Автор: Оксана Бельчикова
***
Кто я? Да никто! Простой парень, один из миллионов таких же, шатающихся по планете без цели, но полных энтузиазма и веры в обязательно «светлое будущее».
Девятнадцать лет назад один шустрый сперматозоид познакомился с прекрасной, но медлительной яйцеклеткой. А через девять месяцев на свет появился я — Павел Боженов, рыжий веснушчатый пацан, не двоечник и не отличник, не герой и не трус, не красавец, но и не урод. Отсидев в школе одиннадцать классов, в институт не попал, да и не особо рвался, и в положенный срок оказался на солдатском пайке. Занесла меня нелёгкая в горячую точку. Три месяца в горах моджахедов гоняли, пока наш БТР на мине не подорвался. Если б авиация вовремя не подоспела, нам всем — хана. Пацаны рассказывали, что доставали нас, как кильку из банки: все в «соусе» перемазались, от пуль уворачивались, но на расправу ни одного не оставили. Вот только я ничего не помню: в отключке пребывал. И как в госпиталь переправили, и как ногу ампутировали — ничего! Зато, как сейчас, помню взрыв и скрежет металла, пронзающую тело боль и сковывающий ужас. Помню, как медленно, капля за каплей, уходила жизнь, а сознание погружалось во тьму и холод.
Солнце гаснет, но тонкий лучик света пронзает мрак, указуя путь в неведомое. Осторожно, боясь сорваться в бездонную пропасть, ступаю я по светящейся тропе ему на встречу. И каждый новый шаг отделяет меня от боли, страданий… жизни. По краям тропы, словно на экране, проплывают образы моей недолгой жизни, знакомые и любимые лица: родители, сестрёнка, щенок, которого я подобрал на улице в десять лет, Ленка —одноклассница и наш первый поцелуй, маленькие шалости и большие чувства. Шаг за шагом воспоминания, накатываясь волнами и проходя сквозь меня, вырывали и уносили частичку памяти, и та медленно угасала во тьме окружающего пространства. Мне же оставалось лишь наблюдать, как моё тело рассыпается на миллиарды огоньков, уносимых потоком воспоминаний. Но сознание оставалось ясным, и каждый шаг давался все легче. И в момент, когда уже никто и ничто не удерживало меня на этом свете, и последнее чувство угасло, я увидел его…
Верующим человеком я не был, но в глубине души каждого из нас живет вера в нечто могущественное, любящее, сострадающее. И именно это нечто мы так жаждем узреть в конце своего пути, страшась и уповая. Он, мягко говоря, таким не был…
Мы стояли на ярко освещенной арене и с интересом рассматривали друг друга.
— Здорово! Ты кто будешь? — спросил я худощавого бледного паренька с блёкло-голубыми глазами и торчащими во все стороны пепельными волосами.
Он посмотрел на меня так, словно я был говорящей собакой, а потом тьма поглотила меня.
«Он говорит со мной! Да как такое возможно! Это что, очередной глюк программы? Хотя, припоминаю… бывалые игроки как-то говорили, что и раньше такое случалось, вот они повеселились от души! Такое устроили, что после разрабы их пожизненно забанили», — Игрок провел тонкими бледными пальцами по шевелюре и откинулся на спинку кресла. Игровой шлем мигал красной лампочкой в режиме ожидания. — «И что мне теперь делать? Перезагрузиться? Да сколько можно! Уже раз десять я на эту мину нарываюсь. И так и эдак пробовал — всё одно. Микель бы сказал: «Судьба! Брось, возьми другого». Честное слово! Уже собирался, а тут: «Здорово!» Глюк, не глюк, а этот юнит необычный. Но вести беседы с собственным персонажем не по правилам игры. Там в принципе не может быть обратной связи. А что, если это не нарушение правил, а новый уровень! Выдержат такое нервишки, получишь бонусы…Решено! Играю!»
***
Так вот…о чем это я? Да! Стоим мы, смотрим друг на друга. Я ему:
— Здорово! Ты кто такой?
— А сам что думаешь? — отвечает он и улыбается, хитро так.
Я тогда подумал: «Как нас в школе учили — «галлюцинации умирающего мозга». Но, какая-то он странная галлюцинация. Хотя, что я в них понимаю!»
— Думаю, что по всему видно — я уже жмурик. А вот что ты делаешь на моём «том свете» — не знаю. И мыслей на этот счёт у меня нет.
Он удивлённо поднял белёсые брови, ещё сильнее сжал тонкие губы и вздохнул.
— Ах, да, я подзабыл, ты же у нас неверующий! — протянул он.
— Да и ты на Бога не больно тянешь! — ответил я в тон.
— У Бога много ликов и имён… — начал было он.
— Ой, вот не надо! Ты сам то в это веришь?! — прервал я его на полуслове.
— Главное, во что веришь ты! — съязвил он.
Тем временем, я огляделся по сторонам. Видать, разговор предстоит долгий, а ни скамеечки, ни табуреточки нигде не видно.
— Это ищешь? — спросил он, указывая мне на роскошный белый диван, появившийся неведомо откуда в круге света. — Присаживайся!
«Если это галлюцинация, то мне можно всё!» — подумал я и вольготно развалился на мягких подушках.
— Ты предпочитаешь крепкий индийский чай с лимоном без сахара и торт «Наполеон», — произнёс он, прищурившись.
Не успел я ответить, как всё вышеперечисленное стояло передо мной на журнальном столике из стекла и ажурного литья. Когда-то я точно такой же видел на ВДНХ, помню, мечтал матери его на юбилей подарить. Да не успел…
— И тебя всё это не удивляет? — спросил парень, присев рядом на диван.
— А разве нас во сне что-то удивляет? — беззаботно ответил я. — Только проснуться мне уже не придётся.
Парень посмотрел на меня удивлённо, потёр подбородок и задумчиво произнёс:
— А чему я, собственно удивляюсь? Ведь ты — это я. Только с другой стороны.
— Как это «с другой стороны»? — не понял я.
— Как бы тебе это помягче сказать? — он встал и прошелся взад и вперёд по освещённой арене. — Ты, вся твоя жизнь, весь твой мир — всё нереально. Это — игра, моя и мне подобных. Ты — мой карнавальный костюм, моя маска. И представь себе моё удивление, когда ты со мной заговорил. Я сомневался, взвешивал все «за» и «против» перед тем, как встретиться с тобой в этом месте. Оно называется «Личный кабинет пользователя» и здесь возможно всё.
Я честно пытался понять смысл его слов и происходящего в этот момент, но мерзкий холодок прокрался в душу, посеяв в ней сомнения.
— Так я, что, не умер? — дрожь в голосе выдавала мои страхи перед этим пареньком.
— Да ты уже раз сто как умер и снова воскрес! Как мне это надоело! Что посоветуешь? — он явно нервничал и, так же, как я, чувствовал себя не в своей тарелке.
— Говоришь, умер? Там, в БТР?
Он кивнул в знак согласия. Как же это всё неправильно! Но в тумане что-то начинало проясняться. Я отчаянно пытался ухватиться за эту соломинку.
— А что, если, для разнообразия, меня оставить жить? — спросил я с долей энтузиазма.
— Ты останешься инвалидом, будешь страдать, сопьёшься… а главное, вместо прокачки персонажа, я получу сплошную «чёрную дыру». Но и начинать всё заново я не хочу! — он в сердцах ударил кулаком по подлокотнику дивана.
«Если я и схожу с ума, то хотя бы не в одиночестве!» — подумал я.
— И с чего ты взял, что всё так плохо? Я не привык сдаваться и буду бороться за себя. Вот, сказал ты мне всё это, и я поступлю наперекор всему. Докажу, что Пашка Боженов чего-то да стоит! — воскликнул я.
— Что, правда? — он внимательно посмотрел на меня. — Ты не боишься?
— Слово даю! Ты вот, только укажи, подскажи, что ли…
Паренёк задумался.
— А, рискнём! По рукам, компаньон! Но, учти, слово держи. А иначе — отключу! И ещё, будем встречаться здесь для приватных бесед, и обо мне — никому!
— Как скажешь! — я пожал его узкую, прохладную ладонь и… очнулся в госпитальной палате.
Продолжение читайте здесь!
