В те летние каникулы я, кажется, закончил четвёртый и перешёл в пятый класс. Возраст, соответственно, имел лет в одиннадцать. Как это часто бывало, первые две недели каникул я проводил в так называемом летнем лагере при школе. У нас это называлось «ходить на площадку». В целом, это чем-то похожее на детский сад полу-унылое времяпровождение: утром – сбор и зарядка, какие-то дела, потом поход в столовую на полдник, потом – тихий час в спортзале или кабинетах на раскладушках, потом – активность на спорт-площадке или что-то подобное, потом – обед, снова игры. И около 16:00 – свобода. Моя старенькая школа хоть и имела небольшой буфет, но не имела полноценной кухни, где можно готовить еду, да и большого зала, в котором можно рассадить голодную ораву, тоже не имела. В учебное время привозили готовую еду из столовых больших школ, а в буфете её уже подогревали, раскладывали, кормили учеников. Как и положено в подобных фаст-фудах, ели стоя и быстро. Летом буфет был закрыт и ребятня «питалась» в столовой, расположенной в пяти минутах ходьбы этаким коридорчиком между двумя пятиэтажками.
Площадочная детвора была разношёрстной по всем показателям: по возрасту, по воспитанности, по материальной обеспеченности, по увлечениям. Чего нельзя сказать про одежду. В те времена (начало девяностых) хоть уже произошло некоторое наполнение рынка разной одеждой из Турции и Польши, но всё же одевались довольно скромно и часто одинаково. Такая одинаковость сыграла в данной истории со мной печальную шутку.
В те дни часто шли дожди, а в промежутках между ними, соответственно, было довольно прохладно. Поэтому все одевали кофты или лёгкие курточки. Я носил на себе забавный свитер с разноцветными горизонтальными полосками. И был в нашем коллективе ещё один мальчик – рыжий такой и вёрткий, – который был одет в точно такой же свитер. Учился он в младшем классе. Что было с его воспитанностью – бог весть, но скорее всего она была не на уровне. Это показали дальнейшие события.
В столовой мы проводили от 30 до 45 минут. Те, кто успел поесть раньше, просто бродили по залу, либо выходили и дурачились на улицах. Особо бегающих воспитатели пытались урезонить, но остановить процесс не могли. Мой же столик никогда не спешил, так как часто был занят розыгрышами (например, незаметно всыпать всё содержимое солонки в компот соседа и т.п.). Отобедав, я поднялся из-за стола, собираясь его покинуть. В этот момент в зал – к ужасу всех в нём находившихся – с бешеной скоростью вошёл Витя-Питюля.