Автор : Лидия Сенчук
Фильм «Mujhe Insaaf Chahiye» у меня вызывает бурю негативных эмоций, крайнюю степень раздражения и страшное негодование. Казалось бы, ничего удивительного - вполне ожидаемая реакция на такую картину. Отнюдь. Ведь мое возмущение направлено не против отрицательного героя, как, вроде бы, должно быть, а против «униженной и оскорбленной» положительной героини. Даже более того - я отказываюсь видеть в ней положительную героиню и утверждаю, что унижения и оскорбления в отношении этой девицы вытекают из ее несносного характера и неподобающего поведения. Как говорится - «награда» нашла своего «героя». А теперь, чтобы не быть голословной, я объясню свою точку зрения «на пальцах» и представлю доказательную базу моего утверждения, то есть - подробный разбор этого «шедевра» болливудской, простите, «мысли». С «Mujhe Insaaf Chahiye» у меня не заладилось с первых же «минут» нашего «знакомства». То, что «Mujhe Insaaf Chahiye» я не приму, мне стало ясно сразу же, как только я прочитала об этом фильме много лет назад, хотя посмотрела его сравнительно недавно, в 2016 году. Объяснялось все очень просто. Из попавшейся мне на глаза аннотации я узнала, что в «Mujhe Insaaf Chahiye» у Митхуна Чакраборти - глубоко отрицательная роль. Непривычное амплуа любимого актера сразу же настроило меня против такого «неправильного», с моей точки зрения, кино. Во времена безраздельного господства надо мной фильмов Митхуна, подобного «Танцуй, танцуй» и «Танцор Диско», ни о каком плохом мальчике не могло идти и речи. Инстинктивно я уже тогда была готова защищать этого Суреша «до последней капли крови»!!! Я не собиралась вот так, с бухты-барахты, соглашаться с тем, что он - негодяй. В этом меня нужно было убедить!!! Однако, учитывая мое полнейшее невосприятие болливудской кинЫ сделать это было ой, как непросто!!! Насчет фильма - я как в воду глядела. Но актер Митхун Чакраборти к абсолютному и полному провалу «Mujhe Insaaf Chahiye» не имеет никакого отношения. Его герой ожидаемо не укладывается в болливудскую заготовку обязательно примитивного отрицательного персонажа и наделяет атмосферу откровенно глупого кино с неоправданной претензией на истину, в итоге превратившегося в банальный лицемерный спектакль, дыханием жизни. Благодаря Митхуну Чакраборти этот тоскливо-тягостный шаблонный фильм-бичевание о подлейшем подлеце и его невинной жертве становится непредсказуемо-сложным кино с очень неожиданными и совершенно непредусмотренными акцентами. Казалось бы, создатели фильма предусмотрели абсолютно все, чтобы «утопить» героя Митхуна Чакраборти в его грехах. В «Mujhe Insaaf Chahiye» даже само название фильма «играет» против него, изначально настраивая на определенное, исключительно отрицательное восприятие Суреша как редкостного подлеца и негодяя, действовавшего с целью соблазнения исключительно добропорядочной, удивительно неприступной и поразительно невосприимчиво-неуязвимой к чарам раскрасавца-мерзавца милашки Малати, для которой целью в жизни и стало привлечение к ответственности вышеупомянутого закоренелого «преступника столетия» - в назидание таким же негодяям и подлецам. Зло должно быть и будет наказано!!! Как говорится, чтобы другим неповадно было!!! Неотвратимость возмездия за совершенное преступление мне и должны были продемонстрировать. Мощно! Эффектно!! Убедительно!!! Именно так предсказуемо тривиально, в строгом соответствии с утвержденным сценарием и купленными билетами и было бы: где указано - зло злое, на противоположной стороне «баррикады», соответственно, добро доброе. Было бы - если бы не одно «но». Митхуна Чакраборти образ отрицательной «иконы» категорически не устроил. Быть всего лишь красивым внешним фоном «с душком» для слезливо-страдательной женской истории и запомнится только не джентльменским «поматросил и был таков» для этого актера, к счастью, миссия, невыполнимая. Поэтому демонстративное наказание плохого мальчика в итоге оказалось полным пшиком. Вместо упрощенного и вполне достаточного образа красавца-мерзавца Митхун сыграл такого героя, в котором сквозь его наглость и беспринципность, как грязную, выставленную напоказ витрину, нельзя не увидеть горение, пусть и очень слабое, человеческой души, способной на любовь, благодаря чему окажется возможным будущий перелом Суреша, через который он пройдет, чтобы стать человеком, а не быть особью мужского пола о двух ногах, пусть и с внешностью, достойной богов. Такой неоднозначный герой показал полнейшую несостоятельность заданной примитивной «матрицы» фильма. Заявленный с фанфарами законченный мерзавец и негодяй отсутствовал. Так же, как и в помине не было добропорядочной героини, чья история не только оставила меня совершенно равнодушной, но сама героиня вызвала глубочайшее раздражение и крайнюю неприязнь. С трудом осиленный «Mujhe Insaaf Chahiye», особенно его обличительно-снотворная судебная часть, первоначально не впечатлил меня настолько, что сразу же был забыт более, чем на два года. Я решила, как минимум, что предвзята - в такой степени, которая исключает восприятие этого фильма без излишнего эмоционального фона и его объективную оценку. Чем и объяснила свое глубочайшее разочарование «Mujhe Insaaf Chahiye», постаравшись выбросить его из головы. Но мне очень не хотелось признавать свое поражение и я решила довести таки дело до финала, доказав, прежде всего - себе самой, что в отношении Суреша была права - дело вовсе не в том, что я боготворю Митхуна Чакраборти и готова на многое закрыть глаза. Поэтому спустя некоторое время я все же вернулась к повторному просмотру, к счастью для себя поняв очевидное - в «Mujhe Insaaf Chahiye» все-таки есть над чем подумать!!! и моя одержимость Митхуном здесь совершенно ни при чем!!! Суреш Митхуна оказывается настолько ярким и притягательно искренним на фоне остальной жалкой шаблонной болливудщины, что становится ясно - эта загадка, несомненно, стоит моего внимания. Я не ошиблась, сделав ставку именно на него!!! Образ подлеца Суреша сразу же, буквально с начальных кадров фильма дает ощутимую и достаточно глубокую трещину, красной линией пронзая «Mujhe Insaaf Chahiye» насквозь, увеличиваясь от кадра к кадру, разбивая целостную картинку казалось бы правильного, до идиотизма!!! учебного фильма-пособия о наказании очень плохого мальчика, который неподобающим образом поступил с очень хорошей девочкой. Негативное впечатление от положительной героини фильма было максимально усилено показательным судилищем, усилиями адвоката Шакунталы-Рекхи и пострадавшей Малати успешно превращенным в скучнейшее фарс-шоу образца 80-х годов, окончательно похоронившем робкие ростки моего сочувствия к все же обманутой, хотя явно не такой уж наивной и совсем не выглядевшей доверчивой дурочкой девушке, которая бездумно «проглотит» любую «конфетку» и слепо пойдет на «заклание». Эта весьма активная, даже разбитная девица на поверку оказалась обычной пакостной злобной стервочкой, чьи беды вполне закономерны и заслужены. Даже более того, эту женщину смело можно назвать моральным уродом. В итоге я полностью, без всяких «но», несмотря ни на что - была на «темной» стороне «Mujhe Insaaf Chahiye». Суреш, конечно же, далеко не пай-мальчик, но он тот, кто из полностью сосредоточенного на себе и своих удовольствиях легкомысленного красавчика, «щелкавшего девушек как орехи», в корне преображаясь, судилище над собой пропускает через свою душу, становясь человеком, научившимся ценить Любовь, а не подменяющие ее плотские забавы, тем человеком, для которого источником солнечного света будут глаза единственной для него женщины. Увешанной лаврами победительницы непреклонной Малати этой единственной быть не суждено. Ни для кого!!! Ее гордынный отказ от брака с «недостойным» Сурешем поражает степенью озлобленности, что для меня не имеет оправдания. Смотря в глаза Суреша после суда над ним я вижу не бездушного красавчика, который с видом побитой собаки жалко удалился восвояси, а того, кто свое преступление и свои ошибки сумел осознать. И рядом с такой искренней болью - торжествующая победительница, которая на самом деле оказалась в проигрыше, но даже этого не поняла. Дело она выиграла. Юридически. Но проиграла его как женщина, как человек, превратившись в бездушную машину для мщения. Контраст между Сурешем и Малати - поразительный, только подчеркнувший зыбкость и размытость обозначенных в фильме границ между отрицательным героем Митхуна Чакраборти и положительной героиней Рати Агнихотри. Своей нелепостью «Mujhe Insaaf Chahiye» поражает уже с самого начала. Чего стоит пафосное открытие школы и церемония награждения отличившихся, вернее - отличившегося ученика. Да все бы ничего. Советский детский (!!!) фильм «Приключения Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные» с девочкой-вундеркиндом Машей многие видели, нас таким не удивишь. Но, что особенно интересно - на открытие детской!!! школы!!! устроители праздника умудрились пригласить человека, бывшего под судом за отказ жениться и заставлявшего женщину сделать аборт!!! Его преступление было доказано и репутация уничтожена!!! И что же??? А ничего!!! Прошло не так много времени и этот же преступник теперь уже в качестве уважаемого гостя(!!!) вручает призы, выслушивая многочисленные похвалы в свой адрес. Диссонанс по этому поводу создателей фильма явно не смутил. Право, какие мелочи! И после ТАКОГО я должна серьезно воспринимать подобную чушь??? Отправился бы этот болливудский «шедевр» в мусорную корзину после пары минут просмотра, если бы не Митхун Чакраборти!!! С первых же кадров фильма нам дают понять, что речь пойдет о нелицеприятном прошлом главного героя, мило воркующего со своей женой. При этом, определяюще важно (хочешь - не хочешь) то, что этот герой - хороший семьянин и заботливый муж. Примем сей факт, как данность, и будем от него отталкиваться - оснований считать, что это не так, нам не предоставили. Правда, в прокатном советском варианте начальные и заключительные эпизоды о Суреше из его другой, новой жизни в качестве примерного семьянина благополучно вырезали. Такой Суреш не очень вписывался в идеальную картинку, иллюстрирующую преступника и его преступление на противовесе с заслуженно понесенным наказанием и попутным утверждением торжества справедливости на костях распятого на его же ошибках негодяя, поэтому эти кадры предпочли «не заметить». И далее все идет, как по маслу. Своей развязностью и нахальным напором этот красавчик ожидаемо вызывает бурное негодование и возмущение. Чувство благосклонного снисхождения к его легкомысленному поведению и попытки хоть как-то оправдать этого обманщика возникают, скорее, из-за уникальной красоты Митхуна и его ураганного мужского обаяния. Однако, при всей своей значимости, вырезанные кадры для меня не являются определяющими в опровержении мнения о Суреше как в корне испорченном, лишенном совести и стыда, пустом и безответственном прожигателе жизни. Преображение Суреша одним возрастным изменением (остепенился, нагулялся, время все расставило по местам, осознал и все понял) не может быть объяснено. Хотя бы из-за его батюшки, с ног до головы одетого в белоснежные одежды благопристойности и добропорядочности, но с черной душой демона из преисподней, которому прошедшие лета и благородные седины этого самого благородства не добавили ни на йоту и не изменили сущность убежденного циника, привыкшего пользоваться людьми исключительно только в своих интересах, и воспринимавшего семью не более, чем необходимым приложением к своему статусу. Аналогичное «взросление и возмужание» было уготовано и для Суреша, перед чьими глазами простиралась проторенная дорога «жизненного пути» своего отца, что сложно поставить в вину сыну, который находился под влиянием отцовской силы и властности. Изменение Суреша происходит не в начальных эпизодах «виртуально-отдаленного» от основных событий будущего, словно по мановению волшебной палочки выключая в нем негодяя и вынуждая «заблудшую овцу» встать на путь истинный, раскаяться и признать свои ошибки, которых у него, конечно же, не отнять! к тому же показанном вскользь и как бы между прочим. И без этих кадров для меня достаточно Суреша непосредственно в самом фильме, чтобы исключить героя Митхуна из «расстрельных списков исчадия ада», самое большое «преступление» которого заключается в том, что мужской персонаж «Mujhe Insaaf Chahiye», к сожалению для его женского состава, оказался, слишком ярким, притягательным и выразительным. Перемена в Суреше интересна своим постепенным проявлением «в режиме реального времени», шаг за шагом, в течение всего фильма. Сразу же становится понятно, что смотреть «Mujhe Insaaf Chahiye» я буду вовсе не для того, чтобы переживать за бедняжку Малати, кипя праведным гневом по отношению к покусившемуся на честь и достоинство невинной девушки «ах, какому мерзавцу!!!» Сурешу. Итак, вопросов к этому фильму более, чем достаточно... Настолько ли Суреш, на которого упивающаяся «победой» Малати изливает все свое презрение, сквозь зубы цедя слова, добивающие поверженного противника, - закоренелый преступник??? Настолько ли Суреш, боль в глазах которого говорила вовсе не об уязвленном самолюбии и злобе зарвавшегося молодчика, - негодяй, на ком «пробу ставить негде»??? Настолько ли Суреш, нашедший в себе силы не обозлиться, сумевший, несмотря на то, что ему безапелляционно было отказано в праве быть человеком, все же стать им, - отъявленный подлец??? Настолько ли Малати, превратившая свою жизнь в борьбу с Сурешем, продолжая свою бесконечную войну с ним, как те солдаты, которые и в мирной жизни в своих снах все равно поднимаются в атаку, - невинная жертва, принужденная к совершению греха вопреки желанию и несмотря на сопротивление, говоря без прикрас, чуть ли не изнасилованная??? Или, «чуть ли» - можно смело опустить, ведь бедняжка Малати была явно не в себе (возраст, гормоны, чувства и прочая - ну, какой с нее спрос?), чем негодяй Суреш подло и воспользовался. Не так ли надо понимать невнятное блеяние истицы в суде - если включить фильм на упомянутом эпизоде, то впечатление о том, что девица была изнасилована, не может не возникнуть. Вполне понятное желание воздать обидчику по «заслуженным им заслугам», которое заставило Малати, несмотря на условности общества, вступить с ним в противоборство за будущее своего сына (присовокупив сюда еще и борьбу за права всех женщин Индии, без чего масштаб битвы, видимо, представлялся не таким впечатляющим) со временем приобретает болезненно-извращенные черты, полностью обесценивающие ее стремление отстоять права ребенка. Малати проповедует о любви и борьбе за справедливость, а сама дышит ненавистью. Я вижу страшную женщину, положившую на алтарь мести собственного сына, не погнушавшуюся тем, чтобы использовать его в своей вендетте. Именно об этом говорят крайне неприятные кадры с ребенком «судьей и прокурором в одном лице», своей вытянутой рукой «пригвождающего» Суреша к доске его вечного, несмываемого никакими искренними слезами раскаяния позора, с поразительно равнодушно-деревянным отношением, проявившего совершенно не ту реакцию, какую ожидаешь от малыша, впервые в жизни увидевшего своего отца. Становится ясно, что важное слово «отец» для этого человечка - пустой звук, а Суреш, его «обозначающий», прозрачен и бестелесен настолько, что если бы этого мальчика не спросили о нем, ему бы и в голову не пришло сообщить об этом. Посидел бы рядом с посторонним во всех смыслах человеком «по имени отец», ушел и забыл. Получается, именно так воспитала своего сына «простившая» Суреша Малати. Смотря на вполне счастливого малыша не могу избавиться от ощущения какой-то противоестественности происходящего, испытывая острейшее чувство жалости к ребенку, которого намеренно и безжалостно лишили такого отца, который искренней любовью готов был искупить свою вину перед ним и перед его матерью. При этом невозможно не задаться вопросом - как «любящая» мать готовила сына к такой важной встрече??? Поразительная сыновья невосприимчивость и отталкивающая взрослая невозмутимость к своему небезгрешному, но все же отцу, свидетельствует о манипулировании Малати неокрепшим сознанием своего ребенка, который в этом возрасте не способен осознать всю тяжесть человеческих ошибок и проступков. Для растущего в неполной семье мальчика, убежденного в своем абсолютном счастье именно в такой семье, вопрос о том, почему его отец не с ним, на повестке дня не стоял, что уже не может считаться нормальным. Невозможно не почувствовать неправильность приютской жизни, ведь даже самый лучший приют не способен заменить ребенку семью, в которой только отцовская и материнская любовь в своей совокупности являются основой для полноценного развития детей. Какую историю своему малышу рассказывала Малати, убаюкивая его на руках? Неужели со всеми подробностями, включая и то, как ее честь и достоинство брали «силой» и почему так легко она сдалась на милость победителя??? На «каком языке» можно разговаривать с мальчиком о таких вещах в этом возрасте??? История о «героически погибшем еще до его рождения отце-полярнике, летчике-испытателе, исследователе (в индийских вариациях) отбрасывается сразу - «любительница только правды» Малати идет до конца и преподносит всю горечь о своей жизни малышу именно тогда, когда никакое, даже максимально корректное изложение не способно донести до ребенка все произошедшее без риска травмировать его психику. Или, может быть так - у малыша есть очень хорошая мама, зачем ему очень плохой папа??? Или - зачем ему вообще папа??? И одним ли многозначительным жестом ограничился бы сын Суреша, будь он постарше, которому могло показаться, что наказание для Суреша не соответствует тяжести его преступления??? Трогательные кадры с Малати и ее сыном негативное впечатление только усиливают. Слишком старательно показушна их умильность на резком контрасте с ненавистью, которая кипит в этой женщине. «Игра на публику» подчеркивается потрясенным взглядом Суреша, чьи глаза, как островок подлинных в искреннем проявлении чувств, не могут оставить меня равнодушной… особенно - рядом с лицемерной Малати, одной рукой ласково гладящей своего сына по голове, а другой им же закрывающей рваные дыры своей мести. «Ты пожалеешь об этом через года...» - в них вся Малати, для которой осознание Сурешем своих ошибок, впрочем, как и полнейшее их непризнание, не имеет никакого значения. Приговор был окончательным и пересмотру в любом случае!!! не подлежал!!! Со временем Малати стала по-садистски изобретательной в выборе способа, КАК ИМЕННО напомнить Сурешу о том, что ничего не забыто - сцена ее неожиданного появления весьма показательна какой-то жуткой изощренностью того страшного положения, в котором оказался ошеломленный Суреш. Малати, устроившая таким извращенным способом первую встречу отца и сына, только доказывает свою полную материнскую несостоятельность. Но не только. Это демонстрация ее деградации как личности. Дамочка спокойно-безучастно наблюдает за происходящим, ожидая, как бомба взорвется под ногами ничего не подозревающего Суреша, а потом так же преспокойно уходит, оставив после себя «разрушенный Карфаген». Самое поразительное то, что эта мадам не соизволила присутствовать на награждении собственного ребенка!!! Вернее, следила за этим праздником «из-за угла», скрываясь, как преступница!!! И это учитывая ее статус в школе, которую она сама же основала!!! Она была обязана!!! сидеть рядом с уважаемыми гостями или, как любящая мать, хотя бы в первом ряду среди приглашенных!!! Можно предположить, что так и было, а Суреш мог ее и не заметить - она, как скромный человек, не стремящийся к особому вниманию, затерялась среди большого количества людей. Но нам ее не показывают, из чего можно сделать вывод - она там отсутствовала!!! Конечно же, ведь тогда бы не было такого эффекта от ее появления!!! И пусть меня попробуют убедить в том, что это - не подлый расчет!!! А если допустить, что ребенок ничего бы не сказал, и сама Малати не стала бы показываться на глаза Сурешу? - он так и не узнал бы, что рядом с ним был его сын??? Вершительница судеб Малати легко и непринужденно уничтожает счастливый!!! (что очень важно!!!) брак Суреша, чтобы в конце фильма вновь «милостиво» воссоединить его с женой. Непонятно только, почему эта особа решила, что у нее есть право вмешиваться в жизнь человека, которого много лет назад она сама же оттолкнула. Мадам не устраивает Суреш??? Нет проблем, мадам будет жить в гордом одиночестве. Это выбор мадам. Какое у мадам может быть дело к тому, кто ее ОЧЕНЬ недостоин? Или мадам все же очень хочется сделать гадость??? Ой, простите, что вы, мадам не такая… Все это было бы смешно, если бы не было так страшно… Но страшно далеко не всем… Читала комментарии тех зрителей, которые были в полном восторге от такого поворота событий, а заодно, естественно, и от Малати. Но, что странно, никаких восторгов выдавить из себя не получается. Может быть потому, что соответствующей реакцией на гнусную мерзость женщины, которая под маской участия и благочестия подлой змеей влезла в жизнь людей, действительно любящих друг друга, может быть только возмущение и осуждение. Малати уже в начале «Mujhe Insaaf Chahiye» вызывает у меня стойкое неприятие, что в дальнейшем будет только возрастать. Надо быть Человеком, чтобы уметь признавать свои ошибки и просить о прощении, но таким же Человеком надо быть, чтобы прощать. Прощать не на словах… Митхун убедителен в том, что Суреш - Человек, достойный прощения, чего не могу сказать о «простившей» Малати, отталкивающе-омерзительной в своей озлобленности, которая все равно продолжает обвинять Суреша и весь несовершенный мир в выпавших на ее долю испытаниях, прозорливо видя изъяны других, но закрывая глаза на свои, не желая расставаться с очень удобной короной «великомученицы» и «безвинной страдалицы», превосходно маскирующей ее собственные моральные провалы. Спустя годы ломать комедию мадам Брошкиной надоело. А не поработать ли дамочке с таким «обостренным чувством справедливости», пылившемся на антресолях, Богиней Возмездия? Ау, где там такой-сякой Суреш, который преспокойно живет и здравствует все это время, пока бедняжка Малати пашет, как «раб на галерах», ой, простите - воспитывает его сына??? Спасибо «находчивым» сценаристам «Mujhe Insaaf Chahiye» - очень вовремя, как нельзя кстати, этот Суреш попадается под руку заскучавшей было Малати, безмятежный и до безобразия счастливый. КАК ЖЕ - ТАК??? Этот вопиющий недосмотр Госпожи Судьбы необходимо было срочно исправить! И тогда всесокрушающим бумерангом Малати врывается в жизнь Суреша - тяжелое, почти забытое прошлое становится его страшным настоящим. С этого момента жизнь Суреша превращается в кошмар. Его счастливая семейная идиллия рассыпается, как карточный домик. А в том, что счастье было настоящее, не показное, нет ни малейшего сомнения, настолько нежные и теплые отношения разговаривающих на языке любви и понимающих друг друга без слов мужчины и женщины легкими штрихами показали Митхун и Ранджита. «Но искра лжи, сокрытая в засаде, потом пожаром прорезает тьму». Утаив от своей жены горькую правду из прошлого, чему вполне можно найти массу объяснений и оправданий, Суреш не учел того, что «нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы», понадеявшись на то, что все его ошибки остались далеко позади. А зря… На его беду кому-то очень захотелось поиграть человеческими судьбами и написать продолжение романа «Преступление» - главу «Наказание». Не могу не сказать и о том, что предложенная ситуация, когда жена ничего не знала о неблаговидном прошлом своего мужа, как минимум, странная. И это учитывая огромный общественный резонанс судебного дела Суреша, как и то, что его жена по определению не могла пройти мимо такого скандала. К тому же, она сама говорит Малати, что много слышала о ее жизни и восхищается ее мужеством и стойкостью. Вопрос - за кого создатели «Mujhe Insaaf Chahiye» принимают своих зрителей??? Ответ можно взять из фильма «Собака Баскервилей», он как нельзя более сюда подойдет. Дальнейший разговор «по душам» между Сурешем и его женой по накалу ожидаемо напоминал поле битвы с непредсказуемыми последствиями, когда выяснилось - он не напрасно опасался рассказывать о своем неприглядном прошлом. Естественно, Суреш все отрицает, пытаясь избежать катастрофы. И я прекрасно понимаю героя Митхуна. Почему он должен оправдываться за то, что не по своей воле и в абсолютно категорической форме был исключен из жизни своего ребенка??? Обстановка обостряется еще сильнее, когда жена Суреша отправляется к Малати. Последующий разговор героинь Ранджиты и Рати интересен только в качестве прелюдии к предстоящему повествованию о Суреше, когда с нетерпением ожидаешь появления непосредственного виновника этой заварушки. Тошнотворно-слезливое откровение Малати у бюста безвременно покинувшей сей бренный мир в тяжелой борьбе за права угнетенных женщин Индии адвоката Шакунталы, роль которой крайне заурядно сыграла Рекха, и все её, как и той же Шакунталы последующие пламенные речи (неважно где и по какому поводу) ожидаемо вызывают неизменное раздражение своей показательной драматичностью и пафосной сентиментальщиной, и так же совершенно ничтожны по произведенному на меня впечатлению, сопровождаясь стойким желанием вздремнуть, чему вообще предельно сложно было противиться при просмотре этой кинЫ в те моменты, когда блистательный и неудержимый Митхун уступал место снотворным героиням «Mujhe Insaaf Chahiye».