Отгремел чемпионат мира. Пожилые краснолицые немцы больше не обливались потом в пригородных электричках. В напитанной влагой Москве стояла душераздирающая жара.
Последние минуты, оставшиеся до заветных шести часов, я грызу скрепку. В этот момент занятие кажется мне невероятно увлекательным. Мерное гудение оргтехники заглушается неистовым стуком печатей. Клацают степлеры, шелестят листы. Периодически пиликает чей-нибудь телефон. Вокруг килограммы, тонны бумаги.
Мне никак не удаётся избавиться от навязчивого ощущения дежавю. Кажется, будто я уже видел всех этих людей, слышал их голоса. Помещение тоже кажется знакомым. Измазанными в чернилах пальцами я судорожно вбиваю в заметки этот текст, пытаясь наконец подытожить начатое несколько месяцев назад. Изгнать это вон. Выдавив из себя пару предложений, я неизменно удаляю написанное и начинаю заново.
Судьба — или то, что люди ошибочно называют судьбой, но что следовало бы называть чередой опрометчивых и поспешных решений — взяла меня за шкирку, как котёнка, и поместила в ту самую точку, в тот самый порочный круг, который я пытался порвать нарочито небрежно, нахрапом. Однако одновременно с этим злодейка подарила мне небольшой утешительный приз: за эти полгода я узнал о самом себе столько, сколько не узнал за предыдущую четверть века. Глубоко-глубоко внутри, в самых недрах сознания, медленно зарождалась уверенность, что рано или поздно все изменится.
Ну а пока цикл замкнулся. История начинает заново. Слыхали про уроборос? Змея кусает свой хвост.
