Жизнь ее пролетела, как будто и не было вовсе.
Женька поражалась: вот уже седьмой десяток на носу, а только года два как начала оглядываться, анализировать, перебирать свою жизнь в памяти.
Большой радости воспоминания не приносили. Да и что там, жизни этой? Одно название. Грели детские воспоминания. Как девчонкой была, как с родителями жили она, да сестра и брат ее.
Выросла — заневестилась. На Кольку Мякишева глаз положила. Не сказать, чтобы Женька напористой была или бойкой, нет. Мягонько под себя мяла. Где улыбкой, где намеком. Так потихоньку и отвадила от Кольки всех невест, заполучила его себе с законные мужья.
Правда, без бабки Марьи не обошлось. Помогла она Женьке получить любовь Колькину. Чтоб только ее любил и на других не смотрел.
Женька перед свадьбой три дня пил, а накануне свекор въехал ему с правой: «Прекращай! Свадьба завтра, а он не просыхает!».
На свадебной фотографии Колька с фингалом.
Не все по Женькиному вышло. Да, заполучила первого красавца. Детей родили. Только пить муж не перестал.
Первые годы понемногу, по вечерам.
Потом запоями. Беспробудными, долгими.
Достучаться до мужа Женька не могла. Не пускал он ее в сердце свое.
Не гулял, нет. Ни с кем не изменял.
Деньги в дом приносил. Делал, что надо, по хозяйству.
Только пил.
И ненавидел ее.
Она по глазам видела.
Помнится, психанула: «Ах, так? Ну и черт с тобой!».
Усмехнулся тогда Колька: "Он всегда со мной. Твоими стараниями".
Зябко ей стало от таких слов.
Сбросила думу тяжкую с серца и сама с подружками попойки устраивала, благо были такие у нее. Дети? К свекрови отправляла, а то и к матери своей. Обе бабушки, помогать должны.
Втянулась в жизнь хмельную так, что затянуло надолго.
Выросли дети, и повторили родителей. Пьянки, скандалы. В угарной жизни и детей нарожали. Как только прав родительских не лишили, ужаснулась Женька.
Внуки людьми выросли. Стыдно сказать, но вспомнить, как они росли, она не могла.
Седьмой десяток... Боже мой, два понедельника жить осталось и на погост пора! Жизнь, оказывается, пролетела уже. Есть, что вспомнить. Только стыдно за эти воспоминания. И обидно, что впустую прожила.
Одно утешение: внуки. Скоро Вадим, старший внучок, на обед приедет. Она спохватилась, начала греть ему кастрюлю щей.
Господи, помилуй их. Пусть хоть они людьми будут.