Когда речь идет о частном предпринимательстве в СССР то, как правило, на память приходят только десять лет НЭПа, мол, Ленин сел в лужу со своим коммунизмом, но так как был умный, спохватился и ввел новую экономическую политику, разрешавшую частное предпринимательство, а глупый и упертый Сталин потом взял и отменил. Но Сталин отменил только ту форму деятельности, которая допускала возможность производственной эксплуатации других людей, и ограничил доходы управленцев, чтобы они не превышали зарплаты рабочих в разы, как было при НЭПе. А так бизнес в нашей стране при Иосифе Виссарионовиче процветал и прикрыл «частные лавочки» Никита Хрущев через три года после смерти вождя народов, посчитав, что это несовместимо со строительством коммунизма. Правда, в его постановлении были какие-то исключения для художественных промыслов, единоличных сапожников и рукодельных инвалидов, но все это уже не играло никакой роли для народного хозяйства страны. О том, что до 1956 года частных артелей (аналогов нынешних обществ с ограниченной ответственностью) в СССР было 114 тысяч, сегодня либерально-демократическая общественность умалчивает. Потому, что Сталин был плохой, и все время его правления было сплошной черной страницей, о нем не должно быть ни слова хорошего. И наоборот, про Хрущева негатива должно быть мало, хотя он тоже не сахар, конечно, но хоть под занавес сражался с покойным предшественником.
Между тем образ Хрущева достоин внимания. Он, рожденный, выросший и долго работавший на Украине, был плоть от плоти украинской ментальности – одним росчерком решить глобальную проблему и пойти дальше. Мы сами были свидетелями событий последних лет: «Пусть наш президент подпишет договор Украины с ЕС и халявные евро-кренделя сами посыплются нам в рот – наутро у всех зарплата в 5 тысяч евро и под каждым окном нулевый мерс». Эту вечную и заветную мечту наших соседей с хирургической точностью подметил еще великий Гоголь. Ему ли не знать, как-никак сам был оттуда: «… вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова». Хрущев мыслил в парадигме – при большом желании всё можно решить просто. Вот вспашем целину, и вся страна завалится хлебом. Точка. Как потом успеть вовремя собрать море зерна, как его вывозить, где хранить… та не важно - уже пошел дальше. Или: всюду засеем кукурузу и станет столько корма для скота, что мясо будем даром раздавать. Всё. Тот же феномен украинского менталитета «раз и дело в шляпе» ярко вспыхнул весной 2020 года, когда президент Зеленский объявил: из собственных средств подарю один миллион долларов тому, кто на Украине изобретет лекарство от коронавируса, дескать, у нас же есть квалифицированные ученные, пусть там на кухне начертят пару химических формул, в чем проблема – на кону миллион. То, что богатейшие страны десятилетиями тратят миллиарды на подготовку кадров с младых ногтей, выделяют большие проценты от бюджета на развитие научно-исследовательских институтов, лабораторий – побоку, мы же умные, мы в гору не пойдем, мы эту гору обойдем. Разок напряжемся: бросим силы на целину, или ошеломим миллионом, или побузим как следует на майдане и всё - дальше горя знать не будем.
Сталин же, в отличие от Хрущева был личностью другого масштаба. Он понимал, что сверхэффективная в индустриализации командно-административная система управления в то же время бессильна в остальных секторах экономики по причине своей негибкости. Если в каком-то регионе огромной страны чего-то не хватает, то недопустимо ждать пока Госплан будет вносить изменения в пятилетний план, вопрос нужно решать на месте, быстро и силами частников. В трудовом законодательстве того времени не делалось разницы между госслужащими и частными предпринимателями – все имели одинаковые права на социальное обеспечение. Так было прописано в законе: «…или член кооперации». Частные предприятия выпускали все – от продуктов пищевой, до товаров химической промышленности, а в годы Великой отечественной войны было и частное оружейное производство. Причем делали не ножи, штыки или кустарные коктейли Молотова, а производили стрелковое оружие, например, автоматы Судаева, не говоря уже о патронах и артиллерийских снарядах. Оборудование, станки, прессы и все необходимое государство предоставляло бесплатно и за работу кооператорам платило исправно, о задержках зарплат тогда понятия не имели.
После войны оформление артели занимало не более одного дня. На основе заявления выдавались: один лист со свидетельством о регистрации и списком участников, второй с перечнем разрешенных видов деятельности и банковским счетом, затем печать. Сегодня никто не знает, что первые советские серийные фотоаппараты выпускал артель «Фото-Труд», а первый массовый телевизор «17 тн-1» количеством более двух тысяч единиц в 1939 году выпустил московский кооператив «Радист». По этим фактам можно судить о том, какими технологическими возможностями обладали сталинские «частные лавочки».
До середины 1950-х годов на кооперативных предприятиях работало более двух миллионов человек, ими производилась треть всего трикотажа, половина мебели, почти вся посуда и все детские игрушки. Доходы членов артелей превышали зарплаты высшего партийного руководства, правда, частники не имели привилегий, госдач, служебных машин, спецбольниц и спецпайков, но были первыми, кто в конце 1940-х мог купить личный автомобиль «Москвич» или «Победа». Зарплаты директоров кооперативов были выше, чем у рядовых сотрудников, но социальная справедливость соблюдалась в отличие от наших времен - управленцы не могли покупать английские королевские футбольные клубы, когда их работники перебиваются с хлеба на воду. Всё это закончилось с приходом мечтателя с Украины, который распорядился отчуждать кооперативную собственность без компенсации. Члены артелей теряли взносы, а выданные кредиты зачислялись в доход бюджета. Так что сегодняшних рыночников, демократов и либералов впору спросить: когда действовал более близкий их идеям экономический механизм - при жестоком тиране, или при «отце» так им полюбившейся «оттепели».