20 февраля 1969 года Елена Леонидовна Якушкина, легендарный московский завлит, сообщила драматургу Александру Вампилову о том, что его новая пьеса «Старший сын» не может быть допущена к постановке без «доработок», которые должны быть сделаны по указанию чиновников от искусства. «Дорогой Саша, — писала Якушкина, — Вчера состоялось обсуждение твоей пьесы в Управлении культуры. Этому предшествовали мои ежедневные хождения туда и разговоры, иначе они читали бы еще три месяца. Еще до обсуждения было ясно, что они (после "Провинциальных анекдотов") весьма критически настроены в твой адрес. "Вампилов, - сказал Сапетов, когда я сдавала пьесу, - значит, третий анекдот написал?" И это стало "крылатым" определением…»
Работник Мосгорисполкома своей пренебрежительной репликой хотел навесить на молодого автора ярлык сочинителя пустяков, но именно «Анекдоты» явили театральному миру неповторимого Вампилова — самобытное и яркое явление, иркутского «самородка», отразившего в своём творчестве всю сложность эпохи.
Трагически погибший в молодом возрасте, Вампилов, наверное, был бы потрясён, если бы мог знать, что его пьесы в 21 веке будут идти в театрах всей России; что на малой родине ему поставят памятник, а на доме появится мемориальная доска… что его записные книжки будут изданы, произведения экранизированы, и о нём самом снимут несколько документальных фильмов и даже один художественный. При жизни его талант не был оценён по достоинству. Из переписки с Е. Л. Якушкиной видно, насколько трудным был путь драматурга к зрителю. И это не случайно. Вампилову удалось поймать и зафиксировать в обманчиво простых сюжетах и диалогах тревожную атмосферу своего времени, обрисовать его типичных героев… Несмотря на то, что он сам называл свои истории «комедиями», их жанровое своеобразие позволяет современной режиссуре ставить и психологические драмы, и притчи, и «серьёзные анекдоты», и всевозможные авторские спектакли. Это смущало современников. Дело не только в чиновничьих запретах и цензуре, режиссёры тоже избегали Вампилова, не зная, как подступиться к его текстам. Об этом писал Виктор Розов:
«В материальном мире мы знаем три измерения: линия, плоскость, объём. Пьесы Вампилова … четырёхмерны. Почти каждая начинается как водевиль и даже фарс, а затем достигает предельного драматического напряжения. Театр как бы теряется перед пьесой, в которой есть лёд и пламень. И играют воду. Но это не беда автора, а его судьба… (В. С. Розов)
«Провинциальные анекдоты» — две одноактные притчевые комедии, где нет каких-то масштабных событий, экстремальных ситуаций. Есть плавное течение обычной, очень-очень узнаваемой жизни, хотя советские времена и остались в прошлом. Есть будни, в которых иногда случаются происшествия, и есть самые обыкновенные люди с их повседневными заботами. Пусть их волнуют не ипотечные кредиты и не тарифы на мобильную связь, но всё равно вампиловские персонажи похожи на нас, потому что за их поведением стоят простые и понятные мотивировки, чеховское «всё как в жизни». Однако эти пьесы довольно жёсткие, и их меньше всего можно упрекнуть в мелкотемье. В них звучат безотрадные нотки нравственного разложения, морального банкротства общества, которые ощущал великий драматург. В этом смысле (да и не только в этом) «Провинциальные анекдоты» звучат сегодня невероятно современно. Вот как объясняет свой выбор Вячеслав Васильевич Долгачёв, художественный руководитель Нового Драматического театра, где маленькие вампиловские шедевры с успехом идут уже седьмой сезон:
Прошли десятилетия. И мы вновь не выбираем времена, а живем в них и умираем. И вновь на наших глазах уходит вера и показавшееся возможным светлое будущее. А «моральное разложение» в пьесе Вампилова по сравнению с современной ситуацией всего лишь комедия, которая сегодня может обернуться новой "Утиной охотой"...
В «Истории с метранпажем» (первая часть «Анекдотов») желание постояльца гостиницы послушать футбольный матч оборачивается поистине гоголевской фантасмагорией, не случайно эпиграфом к этой пьесе является строка из Гоголя. Изящный, смешной парафраз «Ревизора» становится, чем ближе к финалу, тем страшнее. «Двадцать минут с ангелом» строится на типично анекдотической завязке, но тоже лишь начинается как анекдот. Её герои будто взяты из окружающего нас мира: алкоголики, уборщица, музыкант… И когда они собираются вместе на сцене, чтобы выразить недоверие бескорыстному жесту, участию, простой человечности в лице Хомутова (почему он вдруг готов дать кому-то деньги «просто так»?!), картина складывается печальная… Обыкновенные люди из простых обывателей превращается в свору существ, утративших человеческий облик, готовых растерзать того, кто им непонятен. «С нами что-то приключилось. Мы одичали, совсем одичали…»