Алиса проснулась в довольно странном месте - на жёстком лежаке, а рука упёрлась в холодный металл. Приподнявшись, она поняла, что спала не в своей постели, а в кабине "КамАЗа", которым когда-то управлял её отец.
Выйдя из машины, она заметила, что фура припаркована на обочине дороги, поражающей своим качеством и отсутствием другого транспорта. Алисе потребовалось какое-то время, чтобы осмотреться. Однако её глаз ни за что не смог зацепиться - равнинная местность, ей незнакомая. Будто она оказалась в абстрактном месте, которое является всем и ничем одновременно.
Внезапно на глаза Алисе попалась картина - двое мужчин обедали на полянке, слушая музыку из старого кассетного магнитофона. Такого же магнитофона, который уже несколько лет лежал на антресоли. В какой-то момент Алиса узнала в одном из них своего отца, и едва она сорвалась, её плеча кто-то коснулся. Алиса обернулась и увидела свою мать. Она была одета в свою рабочую одежду - белую рубашку с короткими рукавами и синие джинсы.
- Мама! Ты…
Виктория Сергеевна прикоснулась пальцем к губам дочери, что последней лучше помолчать.
- Лисёнок. Ты уж прости меня, что не смогу быть с тобой. Но, такова жизнь, всему приходит конец.
- Но…
- Помолчи и послушай. Я… мне так жаль, что всё вот так получилось. Мне жаль, что я не смогу побыть на твоей свадьбе, понянчить внуков... Ты уж не убивайся из-за меня. Просто… моё время пришло.
- Время? - спросила Алиса шёпотом. - Как… время?
- Да, такое бывает. Больше ничего не говори. Просто знай: что бы ни случилось, мы с твоим папой будем рядом. Ну теперь… мне пора идти.
- Идти… мы увидимся? - в слезах спросила Алиса
- Конечно, но не скоро. Очень нескоро.
- Я тебя благословляю на все твои начинания. Пока, Лисёнок.
- Пока, мам.
Мать и дочь в последний раз обнялись, и они пошли в разные стороны, куда им и суждено идти.
Алиса каким-то образом поняла, что КамАЗ предназначается не ей, а её матери, и пошла в противоположную сторону. Но она невольно обернулась, и увидела, что её мама подошла к месту привала и обнялась с мужем. Вторым мужчиной оказался Миша. Втроём они сели в машину и уехали за горизонт. Правда перед этим, отец Алисы, заметив, что на него смотрят, подмигнул дочери, мол "не робей, прорвёмся!". На этом перед глазами Алисы резко потемнело…
***
Это было нечто большее, чем сон. Никто не знает, что происходит с душой умершего человека, но считается, что она лишь на 40-й день покидают этот мир, а до этого, возможно, наблюдает за родственниками. Ну, или примиряется с ними, мы этого не знаем.
Алиса проснулась только на следующий день. На часах было около 12 часов, то есть, она проспала почти двадцать восемь часов, что было странно...
Кое как встав с кровати, она пошла на кухню, и залпом выпила стакан воды прямо из под крана. Где-то в этот момент она окончательно осознала, что осталась совершенно одна. От этой мысли девушка заплакала. Вскоре, успокоившись, она посмотрела в окно. Около подъезда была припаркована слегка пришпоренная снегом “Тойота” Семёна Павловича.
Алиса решила зайти к Игнату Петровичу.
Несколько минут постояв у двери его квартиры, она уже собралась возвращаться, как вдруг дверь начала открываться.
- О, Алиса, ты как, в порядке?
- Если можно так сказать, дядь Игнат.
- Давай проходи, разговор есть, причём серьёзный.
Алиса, повинуясь голосу своего соседа, зашла в его квартиру и проследовала в гостинную, где уже сидел Семён Павлович, который разговаривал с кем-то по телефону.
- Да, завтра в четыре, в том же зале. Спасибо.
Семён положил телефон на стол.
- Алиса. Хорошо, что ты пришла. - начал он издалека. - Я понимаю, что ты сейчас не в состоянии что-либо решать, да и не имеешь права, если вообще честно. Похороны твоей мамы я взял на себя. Их проведут завтра. Ты как, в состоянии?
- Д-д-д-да… - сказала она, и опять заплакала.
Семён сразу подал стакан воды Алисе. Она сразу выпила стакан залпом, и вроде, начала успокаиваться.
- Послушай, рано или поздно ты бы всё равно прошла через это… - Семён попытался успокоить её, но заметил, как Игнат активно жестикулировал, указывая на то, что тому лучше помолчать.
- Завтра с твоей мамой будут прощаться.
- Я поняла…
- Ты уж извини, но мне нужно взять кое-какую её одежду.
- Зачем?
- Одеть её… - Семён понял, что пора раскрыть все карты перед осиротевшей девушкой. - Она предполагала, что всё пойдёт не так, как хотелось, и оставила несколько писем. Каждое предназначается определённому человеку. Одно - мне. Второе - Игнату Петровичу, третье - нашему общему знакомому из опеки, четвёртое - тебе. Оно же и самое большое.
- Что за человек из опеки? - сердито спросил Игнат Петрович. - А то была у нас тут “делегация”, тьфу на них.
- Он должен сделать документы, что… у вас в конверте всё написано.