(Продолжение. Начало - здесь)
Глава третья
Услышав, что разговор идет о нем, точнее, о его жене, граф Монтекристо прислушался.
— Я бы с удовольствием познакомился с этой аппетитной графиней поближе, — донеслось до него. Голос принадлежал известному фехтовальщику и бретеру[1] барону Максиму Соколовскому. Последняя фраза прозвучала громче других, из чего граф сделал вывод, что это проделано специально, чтобы она достигла его ушей.
«Просто петушится? Или же задирает по чьей-то просьбе? Неужели опять англичане дуркуют?» — мелькнуло в голове у графа. Он громко отозвался на реплику задиры:
— У нашего петушка никак рожки проклюнулись? Хотел бы я посмотреть на него, если бы это услышала его дражайшая супруга. Он кукарекал бы, прыгая козлом, до самого дома. А дома она сковородкой в момент вогнала бы ему проклюнувшиеся рожки до самой задницы.
Зал дружно грохнул от хохота. Все знали, что жена барона была очень ревнива, а сам он был абсолютным подкаблучником.
Перенести такое барон не мог. Красный от гнева, он подскочил к графу Монтекристо и попытался кинуть перчатку ему в лицо, но не попал.
— Я вас…
— Молчать, барон! За дуэль во время военного положения, которое никто не отменял, полагается смертная казнь. Или вы забыли? Поэтому за вашу дерзость я вам, дураку, просто дам в морду.
Едва закончив фразу, граф от души отрихтовал нос барона, отчего тот пропахал по паркету метров пять, пока на пути не встретились чьи-то ноги.
Там он и замер, заливая паркет кровью из развороченного носа.
— Не стоило из-за дурака руки пачкать, дорогой, — невозмутимо заметила графиня.
В зале поднялся страшный переполох. Граф и графиня Монтекристо не спеша покинули помещение.
На следующий день графу Монтекристо все же принесли оформленный по всем правилам вызов на дуэль.
— Насморк у Максика прошел? — поинтересовался граф у секунданта, зная, что все будет передано Соколовскому. — Не помешает драться?
— Не помешает, — хмуро бросил один из секундантов. — Какое оружие?
— Говорят, барон хороший фехтовальщик? В таком случае — шпага. Я слишком хорошо стреляю, и не хочу ставить барона в неравное положение, — с усмешкой ответил граф.
— Боюсь, что завтра вы ухмыляться перестанете. Барон вас не пощадит. На шпаге ему нет равных.
— Мне так страшно, так страшно, — закатив глаза, продолжил ерничать граф. — Где и когда?
Согласовав все вопросы, секунданты вскоре удалились. Учитывая суровость наказания за дуэль в военное время, граф Монтекристо не стал подвергать лишней опасности своих друзей и прискакал к месту дуэли один. Когда барон узнал, что секундантов со стороны противника не будет, лишь молча пожал плечами.
Поединок проходил в уединенном полудиком садике, примыкающем к городской крепостной стене. Первым выпад сделал барон. Его противник легко парировал удар, который ранее для многих и многих оказывался фатальным. Барон даже умудрился каким-то чудом парировать стремительный контратакующий выпад графа. Но он тут же почувствовал болезненный укол в кисть держащей шпагу руки. Рука всего на миг дрогнула и ослабила хватку. Однако этого мига оказалось достаточно. Внезапно шпага барона вырвалась из его руки, со свистом рассекла воздух и смачно воткнулась в дерево, всего на несколько сантиметров миновав голову одного из секундантов. И тут же раздался болезненный вскрик барона: клинок графа проткнул его левое плечо.
— В следующий раз распустите язык — оставлю без языка, — очень убедительно сказал граф. И, внимательно глядя в глаза барону, добавил:
— И советую поменьше прислушиваться к науськиваниям ваших английских приятелей. Пусть дерутся сами.
По реакции барона граф Монтекристо понял, что попал в цель. Он окинул взглядом место действия. Секундант, возле которого пролетела шпага, неотрывно смотрел на все еще слегка покачивающийся рядом с его головой эфес. Лицо его было смертельно бледным. Второй секундант, слегка приоткрыв рот, растерянно смотрел на зажимающего рукой рану барона. Секундант явно был в шоке от того, что его кумир, непобедимый Максим Соколовский, был так быстро повержен. Лишь присутствующий тут же доктор не потерял самообладания. Он шагнул к барону, быстро осмотрел рану и выдал вердикт:
— Ничего страшного. Можно сказать, царапина. Лезвие не зацепило ничего важного. Через пару недель плечо будет в полном порядке.
Граф кивнул, принимая информацию к сведению, слегка поклонился всем общим поклоном и произнес:
— Надеюсь, инцидент исчерпан.
Затем он шагнул к Грому, одним движением взлетел в седло и галопом покинул место дуэли.
…Несколько часов спустя граф Монтекристо уже знал, с кем из смоленских англофилов общался последнее время барон Соколовский. Той же ночью шикарный дом любителя туманного Альбиона внезапно загорелся. Прибывшие пожарные справиться с огнем не смогли. Никто из проживавших в особняке не пострадал, но сам дом сгорел дотла.
* * *
Наутро граф Монтекристо был у Кутузова.
После той памятной демонстрации нового оружия отношение фельдмаршала к графу Монтекристо изменилось. Если раньше он относился к нему несколько покровительственно, то теперь это была странная смесь удивления, восхищения и в то же время некоторой настороженности. Тогда, задав вопрос о том, какое предложение граф сделал княгине Нарышкиной и услышав в ответ «я предложил ей стать польской королевой», фельдмаршал спросил его: «Кто вы?». И услышал в ответ: «Обманывать вас не хочу, а сказать правду не могу. Но можете не сомневаться в одном: я искренне и полностью предан России». — «В этом я никогда не сомневался, граф».
Кутузов принял его сразу.
— Случилось что, граф? Или просто старика проведать решили?
Граф Монтекристо подивился живости и энергии, прозвучавших в голосе фельдмаршала. Как он помнил из истории, после изгнания Наполеона из России Кутузов решил, что его жизненная миссия выполнена и почти сразу ушел в мир иной.
Но весть о предстоящем походе на Константинополь буквально преобразила старого вояку, и он совсем не собирался помирать, вовсю демонстрируя энергичную деятельность.
— Попрощаться зашел, Михаил Илларионович. Вчера англичанка попыталась нагадить. Нащупали они меня. Надо менять дислокацию.
— Какая англичанка? — не сразу сообразил Кутузов.
— Я так называю Англию, — усмехнулся граф. — Они, видимо, прознали кое-что о моей роли в перевооружении наполеоновской армии и приняли решение избавиться от меня. Вчера один бретер и мастер шпаги попытался свести со мной счеты. Не получилось. Но могут придумать что-нибудь еще. Я выяснил, что его науськивал известный англофил князь R *.
— Постой-постой! Это тот, у которого сгорел сегодня ночью дом?
— Сгорел дом? Надо же, какое совпадение, — сделал невинные глаза граф Монтекристо. — Ну, Бог шельму метит.
Фельдмаршал внимательно посмотрел на него.
— А как фамилия этого бретера? Он посмел вызвать вас на дуэль, несмотря на указ?
— Карточные долги, какая-нибудь интрижка… Скорее всего, его поймали на чем-то таком. Но вы не волнуйтесь, Ваше Сиятельство, он свое получил. Я свернул ему нос и проткнул плечо. Исключительно в воспитательных целях. Говорить о моей жене гадости не позволено никому. Ничего страшного: через пару недель будет, как огурчик. Драться он умеет и еще погоняет турок. Так что сделайте вид, что вы ничего не знаете. А мне нужно сменить климат. Раз нащупали, будут пробовать снова и снова. И какой-нибудь выстрел из-за угла может оказаться успешным. Не хотелось бы. Да и дела я здесь закончил. Войска обучаются владению новым оружием и тактике его применения. Люди Дениса Давыдова тоже готовятся полным ходом. Я привлек Чернышева. Он будет работать по Москве и Санкт-Петербургу с основным заданием — не дать англичанам переубедить царя в отношении договора с Наполеоном. Должен справиться. Шустрый парень. А я — в Кёнигсберг, приступать к обязанностям генерал-губернатора. Хочу успеть подготовить армию Шарнхорста и часть ее перекинуть в помощь Давыдову. Пехота ему в Болгарии понадобится, а отвлекать основные силы не хотелось бы.
— Мысль хорошая. Держите меня в курсе.
— Всенепременно, Ваше Сиятельство. Хорошо бы знать, когда вы планируете начинать кампанию? Сколько времени на подготовку у меня есть?
— Ориентируйтесь на середину июля. К этому времени все должно быть готово, — после небольшой паузы ответил Кутузов.
— Отлично. Время еще есть, должен успеть. Мне пора, однако. Разрешите идти, господин фельдмаршал?
— Идите, граф. — И добавил ему уже в спину:
— А вы страшный противник, генерал. Хорошо, что вы играете на нашей стороне.
Полуобернувшись, граф ответил с улыбкой:
— То же самое можно сказать и о вас, Ваше Сиятельство.
И вышел за дверь. Фельдмаршал проводил его задумчивым взглядом.
[1] Задире.
(Продолжение - тут. Предыдущая часть - здесь. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы).