, злые. Так они же не всегда правителями были. Туда они такими уже пришли. Кого народ привёл, кого попросил, а кому просто позволил с всеобщего молчания. И сами они все из того народа и были. – Ведагор снял с углей мясо. – Бывает, слышу я, что власть и богатство людей меняет. Да только, не верю я в это. Люди не меняются. Они какими есть, такими и остаются. Власть и богатство просто делает их честнее. Перестают притворяться и всё своё нутро наружу показывают. Зачем притворяться, если ты уже и так желаемого достиг? А те, кто достичь не могут, завидуют, злятся. Если у человека сердце доброе, то никаким богатством и властью его не испортить. А если власть заполучив он злым стал, жестоким, так таким он и до этого был.
А если уж про народ и правителей говорить, так это всё одна рыба. Голова решает, когда хвосту мести надо, а хвост подчиняться должен, тогда толк будет. Коль хвост здоровый, то и голова всё тело в нужном направлении поведёт. Но, если хвост плохой, порченый, больной, даже от умной головы толку будет мало. Будет рыба головой о камни биться. Быстро издохнет. А если голова глупая, так хвост и сам решать начинает. Да такого решит, что сам не рад будет.
С толпами сложнее всё. Это по одному мы все умные. А как в толпу сбиваемся, получается рыба с сотней хвостов, да каждый хвост головой быть хочет.
Вот в твоём городе правителя к Кондратию отправили. Думаешь, что изменится? Ничего. Из своих выберут нового и будет то же самое, а то и хуже станет. Ведь люди в городе твоём ни чем от жителей Золотого города не отличаются. Давно ведь все могли собраться, да тварь ту изловить. Но, каждый просто ждал и надеялся, что в следующую ночь не ему, а соседу на заклание идти.
Ночь окутала лес. Старый сечник спал вполглаза, держа ухо востро. Рядом спал худой и бледный мальчишка, поджав под себя тонкие ножки. Снилась ему рыба с множеством хвостов, и каждый хвост пытался мести в свою сторону.
Напоминаю, впредь ссылки на все сказки, от старых к новым, можно найти в Путеводителе по Чёрному лесу .
К каналу подключён ЧАТ . По факту, штука достаточно бесполезная. Но, подключившись к нему вы будете своевременно узнавать о новых публикациях.