(начало историй про похождения старшего лейтенанта Шуры в предыдущих постах)
Часть 4. Как Шуру из армии увольняли
спойлер : увольняли, увольняли, да не уволили
Пробил час, когда нашего бравого лейтенанта Александра Кашурина руководство все же решило выдавить из рядов доблестной Советской Армии, дабы не позорил честь мундира, а проще говоря, чтобы больше не разгребать последствия его непредсказуемых деяний.
Комиссовать решили как ненормального, т.е. по состоянию здоровья.
Последний случай, после которого чаша терпения руководства окончательно переполнилась, был короткий, но лично для меня и трех моих сослуживцев, сильно неприятный.
Был обычный рабочий день. Ничего, как говорится, не предвещало.
Мы вчетвером сидели в мастерской по ремонту авиационного оборудования, в тишине и спокойствии протирая спиртом детали и нормали.
Вдруг - грохот! Дверь распахивается настежь и в проеме появляется черное дуло автомата. Выходное отверстие ствола оружия направленно прямо на нас. Мир сузился до этой черной дыры. Как в тумане, слышу крик "Ну, чё, суки, попались?! Щас я вас всех положу!"
Меня накрыло волной deja vu , а потом я нырнул под лавку. Прием "щучкой" в окно не мог здесь сработать из-за узости оконных рам. В мыслях вертелся короткий бородатый анекдот про Штирлица : из окна дуло. Штирлиц закрыл окно. Дуло исчезло.
Дуло и вправду вскоре исчезло. Шура шутил. Девиз Шуры заключался в том, что шутка должна быть неожиданной, как затаившийся лосось в кустах черники. Принимать во внимания маленький факт, что шутка ещё должна быть смешной для всех, Шура не хотел.
Торжественно и державно прошагал патруль, ведя Кашурина со скрученными назад руками. Курс отряда был всем известен, на гауптвахту. Традиции в нашем гарнизоне непреклонно соблюдались и уважались.
Позже, Шура оправдывался, что автомат был без рожка, ведь он его заботливо снял, чтобы ранить только чувства и душу сослуживцев, но не их бренные тела. Неприкосновенность личности Александр уважал, но нас это, почему-то, не утешило. Ложки, как говорится нашлись, а осадочек остался.
"С Шурой надо кончать", нервно поедая торт "Сказка", сказал командир полка.
Кашурина направили в психо-неврологический диспансер города Тбилиси и ровно месяц от него не было никаких известий.
Командир эскадрильи Карякин выдохнул и, наконец-то, смог спокойно летать на своем истребителе.
Офицеры могли мирно сидеть в своих кабинетах и ходить по плацу, не искушая судьбу.
Танцы в клубе могли продолжаться хоть всю ночь без угрозы внезапного нападения офицера с гранатой.
Рыба в речке Супсе стала опять нереститься, а подполковник Карякин по ночам стал лелеять надежду погрузиться в нее с аквалангом.
Идиллия длилась недолго.
Ясным солнечным утром в расположении появился довольный Кашурин. Блудный сын возвратился в родную обитель. Вид у блудного сына был вполне цветущий и витаминизированный. "Как- будто с курорта", подумали мы. Воплощение наглости и самодовольства, вот что олицетворял в тот день Александр.
Естественно, всем было интересно, что случилось.
Случилось следующее:
Когда Шура прибыл по направлению в госпиталь, у него были нарушения поведения, а у начальника госпиталя - поломанная иностранная машина. Фразу Ильфа и Петрова о том, что «автомобиль - не роскошь, а средство передвижения», грузины не понимали. Для них автомобиль, в первую очередь , должен поражать великолепием. Советский автопром великолепия предложить не мог. Для этих целей подходили только зарубежные концерны. И вот творение немецкого завода, призванное ловить завистливые взгляды прохожих и разбивать сердца молоденьких девушек, стояло во дворе бесполезной грудой железа. К кому только не обращался начальник диспансера, тбилисские автомеханики могли чинить только отечественные автомобили. Шура был самородок, талантище! Шура починил Мерседес начальника.
И... потянулась к Шуре очередь из жаждущих и страждущих грузин... И починил он машины не только начальнику госпиталя, но и всем его родственникам, соседям и знакомым. И взял он за это сациви, хачапури, ткемали, оджахури, чихиртму и суп-харчо. Ну, и дензнаками, естественно. Благо, грузины, народ гостеприимный и не жадный. Загадка цветущего внешнего вида Шуры была разгадана.
"Никуда мы тебя комиссовать не будем", заявил начальник госпиталя.
"Такая корова нужна самому", подумал главврач и вынес вердикт: "К службе годен!".
Раз в несколько месяцев Шуру стабильно вызывали в Тбилиси на профилактическое обследование.
Подвергался ли обследованию организм старшего лейтенанта или внутренности многострадальных иностранных автомобилей, история умалчивает. Но каждый раз Шура возвращался с парой килограмм лишнего веса. Один килограмм был честно наеденный, другой же - в картонной коробке. Шура перенял от грузин замечательную черту хлебосольности и нам часто перепадали ткемали , Саперави, Цинандали и простая виноградная чача.
А где-то во влажной тропической грузинской ночи отчаянно матерился один подполковник истребительной авиации, убирая в дальний ящик гидрокостюм, ласты и кукан.