Осипу Мандельштаму как поэту очень не повезло при жизни, и очень повезло после его смерти, как ни страшно это звучит. Дело в том, что при жизни Мандельштама изучали не очень много, хотя о нем и писали выдающиеся филологи, такие Виктор Максимович Жирмунский или Юрий Николаевич Тынянов.
Но всё-таки он не был поставлен на, то место, которого он заслуживал. Он находился в тени других поэтов серебряного века, прежде всего Александра Блока, а если говорить о его самих близких коллегах, то это, конечно, Анна Ахматова. Потому что, скажем, замечательная статья Жирмунского «Преодалевшие символизм», где впервые говориться о Мандельштаме и разбирается его поэзия, если говорить об её объеме, то Мандельштаму там уделено гораздо меньше места, чем Ахматовой, не говоря уже о том, что дальше Жирмунский много писал об Аматовой, а о Мандельштаме писал гораздо меньше.
После смерти, казалось, что Мандельштам абсолютно забыт, и в его биографии имеется довольно большая лакуна. Ни в России, ни на Западе ничего о Мандельштаме не писали, или писали очень-очень мало. В течении нескольких лет о Мандельштаме ничего не писали, и казалось, что этот поэт совершенно забыт. И современник Мандельштама Георгий Адамович, в одной из своих статей даже сетовал, что прекрасный и замечательный поэт Мандельштам забыт, его никто не знает. И его судьбу он сопоставлял с судьбой другого поэта, который тоже оказался, слава Богу, не забыт, Анненским.
Огромную роль в том, что Мандельштам стал популярен, стал одним из самых, а может быть и самым изучаемым, во всяком случае, на Западе автором, сыграла публикация в журнале «Мосты» стихотворения «Мы живем, под собою не чуя страны» о Сталине, текст которого отважный литературовед Юлиан Оксман передал на Запад. И как только это стихотворение было напечатано, ставки Мандельштама сразу очень сильно поднялись. Это было первое стихотворение, написанное против Сталина, при жизни Сталина. И понятно, что интерес к Мандельштаму очень сильно возрос.
А дальше, как это ни парадоксально, а может быть и закономерно, интерес к Мандельштаму был подогрет двумя книгами воспоминаниями о нём, которые написала его вдова Надежда Яковлевна Мандельштам. Её первая книга «Воспоминания» вышла в 1970 году. Вторая книга, которая так и называлась «Вторая книга» вышла позже. И это сразу вызвало огромный интерес к Мандельштаму. Достаточно сказать, что на том же Западе тиражи книг Надежды Яковлевны гораздо больше, чем тиражи стихотворений самого Мандельштама.
И понятно почему. Это публицистическая прекрасная литература, такие «Бесы» 20-го века, очень резкая, очень прямая. А поэзия Мандельштама, она сложная. Она, во-первых, требует адекватного перевода, и, во-вторых, более глубокого понимания, чем прекрасные книжки Надежды Яковлевны. Мы должны сказать огромное спасибо Глебу Петровичу Струве, который решил вместе с Борисом Филипповым издать собрание сочинений Мандельштама в Америке. И когда оно вышло, то многие филологи на Западе принялись изучать Мандельштама.
И здесь нужно назвать ещё одно имя. Это имя Кирилла Федоровича Тарановского, филолога русского происхождения, жившего сначала в Югославии, потом переехавшего в Америку. Он изучал русский стих и увлекся Мандельштамом. И именно он сформулировал, применительно и к Мандельштаму, и к Ахматовой прежде всего, термин «подтекст».
Здесь нужно отличать этот термин от термина Станиславского, который до этого его ввел, но у Станиславского он означал совсем другое. Что он означал у Тарановского? У Тарановского он означал, что ключ к тёмным местам в стихах Мандельштама и Ахматовой находится в тексте других поэтов.
И обращаясь к этим текстам, к Пушкину, например, как у Мандельштама: «Да будет в старости печаль моя светла: я в Риме родился, и он ко мне вернулся». «Печаль моя светла» — это кусочек из Пушкина. Подставляя Пушкина сюда, мы приобретаем новые оттенки смысла, мы по-другому читаем стихотворение Мандельштама.
Тарановский написал сначала статью, а потом книгу, в которой творчество Мандельштама рассматривалось через тексты других авторов, и это оказалось чрезвычайно плодотворно. И, кроме того, Тарановский был профессором Гарвардского университета, и он воспитал целое поколение западных прекрасных мандельштамоведов, таких как Омри Ронен и Стивен Бройд, это два автора, которые уже в свою очередь написали прекрасные книги о Мандельштаме.