Боровск, небольшой городок в Калужской области, просто наполнен удивительными историями. Центр русского старообрядчества, место ссылки опальных протопопа Аввакума и боярыни Феодосии Морозовой, место, где преподавал отец русской космонавтики Константин Циолковский и его учитель – Владимир Федоров… А еще тут что ни дом, то фреска…
Параллельный Боровск
Древние русские города часто известны своими народными промыслами – игрушками, посудой, вышивкой. В Боровске ничего подобного никогда не было. Зато здесь есть… росписи. Вернее, стенописи на фасадах многих зданий. Их автор – Владимир Александрович Овчинников. По профессии он не художник, а строитель, и рисовать начал, только когда вышел на пенсию. Строителю масштабы городских стен для живописных экспериментов подошли больше, чем холсты. Что изображать на фасадах? Овчинников стал советоваться с народом. Многие высказывались за историческую тему: с ней не испишешься. И вот со стен уже много лет на нынешних жителей смотрят их предки. Или не смотрят даже – занимаются своими делами: ведут торговлю, собирают урожай, чаевничают... Так Боровск прошлого встретился с современным. Каждый рисунок дополняют стихи жены мастера – Эльвиры Частиковой. Кисть и слово – чем не основа? Один из альбомов-путеводителей по городу, составленный по картинам Овчинникова, так и называется.
От Куликова поля до стояния на Угре
В путеводителе Овчинникова интересных мест множество – памятники, храмы, исторические здания. Есть здесь и камень в честь героев Куликова поля. Стоит на одной из смотровых площадок, с которой открывается живописнейший вид на город и его окрестности. Но где Боровск и где битва? Какое он имеет к ней отношение? Оказывается, самое прямое. Однако обо всем по порядку. Годом основания Боровска считается 1358. Именно в этом году в грамотах князя Московского Ивана Красного встречается первое упоминание о нем. Князь Иван поделил свои города и вотчины между сыновьями. Боровск отошел во владение Дмитрию Ивановичу, известному как Дмитрий Донской. Ну а Дмитрий затем передал город своему двоюродному брату Владимиру Андреевичу в качестве свадебного подарка.
Владимир Серпуховско-Боровский был тем, кого сегодня именуют крепким хозяйственником. Он поставил здесь крепость на городище, построил храмы, монастыри и первые каменные здания. В 1380 году Дмитрий Иванович, отправляясь на битву с татарами на Куликово поле, позвал на помощь русских князей. Князь Владимир, конечно, откликнулся. Именно боровское ополчение, собранное им, стало основой засадного полка на Куликовом поле, а боровчанин Михаил Бренк – оруженосцем и официальным двойником князя Дмитрия. Когда Дмитрия начали окружать враги, Бренк сел на его коня, взял в руки княжье знамя и увел татар за собой. Михаил погиб, но прозвище Храбрый получил не он, а князь Владимир. Такая вот историческая несправедливость…
Через 100 лет, в 1480 году Боровск опять отметился в истории России – на этот раз в Великом стоянии на Угре. Именно в Боровске находилась ставка Ивана III , здесь формировались войска, отсюда шло командование. Впрочем, сам бой до города (который, кстати, входил в кольцо оборонительных сооружений вокруг Москвы) не докатился.
Протопоп Аввакум и боярыня Морозова
Так сложилось, что на протяжении нескольких веков Боровск был центром русского старообрядчества. И именно сюда в ссылку в 1666 году был отправлен сначала опальный протопоп Аввакум, убежденный в правильности лишь древней православной веры, а потом верные его последовательницы – боярыня Феодосия Морозова и ее сестра, княгиня Евдокия Урусова. В Боровске сохранились и Свято-Петровский монастырь, в котором в начале своего заточения находился Аввакум (за упорство и за то, что даже монахов он умудрялся уводить в раскол, Аввакума потом сожгли в срубе, а пепел развеяли по ветру), и здание тюремного острога, куда заключили Морозову и Урусову. Правда, на протяжении веков острог многократно перестраивался и менял свое назначение: здесь находились и военные казармы, и училище, в котором преподавал среди прочих Циолковский, но первый этаж и подземная часть сохранились аутентичными. К слову, в остроге у боярыни и княгини жизнь была вполне сносной. Стражу боровчане-старообрядцы подкупили, так что заключенным доставляли еду, одежду и письма с воли. А потом, как водится, приехала проверка из столицы, и «синекуре» пришел конец. Стражников выслали в Белозерск на вечное поселение, а узниц поместили в тюремную яму 10-метровой глубины и уморили голодом. Шел 1675 год…
Ровно через 230 лет, в 1905 году, Николай II подписал указ о свободе вероисповедания. И староверы подали на высочайшее имя прошение о том, чтобы поставить на месте гибели сестер-мучениц часовню-памятник. Разрешение получили, но со строительством опоздали: только собрали средства, как случилась революция, следом Гражданская война и победа советской власти с ее неприятием религии. Словом, часовня, внешне напоминающая свечу, была возведена и освящена только в 2007 году. В ней две части – надземная и подземная. Надземная построена так, чтобы свет проникал сверху, и это символ света, к которому стремится душа. Подземная стала символом той ямы, в которой погибли сестры. Сюда перенесли их прах. Напоминают о боярыне Морозовой и княгине Урусовой и образа с иконописным их изображением кисти местного живописца Владимира Кобзаря. Кстати, в Боровск можно приехать и для того, чтобы пройти в его галерее мастер-класс по иконописи.
Главный в городе
Удивительные старинные иконы и замечательные фрески украшают Благовещенский кафедральный собор, колокольня которого видна с любой точки Боровска. Единственный храм, который не закрывался при советской власти, Благовещенский собор хранит уникальные святыни, в том числе икону и посох святого покровителя города преподобного Пафнутия Боровского. Храм объединил в себе две абсолютно разные архитектурные эпохи. К более древней принадлежит белокаменный, с пятью главками четверик, возведенный в конце XVII века. Более современными, первой четверти XIX века, являются два придела – в честь Николая Чудотворца и в честь Казанской иконы Божьей Матери. Они были построены в 1825 году, через 13 лет после наполеоновского нашествия, почти полностью уничтожившего город. Древние иконы французы, пять дней простоявшие в Боровске, нещадно жгли, сдирая с них драгоценные оклады. Однако Наполеон, чтобы сохранить мобильность армии, повелел сбрасывать с обозов награбленное. И до сих пор на берегах Протвы ищут якобы зарытый здесь французами клад. Золота-бриллиантов не нашли, зато обнаружили чудом уцелевшую деревянную икону-статую XIV века, которую называют Николой Можайским. Нашли и отнесли в собор. Таких статуй, не характерных для православных храмов, здесь несколько, и у каждой своя история… А еще каждые четверть часа Боровск слышит голос Благовещенского собора – на его колокольне отбивают ход времени куранты.
На заре покорения космоса
Когда-то на бой курантов ориентировался и философ-космист Николай Федорович Федоров, учитель Константина Эдуардовича Циолковского, который некоторое время преподавал в Боровске, и первый памятник которому в России стоит напротив районной библиотеки. Федоров считал, что изначально в людях была заложена возможность жить где угодно во Вселенной, но эта возможность была потеряна из-за того, что история человечества наполнена грехами. Однако всегда можно встать на путь истинный, главное – вспомнить, как правильно жить. По Федорову, это значит по-настоящему любить ушедших и жить не для себя и не для других, а со всеми и для всех. Если все придут к этому правильному пути, то соединятся атомы всех ушедших, и настанет время, когда люди будут жить не только на земле, но и освоят космос. С молодым Циолковским Федоров познакомился, когда читал лекции в Румянцевской библиотеке в Москве. Почему он посоветовал молодому человеку ехать именно в Боровск, Бог весть, однако юноша совету внял и долгие годы потом преподавал в Боровске. И многие его труды были здесь написаны, и модели дирижаблей он здесь испытывал, и на коньках по льду замерзшей Протвы с учениками гонял. А что касается Федорова (среди его именитых собеседников, кстати, были Толстой, Достоевский и философ Соловьев), то не будь он незаконнорожденным ребенком крепостной и барина и не носи фамилию крестного, была бы у него фамилия… Гагарин. И тогда первый русский философ-космист и первый русский космонавт были бы известны под одной фамилией…
Текст: Алла Красинская