Признаюсь честно, о «проклятии Чингисхана» мне слышать не приходилось, хотя о тайном его захоронении, прогоне табуна лошадей по могиле и бесплодных поисках ее до сих пор, знает, наверное, каждый. И вот несколько лет назад, мой друг и коллега, серьезный человек - доктор юридических наук, профессор криминалистики из Бурятии, сказал, что хочет подарить мне изображение Великого Чингисхана, но в связи с этим необходимо соблюсти некоторые условия. Эта картина не должна висеть в помещении, где кушают или спят, а если на стенах есть другие изображения, то они должны быть расположены ниже этой миниатюры. Я в душе улыбнулся, но профессор не шутил, по крайней мере, мне так показалось. Тогда я понял, что здесь есть какая то мистическая подоплека. В истории, изложенной ниже, речь пойдет о современных проявлениях «проклятия Чингисхана». Предоставляю слово своему соавтору по каналу Алексею Резнику.
«Чингиз-хан» в переводе на русский означает: «Посланный небом»
Полководцем «номер один» в мировой истории считается Чингиз-хан. Этот статус средневекового монгольского полководца не вызывает возражений ни у одного историка в мире, неоспоримо и убедительно подтверждаясь площадью завоеванных Чингиз-ханом («Потрясателем Вселенной) территорий и, что самое главное - сроком установления на этих территориях безусловного монгольского (татаро-монгольского) военно-политического господства.
Как утверждает средневековая монгольская летопись «Сокровенное сказание», Чингиз-хан (настоящее имя – Темуджин Есугеев) умер на семьдесят третьем году жизни (1155-1227 г.г. н.э.) и перед своей безвременной и незапланированной кончиной он продиктовал завещание, в котором повелел верным «душеприказчикам» спрятать «прах свой» (бывшее «вместилище бессмертной души»)похоронить таким способом и в таком месте, чтобы его никто и никогда не нашел бы ни при каких обстоятельствах. И, более того – вокруг знаменитого «желтого шатра» Великого Кагана (эскпроприированного им в свое время у «северного» китайского императора), сразу же, после того, как «сокрушитель» «трижды тридцати втоптанных в пыль непокорных племен» отправился завоевывать «мир теней», верховным монгольским шаманом по имени Берке был произведен сложный обряд «камлания». При помощи этого мрачного обряда заранее совершенно конкретно (индивидуально) подвергался превентивному проклятию любой человек, осмелившийся бы «всуе» начать «трепать» «блудливым языком своим» «священное и неназываемое» имя Чингиз-хана. Шаман Берке был уверен, что наложенное им заклятие будет действовать до тех пор, пока существуют «вечное синее небо» и, вместе с ним и неотъемлемо от него - древнемонгольский Бог Войны, грозный Сульдэ (во всяком случае, никаких других Богов, монголы-воины из непобедимой армии Чингиз-хана не признавали).
Чингиз-хана убила женщина
Если верить авторам «Сокровенного сказания монголов», то величайший полководец и государственный деятель всех времен и народов, покончил жизнь самоубийством, выпив чашу вина, смешанного с оптимальной дозой сильнейшего яда. Но, перед тем, как осуществить это фатальное действо, испив «нектар забвения», Чингиз-хан, как раз и озвучил для ближайшего окружения свою «последнюю волю»: сделать так, чтобы о нем НИКТО и НИКОГДА не вспоминал, и не пытался бы найти место его «последнего пристанища»...
… «Непоправимое» случилось вскоре после окончания финального жизненного сражения, данного Чингиз-ханом . Когда он завоевывал бескрайние просторы Великого Хорезма, то в далеком Китае против него зрел серьезный заговор, инициатором которого явился могущественный тангутский царь Бурхан ь. И, вскоре, после того, как пал последний оплот борьбы хорезмийского населения против татаро-монгольских захватчиков, Гургандж (Ургенч), в ставку Великого Кагана прибыл взмыленный гонец с «девятью бубенчиками» на сбруе своего, не менее «взмыленного» коня, доставивший сообщение о том, что «подлые и коварные тангуты» подняли восстание в глубоком тылу только-только еще начинавшей складываться крупнейшей континентальной империи мировой истории. Чингиз-хан, выслушав гонца, не теряя попусту ни одной минуты, немедленно выступил в поход против тангутов.
Тангуты оказались вдребезги разгромлены в «фирменном» стиле непобедимых монголов, а их царь Бурхань и его красавица-дочь были доставлены в Желтый Шатер и брошены к ногам непобедимого Чингиз-хана.
По словам летописца, Бурхань вел себя очень мужественно перед лицом неминуемой мучительной смерти и смело заявил Чингиз-хану: «Народ тангутов отомстит тебе, краснобородый кислолицый «пожиратель младенцев» (самое страшное тангутское ругательство)», на что Потрясатель Вселенной насмешливо ответил Бурханю: «Весь твой никчемный подлый народ – в прошлом, и, как же вы можете отомстить мне, если последнему тангуту в мире прямо сейчас, у меня на глазах, сделают «пятки к затылку» После этих слов, Чингиз-хан сделал знак рукой в воздухе, который имел только один смысл и которого боялись все – Бурханя схватили палачи и предали последнего тангута в мире традиционной монгольской «бескровной» казни, совместив в одной точке пятки и затылок несчастного, отчего позвоночник царя Бурханя переломился, издав неприятный громкий треск, показавшийся, слышавшим его, монголам «самой прекрасной музыкой на свете»(Рашид-ал-Дин)… С тангутским государством и их царем все было кончено, но осталась царевна, дочь царя Бурханя, по утверждению того же летописца, являвшаяся «красивейшей женщиной Азии». Ночью ее привели в шатер к Чингиз- хану и… все кончилось очень печально, как для Чингиз-хана, так и для тангутской красавицы – «Мисс-Азия-1227» кастрировала полководца, после чего была немедленно умерщвлена, а Великому Кагану, когда он осознал, что не является больше мужчиной, ничего не оставалось сделать, как взять и принять смертельную дозу яда, предварительно составив страшное завещание…
Последние десятилетия двадцатого века, «Киргиз-фильм» – «Проклятие» Чингиз-хана в действии?
С того трагического дня пролетело ни много ни мало - семьсот пятьдесят лет и наступил 1985 год, когда в голове Народного Артиста СССР, известного киргизского кинорежиссера Толомуша Океевича Океева сначала родилась, а, затем, согласно законам формальной логики, окончательно оформилась идея снять полнометражный художественный фильм о «величайшем полководце всех времен и народов», непобедимом Чингиз-хане.
Как известно, любой фильм начинается с написания сценария, и за основу сценария «фильма всех времен и народов» о «полководце всех времен и народов», с, далеко идущей целью стать «величайшим кинорежиссером всех времен и народов» в случае успешной реализации задуманного проекта, Толомуш Океев решил взять роман советского писателя, Исая Каллистратовича Калашникова «Жестокий век».
В свою очередь, Исай Калашников написал свой роман о жизни Чингиз-хана, основываясь на добросовестном и кропотливом изучении средневековой монгольской летописи «Сокровенное Сказание», постаравшись не отклониться от истины «ни на один дюйм», что, в общем-то, ему и удалось сделать.
Скорее всего, и Окееву, и Калашникову было хорошо известно о том древнем «камлании», сопроводившем «проводы в последний путь» великого воителя, но они, как и все нормальные современные люди, навряд ли серьезно вняли грозному предупреждению, полученному ими прямиком со страниц «Сокровенного сказания» и один написал великолепный историко-психологический роман о жизни Чингиз-хана, а другой собрался экранизировать этот роман. Якобы, Исай Калашников незадолго до своей кончины на сорок девятом году жизни в 1980-ом («Жестокий Век» увидел свет в 1978-ом) завещал экранизировать свой роман кинорежиссерам с «Киргиз-фильма». Во всяком случае, так публично утверждал Толомуш Океев.
Несостоявшаяся опера «Чингиз-хан»
Один мой знакомый (назовем его условно: «В.Г.»), работавший у Т. Океева на должности «ассистента режиссера», в начале 1990-ого года полетел в Читу отвезти гонорар за покупку «Киргиз-фильмом» права на экранизацию романа «Жестокий век» вдове И.К. Калашникова. То есть, это означало, что «экранизация» романа о жизни Чингиз-хана началась и никто не вспомнил о знаменитом проклятии. Правда, по возвращению из Читы и Улан-Удэ, В.Г. поведал мне удивительные и жутковатые вещи, так или иначе связанные с именем Чингиз-хана… Во-первых, Исай Калашников был физически абсолютно здоров, когда ставил точку в своем знаменитом романе, но затем самочувствие писателя дало резкий крен в худшую сторону и, когда к нему фактически пришла мировая слава, он не прожил и пары лет… Во-вторых, жил в Улан-Удэ молодой и талантливый бурятский композитор, который однажды решил написать оперу «Чингиз-хан» (хотя и поговаривают, что тогдашнее коммунистическое советское руководство Союза композиторов Бурятии насильно подталкивало нашего композитора сочинить оперу «Маршал Чойбалсан»). У своенравного и необычайно талантливого композитора было блестящее положение в местном «бомонде» и плюс – красавица-жена, которая, вроде как, этого композитора (то есть – своего мужа) сильно любила. Но стоило начать композитору работать над вышеупомянутой оперой, как у него «косяком» пошли неприятности: его исключили из «Союза Композиторов Бурятии», от него ушла красавица-жена и в придачу ему поставили диагноз – «острый лейкоз», с которым, как известно, долго не живут...
… И вот, сидел как-то этот разнесчастный композитор морозным поздним зимним вечером перед пылающим камельком у себя дома, задумчиво перебирая листки с «партитурами» неоконченной оперы «Чингиз-хан», и, внезапно, подчинившись могучему душевному порыву, швырнул все «партитуры» без остатка в ревущее пламя камелька… На следующее же утро физически ему стало гораздо лучше, а, спустя несколько дней, к нему вернулась красавица-жена, он полностью выздоровел и его вновь приняли в «Союз композиторов Бурятии».
Но это все можно считать «присказкой» на уровне «непроверенных слухов». А вот что начало происходить дальше, уже – на моих глазах…
«Чингиз-хан» против итальянской киномафии
ГосКино официально дало добро на съемки фильма, и начались назначения актеров на главные роли: «Чингиз-хана в старости» и «Чингиз-хана в расцвете сил». Оба актера были с «Казах-фильма». Как их звали, я не помню, но помню точно только то, что 65-летний актер, официально утвержденный на роль «Чингиз-хана в старости» скоропостижно умер от инфаркта через три недели после своего утверждения на эту роль, а сорокалетний здоровяк (тоже запамятовал его имя и фамилию) в первой половине дня узнав, что ему предстоит сыграть роль «Чингиз-хана в расцвете сил», вечером того же дня собрал небольшой «сабантуй» по поводу своего «утверждения» и в разгар празднования упал замертво после очередного тоста – вскрытие установило инсульт, повлекший «молниеносную смерть».
Самому Т. Окееву с первых же недель начала процесса экранизации, пришлось столкнуться с множеством непредвиденных и невообразимых трудностей, вызванных началом неуправляемого процесса развала Советского Союза и – стремительной девальвации советского рубля. Сумма инвестиций, выделенная ГосКино на съемки столь широкомасштабного и грандиозного исторического фильма, как оказалось, была, совершенно недостаточной и Окееву пришлось интенсивно «выдумывать и пробовать».
Сначала предполагалось снимать в содружестве с китайскими кинематографистами, но китайцам не понравился сценарий фильма, сочиненный, кстати, самим Океевым совместно с маститым киргизским кинодраматургом, Т. Мансуровым – «китайская сторона» усмотрела в сценарии моменты, оскорбляющие «историческое место» всего китайского народа в эпоху монгольских завоеваний.
Следующим партнером Т. Океева стала немецкая киностудия «Прима-Одесса», но и тут ничего конкретного из этого сотрудничества не вышло ввиду явной недобросовестности немецких партнеров.
Почти отчаявшийся Т. Океев случайно встретил в Москве своего старого знакомого – итальянского кинематографиста, которого, в ходе завязавшейся беседы, проект Океева очень даже увлек.
Вскоре этому итальянцу удалось убедить один солидный швейцарский банк в выгодности вложения инвестиций в эпическую кинокартину «Чингиз-хан». Ни в швейцарском банке, ни среди свеженабранной итальянской киносъемочной группы о «проклятии Чингиз-хана» и слыхом не слыхивали.
… Летом 1991-ого года город Бишкек окутался фантастической атмосферой самого настоящего «Голливуда» - в столицу Кыргызстана потекли миллионы долларов из закромов щедрых «цюрихских гномов». В многочисленную «массовку» брали всех желающих киргизской национальности. За выбритую «полумесяцем» голову давали пятьсот рублей, а за сбритые брови – сто пятьдесят рублей (именно так выглядели средневековые монголы). По тем временам для простого киргизстанца это были неплохие деньги, составлявшие среднюю месячную зарплату.
При съемках фильма произошел несчастный случай с каскадером, при выполнении сложного трюка он приземлился не на картонные коробки смягчающие удар, а на далеко не мягкую крышу. Если бы не вертолет, оперативно доставивший пострадавшего в столичную больницу, можно было бы говорить о еще одной «жертве проклятия».
В Кеминском районе киргизского Тянь-Шаня среди заоблачных снежных вершин был выстроен кусок Великой Китайской Стены длиной сто восемьдесят метров – в живописном Кеминском ущелье должна была сниматься сцена штурма монголами армии Чингиз-хана Великой Китайской стены. Эта стена выглядела, как настоящая – грозная и неприступная, сложенная из огромных камней, намертво скрепленных несокрушимым цементом. Монументальность стены подтверждалась и бухгалтерскими документами-сметами, в которых черным по белому было написано, что эту стену несколько сот рабочих в течение нескольких месяцев складывали из настоящих каменных блоков. Хотя, на самом деле, стена эта оказалась бутафорской и на ее изготовление шел картон, старые ткани и бумага, и вся эта шаткая конструкция скреплялась тонкими деревянными рамами… Об этом «эпизоде» будущего многотомного «уголовного дела» лично мне рассказал генеральный директор неснятого грандиозного историко-эпического фильма «Чингиз-хан», Федор Васильевич Башинский, впоследствии, после ареста всей съемочной итальянской группы, дважды летавший в Рим в качестве одного из главных свидетелей громкого судебного процесса, проходившего в рамках, проводившейся на протяжении всего 1992-ого года в Италии грандиозной антимафиозной программы «Чистые руки».
По утверждению Ф.В. Башинского, материального реквизита, предназначенного для широкомасштабных съемок «Чингиз-хана», в Кеминском районе осталось на двести миллионов долларов – стенобитные орудия, изготовленные по чертежам средневековых китайских инженеров, сопровождавших армию Чингиз-хана во всех ее победоносных завоевательных походах, оружие, одежда, доспехи воинов начала тринадцатого века, сшитые и изготовленные из натуральных кожи, меха и металлов с соблюдением всех необходимых качественных требований и технологий того далекого времени.
В качестве исполнителя главной роли был приглашен не кто-нибудь, а сам Ричард Тайсон, известный массовому российскому зрителю по фильму «Слияние двух лун», (и, вообще, как самая настоящая «голливудская звезда» Тайсон в рекламе не нуждается).
По словам Федора Васильевича, Ричард Тайсон отработал три недели на съемочной площадке, получил заранее оговоренные два миллиона долларов и благополучно улетел в США. Видимо древний монгольский Бог Войны, Сульде более лояльно отнесся к представителю англо-саксонской расы, а, может, Р. Тайсон лично чем-то понравился самому Духу Чингиз-хана, и поэтому «древнее проклятие» никак не коснулось американской «кинозвезды», чего нельзя было сказать о тех двух несчастных казахских собратьях Тайсона по цеху, не являвшихся ни «голливудскими звездами», ни – англосаксами.
Что стало потом со стенобитными орудиями, способными швырять на сто пятьдесят метров десятикилограммовые камни, мне неизвестно, на какие сроки тюремного заключения осудили ушлых итальянцев, я тоже не знаю, но зато я окончательно поверил в силу этого знаменитого древнего Проклятия – Чингиз-хан опять оказался непобедимым, повергнув в полный прах самую грандиозную и затратную попытку бесцеремонно потревожить его «заоблачный покой» среди, непостижимого в своей абсолютной бескрайности, «вечного синего неба»...
… А, еще, как утверждают все те же вездесущие летописцы, Чингиз-хан, настоящее имя которого все же звучало по-человечески: «Темуджин» больше всего ценил в людях честность и верность, когда-то данной клятве, и в своде законов монгольской империи «чингизидов», знаменитой «Яссе » красной путеводной нитью сквозила одна главная мысль: «Не обманывать в корыстных целях своих подданных, на чьем кропотливом ежедневном труде зиждется благополучие всего государства». А на вышеописанных съемках фильма «Чингиз-хан» правил бал древний «демон стяжательства» по имени Мамона, которого, судя по происшедшим в Бишкеке кинематографическим событиям лета 1991-ого года, сразу же сильно невзлюбил суровый, но прямодушный и безусловно честный в этом своем прямодушии, древний монгольский Бог Войны, Сульдэ, по-прежнему оберегающий непобедимого Чингиз-хана от всех напастей потустороннего мира…
Алексей Резник