Развитие современных технологий актуализирует применение “неклассических” способов дипломатической коммуникации, одним из которых является цифровая дипломатия. Сегодня мессенджеры, социальные сети и видеохостинги становятся передовыми площадками для официальных властей любого уровня, а от эффективности их использования во многом зависит продвижение “мягкой силы” и формирования общественного мнения за рубежом.
В данном материале рассмотрим, что представляет из себя понятие “цифровая дипломатия” в современном мире, а также разберемся с конкретными кейсами по ее осуществлению.
Определение и специфика
Современные процессы глобализации, развитие информационных технологий, появление социальных сетей нового типа определили появление новой формы межгосударственного взаимодействия – цифровой дипломатии ( digital diplomacy ). Она представляет собой инструмент дипломатического взаимодействия, особенностью которого является широкое использования современных медиа, социальных сетей, блогов и медиа-площадок в сети Интернет .
По определению РСМД цифровая дипломатия является составной частью «публичной дипломатии» – системы институтов и механизмов, задача которых состоит в создании привлекательного образа страны (в рамках реализации концепции мягкой силы) и в сопровождении внешнеполитической деятельности государства.
Специфика используемых площадок определяет ряд черт, которые отличают цифровую дипломатию от более «консервативных» аспектов ведения международных отношений: в частности, выделяются особенности ее дискурса и концентрация на определенных способах донесения информации:
История развития цифровой дипломатии
Развиваясь в рамках публичной дипломатии, digital diplomacy испытывала заметное влияние технического прогресса. В этой связи рядом экспертов выделяются два этапа: «публичная дипломатия 1.0» и «публичная дипломатия 2.0», под которыми подразумеваются периоды использования технологий Web 1.0 и Web 2.0.
Так, до середины 2000-х годов большинство активных пользователей интернета, в том числе дипломатические представители, пользовались технологиями Web 1.0, которые не подразумевали возможности обратной связи, а платформы, созданные на их базе, представляли собой новостную ленту с пресс-релизами и официальными заявлениям. Соответственно, взаимодействие официальных структур с аудиторией носило характер монолога и не подразумевало создание пользователями собственного контента (комментариев, заметок, собственных видеоматериалов и пр.).
С развитием во второй половине 2000-х технологий Web 2.0, в частности, с появлением социальных сетей нового типа ( Twitter и Facebook ) и современных видеохостингов ( YouTube ) вводится в обиход понятие «публичная дипломатия 2.0», которое предполагает новый подход к взаимодействию с публикой. Теперь социальные сети, блоги, игровые мобильные приложения используются в реализации внешнеполитических задач того или иного государства. При данном подходе ключевым фактором является ориентированность на фидбек аудитории; на плотное взаимодействие со своими зрителями и читателями; на вовлечение публики в процессы дипломатической активности путем набора просмотров, комментариев, репостов и лайков.
Социальная сеть Twitter в силу особенностей ведения микроблога (ограниченное число символов; легкость ретвитов; минималистичный дизайн с возможностью создать опрос или прикрепить до 4 изображений), стала ключевой площадкой для ведения современной цифровой дипломатии.
Так, к 2020 году 98% государств-членов ООН имели официальное присутствие на платформе. Помимо аккаунтов официальных представительств, свои личные страницы имеют высшие чиновники различных стран, самые известные из которых: бывший президент США Дональд Трамп (был навсегда забанен в начале января 2021 г.), премьер-министр Великобритании Борис Джонсон, президент Турции Реджеп Эрдоган и др. В этой связи во многих исследованиях понятие цифровой дипломатии приравнивается к неологизму «Твипломатия» ( Twiplomacy ).
Площадки Instagram , Facebook , VK или YouTube также являются актуальными инструментами публичной дипломатии, однако из-за своей специфики не имеют универсальных функций для проведения в жизнь официальной digital diplomacy , а выступают в роли информационных площадок или личных блогов тех или иных дипломатов или дипломатических ведомств.
Влияние COVID -19
Пандемия COVID-19 катком проехалась по многим аспектам современной жизни, однако дала ощутимый толчок в развитии средств интернет-коммуникации и социальных сетей. В условиях вездесущих локдаунов и ограничения перемещения людей, дипломатическая деятельность также предсказуемо перешла в цифровое пространство.
Двусторонние и многосторонние форматы по всему миру в течение всего 2020 года (и преимущественно до сих пор) проводятся с помощью приложений для телефонной или видеоконференцсвязи. Так, международные саммиты по типу G7, G20 и АСЕАН в 2020 году были проведены на дистанционной основе.
В сфере public relations мировые лидеры использовали Twitter, чтобы побудить своих подписчиков к #StayHome, #StayAlert и #SaveLives. Многие делились инструкциями по соблюдению гигиены и демонстрировали правильное мытье рук и соблюдение правил социального дистанцирования, зарабатывая политические очки и выражая сопричастность к проблемам населения.
Однако в целом принципы дипломатической деятельности, ее цели и специфика, не претерпели кардинальных изменений – цифровая дипломатия была и остается инструментом классической публичной дипломатии, который с развитием цифровых технологий будет приобретать все большее значение.
Вместе с тем digital diplomacy имеет недостатки, ограничивающие его всепроникающий рост. В частности, оценивая дистанционные диалоги и многосторонние конференции, эксперты выделяют такие факторы, как дефицит межличностной эмпатии; отсутствие возможности к неформальному общению вне рамок сессии; ограничения дипломатического протокола и, в конце концов, угрозы кибербезопасности.
Хедлайнеры современной цифровой дипломатии
Для оценки аудитории политических представителей в социальных сетях самым популярным ресурсом по праву считается издание « Twiplomacy . com ». Оно ежегодно формирует рейтинг самых цитируемых, популярных и продуктивных политиков, ведущих собственные блоги. Стоит отметить, что ресурс позволяет оценить их деятельность на площадках Twitter , Facebook и Instagram . Помимо общих отчетов формируются экспертные мнения по вопросам цифровой дипломатии и составляются визуализированные рейтинги по соответствующим категориям.
Особенности использования digital diplomacy , в зависимости от конкретных государственных режимов, могут варьироваться. В частности, мы можем говорить о контрастном различии между американской и китайской моделями цифровой дипломатии. Кроме того, как российским исследователям нам интересны и аспекты современной цифровой дипломатии Российской Федерации.
США
США по праву считаются родоначальниками как « Twiplomacy », так и современной публичной дипломатии в широком смысле. Еще с 2001 г. Госдепартамент использует понятие « net diplomacy » («сетевая дипломатия»), а в последующие 10 лет происходил последовательный перенос основных теле- и радиоканалов в интернет (2002–2003); регистрация первого блога Госдепартамента « Dipnote » (2006); создание собственных отделов по анализу социальных сетей при Госдепартаменте, ЦРУ, министерстве обороны, а также в Агентстве международного развития (2007–2008). В этот же период (в 2007 г.) была создана официальная страничка Госдепартамента США в Twitter .
Во второй половине “нулевых” развитие интернет-коммуникаций, современных технологий Web 2.0 вкупе с необходимостью противодействия терроризму и внешнеполитическим угрозам со стороны России, Ирана, Северной Кореи и Китая обусловил ускоренное становление в Штатах целого ряда стратегических концепций, напрямую относящихся к публичной дипломатии и digital diplomacy в частности.
Так, основные цели США уже с конца 2000-х гг. закреплены в документах «Публичная дипломатия: укрепление взаимодействия Соединенных Штатов с миром» и «Публичная дипломатия: национальный стратегический императив» (2009–2010 гг.), где digital diplomacy выполняет следующие функции:
· дискредитация идеологических противников Соединенных Штатов;
· противодействие информационной деятельности Китая в интернете;
· ограничение медиаприсутствия России на пространстве бывшего Советского Союза;
· противодействие внешней культурной политике Ирана, осуществляемой через социальные сети.
При этом понятие « Twiplomacy » с 2016 года четко ассоциируются с самым популярным политиком данной площадки, Дональдом Трампом, который к середине 2020 г. имел 88 млн подписчиков и дал Твиттеру второе дыхание своими эпатажными постами с выпадами в адрес международных организаций (например, ВОЗ) и мировых лидеров (в частности, Ким Чен Ына). Однако с начала 2021 г. в связи с проигрышем в президентской гонке и получением бана в Твиттере Дональд Трамп едва ли может рассматриваться как актуальный актор современной цифровой дипломатии.
Таким образом, современный подход к цифровой (а шире – публичной) дипломатии в Вашингтоне формировался на протяжении последних 20 лет. Данное направление работы имеет четкие контуры в рамках Государственного департамента США, который тесно взаимодействует с американскими частными фондами и аналитическими организациями. Пример США является хорошим кейсом для построения работы по выстраиванию связей с общественностью и отладки работы цифровой дипломатии в частности.
Китай
Использование Китаем инструментов цифровой дипломатии было до недавнего времени во многом ограничено информационной изоляцией, проводимой китайскими властями.
При этом в профильных исследованиях отмечается , что распространение современных технологий с возможностью горизонтальной кооперации пользователей (возможность комментировать, оценивать, распространять и самому формировать контент в интернете) значительно затрудняет китайским представителям проведение агитационно-пропагандистской работы в Сети. Это при том, что китайский сегмент интернет-пространства является наиболее быстрорастущим последние несколько лет.
В этой связи сегодня первоочередной задачей китайской цифровой дипломатии является обеспечение внутренней стабильности и безопасности государства, а уже потом – приведение в жизнь собственной “мягкой силы”. Подобные оценки носят не только умозрительный характер – протесты 2019–2020 гг. в Гонконге имели такой широкий размах во многом благодаря скоординированной работе гонконгских активистов и внешних сил в социальных сетях Twitter и Facebook , а также на платформе YouTube .
В условиях закрытости китайского информационного пространства логичным выглядит и такая особенность, как использование китайских альтернатив популярным приложениям и суверенизация китайского интернет-сегмента. В частности, актуальными в КНР сервисами являются RenRen , WeChat , Tik - Tok , Sina Weibo , QQ и пр., в то же время, технически ограничивается работа Twitter , Facebook , Instagram и прочих.
Вместе с развитием альтернативного «софта» властями Китайской Народной Республики используются и более «жесткие методы» цифровой политики, в частности система интернет-безопасности «Золотой Щит» ( Great Firewall ), которая при необходимости блокирует доступ к неугодным ресурсам и помогает в осуществлении цензурирования информационного пространства. Кроме того, во время обострений американо-китайских отношений китайская сторона вводит жесткую блокировку упомянутых Facebook , Twitter , Instagram и YouTube .
Эти частности обусловили то, что вплоть до конца 2019 г. у китайских послов и официальных представительств за рубежом не было официальных аккаунтов в Twitter (который до сих пор запрещен в материковом Китае). Однако развитие технологий вкупе с кризисом COVID -19 подтолкнули дипломатию КНР к более активным действиям в рамках digital diplomacy , когда с созданием собственных аккаунтов китайские дипломаты открыто критиковали администрацию США по целому ряду вопросов, в первую очередь, связанными с распространением COVID -19.
По нашим оценкам, особенностью цифровой дипломатии Китая сегодня является ее оборонительный и пассивный характер, когда акцент смещен в сторону реакции на бесконечные обвинения западных партнеров. Вместе с тем Китай обладает колоссальным внутренним ресурсом для работы с собственным населением в рамках относительно суверенного интернета, а также с китайской диаспорой за рубежом, однако относительно перспектив его “мягкой силы” в мире у экспертного сообщества есть большие сомнения .
Россия
На сегодняшний день у России есть хорошая база для приведения в жизнь собственной digital diplomacy . Аккаунты большинства официальных представительств МИДа в Twitter были зарегистрированы в начале 2010-х гг., а с 2012 г. цифровая дипломатия стала приоритетным направлением внешней политики, когда на общем совещании послов и постоянных представителей Российской Федерации была поставлена задача по реализации коммуникативной стратегии с гражданами.
В результате проведенной работы в Концепциях внешней политики Российской Федерации от 2013 и 2016 гг. имеются соответствующие разделы об «Информационном сопровождении внешнеполитической деятельности Российской Федерации», где прописываются соответствующие направления:
· развитие собственных средств информационного влияния на общественное мнение за рубежом;
· усиление позиций российских и русскоязычных СМИ в мировом информационном пространстве;
· участие в международном сотрудничестве в информационной сфере;
· противодействие угрозам своей информационной безопасности.
В этих целях предполагается широкое использование новых информационно-коммуникационных технологий. Таким образом, на законодательном уровне признается важность приведения в жизнь российской публичной дипломатии.
При этом до недавнего времени в силу культурных и профессиональных особенностей ведение персональных страничек высокопоставленных российских чиновников не было общепринятой практикой. Так, наиболее активными в Твиттер и Фейсбук являлись аккаунты Министерства иностранных дел России и официального представителя МИД Марии Захаровой.
Однако с 2019 г. РСМД фиксирует наращивание представленности российских дипломатических учреждений в Сети, а также отмечает работу, проводимую в рамках развития цифровой дипломатии в регионах России. За прошедшие годы мы также стали свидетелями реализации собственной политической повестки, например «холиваров», связанных с «делом Вышинского» и «делом Скрипалей», когда представители российской стороны не только отвечали на обвинения в адрес официальных властей, но и оказывали информационное давление на оппонентов посредством социальный сетей, в первую очередь, Twitter и Facebook .
Вместе с тем, важным шагом вперед стало формирование в последние годы полноценных программ обучения специалистов по направлениям, связанным с цифровой дипломатией. Так, в программе магистратуры МГИМО с 2019 г. представлен курс «Цифровая дипломатия и медиаполитика загранпредставительств». В то же время ректор Дипломатической академии России Александр Яковенко указывает приоритетом своего учреждения подготовку цифрового будущего российской внешней политики. К ближайшим планам ректор относит создание дипломатической цифровой библиотеки, дипломатического цифрового словаря, цифровой платформы DATFLEX и прочие проекты.
Мы можем видеть позитивные результаты постоянной работы российской digital diplomacy . Так, в 2020 году аккаунт МИД России в Twitter вошел в ТОП-5 самых популярных страничек министерств иностранных дел; официальный аккаунт Кремля в Twitter занимает 29 строчку рейтинга по числу подписчиков, достигая цифры в 3 млн.
Закрывая тему российской цифровой дипломатии, хочется отметить, что, учитывая высокую долю «рунета» и русскоязычного пространства в современной Сети (до 6,1% вебсайтов сделаны на русском языке, что уступает только английскому), перспектива устойчивого развития для России по этому направлению видится вполне реальной. При этом у Москвы есть положительный опыт в создании информационных агентств по типу Russia Today и Sputnik , а также в развитии организации «Россотрудничество», что является темой для отдельного исследования.
Вывод
В заключение хочется обозначить, что социальные сети, видеохостинги, мессенджеры и прочие электронные площадки Web 2.0 уже стали мощным инструментом для проведения агитационно-разъяснительной работы официальных дипломатических ведомств. Данные ресурсы позволяют не только продвигать абстрактную “мягкую силу” вовне, но и создавать вполне реальную политическую и информационную повестку, влиять на общественное мнение, координировать антиправительственную деятельность в зарубежных государствах.
Развитие цифровой дипломатии является неотвратимым следствием технического прогресса и современной глобализации, она вносит определенные коррективы в дипломатический протокол и этикет, в способы коммуникации дипломатических ведомств с аудиторией и друг с другом. Однако цели принципы дипломатии не меняются кардинально, они лишь приспосабливаются к современным технологиям и ожиданиям более широкой публики.
В этом аспекте важно, что направление цифровой, а шире – публичной дипломатии законодательно закреплено во внешнеполитических концепциях ведущих мировых держав, в частности России и США, и способы ее реализации зачастую имеют собственную специфику в зависимости от целеполагания того или иного государства.
Успех России в публичном пространстве во многом будет зависеть от приведения в жизнь собственной digital diplomacy и использования современных инструментов коммуникации.
Автор: Владислав Андреев
International Studies: telegram - @interstudies