Про мальчика.
Это произошло со мной второй раз в жизни.
— Мальчик, я за тобой буду, — тётя неопределенного возраста тронула за плечо, когда я молча подняла руку в ответ на её «Кто последний на капельницы?».
Хотела было возразить, мол «Я не мальчик», а сама тут же представила себя Эовин из «Властелина колец», которая говорит «А я не муж!» (это она королю назгулов, на его самоуверенное: «Меня не убить смертному мужу»).
Воображение у меня отличное, сцена в красках. Едва сдерживаю смех.
Но Эовин подкрепила слова, сняв шлем и показав милое личико и длинные волосы, ну и вонзив заодно меч в злодея, чтобы уже наверняка не ошибался.
Так уж получилось, что меча у меня с собой не было. А без него на фразу «А я не муж!» тётка и вся больничная очередь, вероятнее всего присвоила бы мне звание не просто мальчика, а «сумасшедшего мальчика», ибо почитателей Толкина здесь наверняка не было. Да и маску с лица снимать всяко не так эффектно, как шлем. Ещё и волосы короткие.
В итоге решила, что молчание — золото и пошла капаться, воображая, как быстро меч мог бы избавить многих от стереотипа «короткая стрижка только для мальчиков».
Я уже говорила, что это второй случай, когда меня приняли за противоположный пол?
Первый был в трамвае, со спины, в конце 90-х.
С тех пор мало что изменилось: снова брюки, короткие волосы и даже вес тот же, «бараний». Только тогда лица не закрывали масками, опасаясь коронованного вируса.
Двадцать лет прошло. Логичнее было бы назвать меня не мальчиком, а мужчиной.
А если бы я была блондинкой, а не шатенкой? И с дедушкой могли бы спутать.
Трудности коммуникаций.
В супермаркете в тот же день, после обеда:
— Пакет не нужен, расчет картой. — говорю кассиру.
Тут же вижу пластиковое зло, летящее на прилавок.
— Я же вам сказала, что не нужен!
— Ой, девушка (не мальчик, что уже приятно после утреннего казуса), извините. Ну в этих намордниках ничего не слышно, слов не разобрать! Как они надоели!!
Понимающе беру пакет.
Читаем по бровям.
Вышли из супермаркета, заскочили с Женей за фруктами в павильончик по соседству.
Уточню, что одеты по мартовской погоде в Сибири: шапки, шарфы, у меня ещё и маска, дочь без неё.
Как-то само собой маленьким детям в большинстве перестали надевать маски в общественных местах.
Во-первых, больше вреда, чем защиты, ибо ежеминутно она сползает, мешает, потом поправляется грязными, трогающими всё вокруг ручонками.
Во-вторых, фраза «Это же ребёнок: не хочет надевать/жуёт/плюёт/уронил и прочее» почти всегда работает для тех, кто отказывается обслуживать.
Распахиваю дверь овощной лавки, пропускаю дочь вперёд. Нас встречает милая женщина в узбекском платье – халате в пол и с ходу выдаёт:
- Ой! Доченька — вылитая мама.
Эта дежурная фраза «типа комплимент» выбесила. Обычно не обращаю на них внимания. Неужели нельзя просто поздороваться?
— Да вы что? Серьёзно? Вот так, в маске очень заметна схожесть?
— Конечно. У вас брови одинаковые, красивые, — уверенно говорит продавец.
О бровях я не подумала. Они у нас действительно похожи — тёмные вразлёт.
- Спасибо, — мне стало неловко за агрессивный тон.
— Приходите ещё, — и женщина вручила дочке две большие конфеты.
Мы придём.
Когда-нибудь и с открытым лицами. Так всё-таки проще общаться. Правда?
Главное сердце не закрывать.