Промышленность переживает бурный подъем. Возникают горячие споры о теории Дарвина и «Капитале». Фрейд совершает революцию в изучении человеческой психики. Зреют первые признаки грядущих потрясений; все говорит о том, что мир, каким его знали доселе, отжил свое и должен умереть. И пышным финалом этого старого мира становится модерн.
Как ни странно, матерью столь непрактичного стиля считается промышленная революция. Художников тошнило от конвейерного производства, и на этом фоне родилась идея о рукотворных, штучных произведениях, о возвращении к ремеслу и средневековым цехам. Таким образом, модерн мечтал о двух вещах: уйти от грохочущей современности в прошлое и спасти красотой весь мир. При этом художники не брезговали новыми технологиями. Поэтому в модерновых зданиях так много стекла, металла и сложной лепнины.
Правильнее было бы рассказать о Викторе Орта, Отто Вагнере или хотя бы о нашем Шехтеле, но я специально выбрала не самого известного венгерского архитектора Эдде Мадьяра и его дворец Реёк в городе Сегеде. Мадьяра называют «венгерским Гауди» за любовь к органическим мотивам. Помимо ирисов на фасаде дворца раньше жили полуголые русалки, но их пришлось убрать под давлением местных жителей. А вскоре после этого не стало и самого Мадьяра. Ему было всего 35 лет, когда в 1912 году он покончил с собой из-за несчастной любви.
Промышленность переживает бурный подъем