Так непривычно сегодня светло Словно на окнах нет занавесок. Глаза распахнул, — обновленно и резко Небо сквозь голое смотрит стекло. Комната стала серьезной враз Без ярких цветов и одежды на окнах. На улице оттепель: тает и мокнет, Смывая следы вчерашних проказ. И надо бы тихо, надо бы строго, Душу готовить, молиться, говеть. Но расцветает весна за порогом, Зреет на вербе пушистая ветвь. Не так, как на Ма́сляну, — новая радость В душе поселилась и тонко поёт. Меня восторгает трава за оградой И стаи синиц невысокий полёт. Светит и греет вдали Воскресенье За вереницей недель поста. Хочется чистым и светлым стать, И оттого так пригоже-весенне. К долгой и грустной службе звонит Колокол мерно и одиноко. Серое небо в проёме окон — К светлому детству светлая нить.
Так непривычно сегодня светло
Словно на окнах нет занавесок.
Глаза распахнул, — обновленно и резко
Небо сквозь голое смотрит стекло.
Комната стала серьезной враз
Без ярких цветов и одежды на окнах.
На улице оттепель: тает и мокнет,
Смывая следы вчерашних проказ.
И надо бы тихо, надо бы строго,
Душу готовить, молиться, говеть.
Но расцветает весна за порогом,
Зреет на вербе пушистая ветвь.
Не так, как на Ма́сляну, — новая радость
В душе поселилась и тонко поёт.
Меня восторгает трава за оградой
И стаи синиц невысокий полёт.
Светит и греет вдали Воскресенье
За вереницей недель поста.
Хочется чистым и светлым стать,
И оттого так пригоже-весенне.
К долгой и грустной службе звонит
Колокол мерно и одиноко.
Серое небо в проёме окон —
К светлому детству светлая нить.