Дело было в далеком 1984 году. Служил я офицером в группе дивизионов ПВО. Как водится, ходил на боевое дежурство. В обязанности дежурного офицера входило суточное нахождение в бункере на громкой связи с командным пунктом (КП), руководство сокращенным боевым расчетом в составе связиста и дизелиста а также в случае объявления тревоги собрать боевой расчет на технической позиции. Обязанности нехитрые и никаких хлопот не доставляли. Особенно в мирное спокойное время. Связист Ванька Сидоров все свои два года бессменно просидел в бункере в своем темном закутке, ел и спал тут же. Дизелист летом сидел в дизеле а зимой в углу связиста.
Однажды зимой примерно в полночь, как обычно, мою бдительность проверил КП. Мне продиктовали секретную шифровку. Я залез в сейф, по шифровальной книге перевел все это на человеческий язык, составил ответ и продиктовал его по громкой. Все как обычно. Дальше ничего интересного до утра не предвиделось, я проверил железную дверь бункера и дал команду "отбой" связисту и дизелисту. Сам лег на столе дежурного головой к громкой связи. В углу грела электрическая печка, мирно потрескивала громкая связь, в шинельке было тепло и я уснул.
Ночью я проснулся от холода. Открыл глаза и ничего не увидел. Электричество отключилось. Печка не работала. В бункере был кромешный мрак. По регламенту надо было будить дизелиста и заводить дизель. Оставлять позицию без электричества было нельзя. Я нехотя встал и в темноте побрел в каморку связиста. Позвал Ваньку, он не ответил. Дизелист тоже. Оба спали крепким сном. Только слышно было какой-то сдавленный хрип. Я зашел в узкий проход и выставил вперед руки, чтобы не напороться на что-нибудь. Шарю, иду. Хрип усиливается и сильно начинает мне не нравиться. Накануне из подразделения комиссовали солдата узбека, который симулировал суицид, вешался, кушал хлорку и резал вены. Закралась нехорошая мысль а вдруг кто повесился...
И вдруг мои руки нащупывают висящие сапоги. Мысли замелькали как кадры. Дежурный офицер спал. Электричество отключили неизвестно когда, кто-то из дежурной смены повесился. Однозначно трибунал.
Щупаю руками выше. Может еще успею вытащить солдата из петли, хрип еще не стих, а становился все страшнее. И тут вместо ног выше сапог я нащупываю веревочки. Повесил, гад, сушиться свои сапоги, а сам дрыхнет и храпит. Страшно храпит, будто висельник в агонии...
Мне еще никогда не было так весело. Опасность миновала и я радостный стал пинать спящую смену без разбора в темноте. Вставайте, родимые, подъем. Надо заводить дизель.
Это событие я хорошо запомнил. Мог надолго заехать в "хату". Повезло. Замечательная у меня была дежурная смена и самая радостная ночь в жизни.
Желаю всем мирного неба над головой. Подписывайтесь и ставьте лайки. Пишите. Буду рад ответить.