Поэтов тьма — поэзии не стало: сие слово громко прозвучало. Мережковский с успехом в поэзию входил, после «Веры» кто только о нём не заговорил. Он обрушился с критикой на жизни сложившейся печаль, говорил обо всём, о чём ему становилось думать жаль. О рецензентах, коих тьма, как мошкара, их тоже много, тоже тьма, — не дают творцам в спокойствии созидать, возникают ради одной цели — ругать. Но может есть в том смысл, ведь всякий ныне стал поэт, он не говорит, он ноет — для него поганен свет. Но жил ведь Пушкин в век суровый, творил, презренным быть готовый, и светлым образам он находил приют, не думая, что его с объятиями где-то ждут. Обдумывая это, решил Дмитрий вести разговор про юнца, тот рано потерял отца, угрюмым рос и молчаливым, быв изрядно некрасивым, в гимназии учился, едва идиотом не став, заучивать предметы под конец устав. И окружение его — не нигилисты вроде, скорей бельмо на России и русском народе. Вот начал кашлять он, словно заболел, на юг поехал он, куда хотел.