Всю жизнь, с тех пор как женился Василий, гонял он свою жену. То по пьяному делу жёстким кулаком достанет, то матерное слово вылетит - сколько он помнил, таким и был он с ней до первой мировой войны.
Вернулся оттуда живой. Только без ноги и с деревянным протезом. Первое время терпимо было. Потом снова начались скандалы. И поводов для ревности и обид его Мария не давала, а супруг всё находил причину зацепить её.
Не любили Василия в деревне за такие дела, знали местные, что как напьётся – беда его жинке, однако в чужую семью не лезли.
В старое время, когда церковь действовала, приходской священник не раз выговаривал и стращал Василия Божьим судом за такие побои, но и тогда не слушал он его. А сейчас, при новой власти, не осталось ни храма, ни священника. Некому стало вменять Василию. У советской власти свои заботы были.
Бабы местные жалели её и утешали. По тем временам, разводиться было не принято – это не то, что нынче. Терпение женское – чудо какое крепкое бывает, и откуда Мария только сил находила для этого – одному Богу известно. Сама невысокая, тощая и жилистая – а силёнок в ней было тоже не мало.
Пока муж не пил – все дела по хозяйству спорились. Как уходил в запой и пропадал на недели – самой приходилось управляться. И в поле работает, и воды натаскает, и со скотиной справится и еды приготовит. С ужасом ожидала его возвращения, зная наперёд, чем всё закончится, коли пьяный…
Боялась его, терпела и… любила. Женское сердце – словно неизведанное и глубоко потаённое место в душе, кто разберёт разве?..
Может, чувствовала вину за собой, что пустая была и не родила ему никого? Боль точила её изнутри, сколько она проревела слёз и вымаливала дитя, да всё безуспешно. Василий не раз спьяну попрекал её за это, озлобляясь ещё больше и свирепея, кидался с кулаками. Убегала она в эти минуты вон со двора, видела, что безумен он в таком состоянии.
На её памяти был случай, когда чуть не забил он её брюквой по голове до смерти, за жеребёнка… Привязала она его за шею к дрючку, да не уследила, заработалась. А как кинулась – жеребёнок опутался за дрюк и удушился до смерти. Узнав про это, муж схватил с земли валявшиеся россыпью одну из брюкв и стал бить по её голове. Бьёт и кричит, меняясь на глазах и всё более распаляясь. В кровь голову ей разбил, уже и волосы в крови, а он всё поддаёт сильнее… Сбежались люди на шум, через силу разняли…
Вот так и проходила жизнь у обоих…
Зима стояла суровая. Мороз щипал за уши и носы, если кто из деревенских выскакивал наружу без должной одежды. От натопленных печей, дым подымался над хатами ввысь. Светлые столбы тянулись в небо над всей деревней.
Весть о том, что пропала Мария, разнеслась быстро. Сначала соседи заметили, что не видно и не слышно её. Потом разговоры пошли дальше, пока весть не дошла до представителя местной власти. Председателю Василий толком ничего не мог объяснить, ссылаясь на потерю памяти по пьянке. Прибывший из района дознаватель, тоже ничего нового не узнал. На время следствия, увезли Василия в район.
Был объявлен розыск. Искали в сараях и во дворе Василия, «прошерстили» хату и погреба. Утопая в снегу, осматривали участки по огородам соседних и других ближайших местах. Ничего не обнаружив и не имея доказательств вины Василия, вскоре его отпустили. Зная, какие были отношения у супругов, посчитали, что жена могла попросту не выдержать истязаний и сбежала от мужа.
Так и остался Василий один. Заметно стало, что жить ему не так хорошо, как с женой. До этих событий он не отличался добродушием и многословием, а сейчас замкнулся совсем. Ходил на своём скрипучем протезе в одной поношенной и засаленной одёжке, похудел и зарос щетиной. Время от времени, по ночам соседи слышали из его дома крики. На следующее утро, когда спрашивали его о ночных событиях, либо не отвечал, либо отмахивался.
… Стук в окно. Василий открыл глаза. За окном было темно. Ночь ещё не отступила, и вставать совсем не хотелось. «Возможно, послышалось»…-с надеждой подумал он и снова попытался уснуть.
Кошмары в последнее время стали сниться чаще, да и спать хуже стал.
Стук повторился. На этот раз ещё громче и отчётливее, и так требовательно, что Василий вскочил с койки и замер. Прислушался. За окном тишина. Никто его не звал, хотя, если разобраться, должны были будить не только стуком, но и голосом. Нет, никаких голосов не слышно. Переступая скрипучим протезом, Василий подошёл к окну и присмотрелся…
Мария стояла перед домом…Свет луны освещал её фигуру. Верхней одежды не было совсем. Голова неестественно свисала на бок, и расплетённые волосы спадали вниз. Мертвенная синюшность на лице, открытых плечах и руках. Глаза у неё были закрыты, но пальцы на руках шевелились, словно щупальца. Мария открыла рот и застонала…
Василий закричал и резко отшатнулся от окна. Не удержался на ногах, упал и сильно ударился обо что-то головой. Забытьё…
Сколько он пролежал, Василий не помнил. В окно уже светил свет. Голова сильно болела. С трудом поднявшись, он сел на табурет и долгое время сидел молча. Увиденный ночной призрак не давал покоя… « Не может быть», - подумал он, - «Этого не могло быть…»
Весь остаток дня он успокаивал себя, и даже отметил, что ему стало легче от самовнушения. Только ближе к вечеру, холодок страха стал проникать внутрь и вызывать острую тревогу. Как бы Василий не старался успокаивать себя, внутренний мандраж не отступал. Даже добрая порция самогона не помогала…
Ночью он проснулся сам. Никто не будил. Была полная тишина. Молоточки забили на висках от похмелья, когда Василий попытался встать. Голова кружилась, во рту пылала засуха. Но страшная мысль сверкнула в голове, как молния. Набравшись мужества, Василий подошёл к окну, откуда он вчера лицезрел пропавшую жену. Пусто….Вздох облегчения вышел изнутри. Откуда-то появились силы от радости, что вчерашняя картина – миф, плод воображения, хотя и кошмарный.
Василий прошёл в горницу к ведру с водой, сбил ледяную корочку и зачерпнул полную кружку. Холодная вода сводила зубы и обжигала горло. Мельком, его взгляд коснулся мерзлого окна, выходящим внутрь двора. А оттуда, стоя практически вплотную к нему, мёртвыми глазницами смотрела внутрь… она…
На миг ему показалось, что взгляды их встретились…Она смотрела на него спокойно, не выражая никаких эмоций. Наконец, она открыла рот и издала глухой стон…Подняла руки с извивающими пальцами, и стала стучать в окно.
- Нашла! Нашла тебя! – послышался её голос – не уйдёшь… не уйдёшь…
- Вон пошла! Вон пошла! – приступ ужаса сковал горло Василия и не давал больше ничего произнести. Он запустил в окно кружку с водой. Стекло со звоном разлетелось вдребезги.
- Вон пошла! Сгинь, сука! Сгинь! – орал Василий. Он упал на пол.
Слезами наполнились глаза, дыхание перехватило. Он стал задыхаться…
Её лицо…её мёртвое лицо с вывернутой на бок шеей…Она всё ближе к нему. Её запрокинутое голова и открытые глаза…Эти тёмные глаза смотрят на него… выжигают из него остатки жизни… Он чувствует ледяное дыхание и её пальцы на своём лице…Её шёпот:
- Не уйдёшь…от меня не уйдёшь …заберу с собой….
Утром, встревоженные ночными криками, соседи нашли Василия лежащим на полу. Совершенно обессиленного и измождённого. Мороз выстужал хату из разбитого окна горницы. Его внесли в другую комнату и отправили за врачом.
Позже, когда он немного пришёл в себя, попросил отвезти его в район. В кабинете следователя, он написал признание в убийстве и указал место, где спрятал тело своей жены.
Его поместили в ближайшую больницу для душевнобольных, где, как не трудно догадаться, он больше всего боялся темноты и ночного сна.
Тело Марии было захоронено на деревенском кладбище. Местные жители ещё долго вздыхали, когда вспоминали и поминали бедную женщину.
Одинокий дом Василия так и остался незаселённым. Никто из местных категорически не желал его занимать. Так и стоял он, постепенно разрушаясь и зарастая травой летом, и занесённым сугробами в зимнюю стужу, словно напоминание об этой трагической истории.
Благодарю всех за внимание к рассказу. Подписывайтесь на этот канал, отмечайте лайком, пишите в комментариях. Впереди ещё публикации и разные видео.
Так же рекомендую к прочтению свой рассказ