Владимир ДЕМЧИКОВ
Френды пишут про погибшего музыканта Александра Липницкого (одного из основателей "Звуков Му"). Он катался на лыжах по слабому льду Москвы-реки и утонул (может быть, пытался спасти свою собаку, которая тоже погибла).
Я не так уж много слышал его записей, даже не знал его в лицо до первой встречи (книги "Кто есть кто в русском роке" я тоже в руках не держал, прости, А.К.Троицкий). В первый раз я увидел его — не зная, что это Липницкий — в прошлом году на концерте Гарика Сукачева, куда меня позвал мой товарищ Игорь Верещагин (это его фото внизу), отдавший мне свое место в гостевом секторе.
Гости подходили, заполняли эти гостевые места, здоровались между собой. И вот подошел какой-то человек, вступил на свой ряд (ниже нашего) и, продвигаясь приставным шагом, начал со всеми здороваться и всем улыбаться — видно было, что он всех знает.
Со мной, затесавшимся среди приглашенных, он тоже поздоровался — с улыбкой, даже слегка церемонно. Вроде бы все нормально, и ничего необычного, но было в его манере все-таки что-то особенное. Так, как он раскланивался и здоровался, у нас не здороваются нигде, а уж тем более на рок-концерте.
Рок все-таки предполагает некоторую фамильярность, даже слегка мрачноватую гоповатость, такую панибратскую простоту типа, "привет, брат, дай закурить". А человек здоровался почти элегантно, соблюдая дистанцию, и улыбался, кажется, от полноты удовольствия — не только от предвкушения грядущего концерта, а вообще от жизни. Было, повторяю, странное ощущение другого, что называется, "approach to life" — потом я нашел его фотографии в фейсбуке Верещагина и понял, что это был Липницкий.
Потом был еще оди раз: в Электротеатре "Станиславский" была премьера его фильма и концерт "Отзвуков Му" (меня туда опять позвал Игорь Верещагин). Меньше всего все это напоминало "рок-концерт", скорее уж церковный праздник в маленьком американском городе: дружеская, почти домашняя атмосфера, расслабленный фронтмен, и никакого пафоса (а какой же "ветеранский рок" да без толстого слоя пафоса?).Я не так уж много слышал его записей, даже не знал его в лицо до первой встречи (книги "Кто есть кто в русском роке" я тоже в руках не держал, прости, А.К.Троицкий).
Было видно (ну и что-то я почитал), что Липницкий был каким-то особенным человеком в этой тусовке, да и во всем этом рок-н-рольном поколении, дожившем до старости: спокойным, доброжелательным, без позы, натуги и ветеранской самовздрючки, и без непременного комплекса звезды на полупенсии: "а ты кто такой? пошел на...й!".
Уже после его гибели я узнал, что он и был вот таким объединителем людей — мирившим, предотвращавшим разрывы и связывавшим своих буйных друзей собой, своей дружбой с теми и этими.
Мой товарищ, живущий уже далеко, вспомнил, что во время первого же приезда в Москву он в книжном магазине "Москва" натолкнулся на Липницкого (книгу "Кто есть кто в русском роке" он читал) — и обалдел.
Но мало того. В каждый приезд и в совершенно разных местах он так и продолжал много лет натыкаться на Липницкого: в метро, на Измайловском рынке, на концертах, на улице — это стало чем-то вроде его личной традиции, а Липницкий — буквально его личным символом Москвы, казалось, он был везде.
Видимо, если представить себе Москву на карте — как точку, в которую ведут и в которой растворяются все дороги — Липницкий и был вот такой Москвой, к которой вели очень многие человеческие дороги, а он их поддерживал в порядке и освещал своей человеческой уникальностью.
И как сказал мой товарищ: скорее всего, очень много невидимых нитей прервалось сейчас с его уходом.
