Начало - глава 1, глава 2
Рог протрубил. Развернувшись, уехали гости.
Только мелькнули вдали их фигуры и скрылись.
Были сухими глаза у Леира. Он плакал
Сердцем одним, и впервые узнал, что умеет
Сердце рыдать. Он неделю в лесу находился,
Песен не пел, словно песни умолкли навеки,
И, возвратившись, отправился снова за море,
Чтоб обрести на войне не надежду — забвенье;
И королева боялась, что смерти искал он.
Но не нашёл. А Бриэл, царь заморского края,
Эльфам на помощь привёл своих воинов смелых.
Вместе они возвращались обратно с победой.
К дому дорога ведёт, только тяжесть на сердце,
Серым стал мир… Нет, не в мире спокойней, а в битве!
Страх был не властен, когда потерялась надежда,
Если нет страха, то бой — упоенье для эльфа.
Вот разъезжаться пора на распутье с Бриэлом.
Эльфу — домой, а союзнику — к морю, к невесте.
Но им навстречу, по просеке и бездорожью —
Всадник в зелёном — он ранен, хрипит его лошадь.
Войско он видит, слезает с коня, пошатнувшись,
И, поклонившись, Бриэлу вручает посланье:
Царь Таруил просит друга придти на подмогу —
Новые силы враги собирают к границе,
Тьма им количество, движутся быстро, жестоко
Режут и жгут, на пути все сметая преграды.
Войско царя Таруила в сраженьях ослабло,
Раненых много, врага удержать он не сможет.
«Добре, скачи и скажи, что подмога прибудет,
Надобно только нам силы собрать после боя,
Смотр провести, подкрепления с моря дождаться.
Но передай, не замедлим, как можно скорее
Будем».
«С тобой я!» — Леир восклицает тотчас же.
«Эльфам морских рубежей оставлять не годится!
Кто, охраняя ворота, окно растворяет?» —
Друг головою качает…
«Я всё это знаю!
Эльфов домой приведу, за собой не зову их.
Только меня забери защищать Таруила,
Нет мне покоя ни дома, в лесу вековечном,
Ни возле моря на страже. Желаю лишь битвы!»
«Воля твоя. На равнине, в излучине Дымной
У вековечного леса встречать тебя стану
Через неделю». С Бриэлом Леир распрощался
И своё войско увёл, на рассвете вернувшись
В лес золотой. Но в шатёр к королям не явился,
Войско отправил домой — собирать снаряженье,
Раны залечивать. К морю, сменяя дозоры,
Снова идти — за себя назначает он брата.
Сам же, коня развернув, на окраину скачет,
Тем же путем, что когда-то с Альне прискакали,
Мимо могучих дубов, мимо сосен, летящих
В небо бездонное, той же широкой аллеей.
К озеру Найле спускается он по тропинке.
Ехал с вопросом, но слишком боится ответа.
Тихо подходит и смотрит с тревогой на воду.
И расступается гладь перед ним светлым кругом,
И проступает картина: царевич у трона,
Эльфам приносит могучую вечную клятву
Быть королем их. Вода зарябила: правитель
Вечный Леир восседает с женою на троне.
Мелиэль смотрит — с печалью, тоской неизбывной.
Сам он невидящим взглядом скользит по придворным,
Что мимо них с королевой проходят, как тени.
Нет ни надежды в глазах у него, ни сиянья.
Вечна эльфийская клятва. И ненависть вечна.
И никогда не бывало так тускло и мрачно
Ни в вековечном лесу, ни в шатре под Звездою.
Песни молчат, голоса затухают в смятеньи…
Найле опять потемнело — виденье исчезло,
Но лишь на миг. Появилась другая картина:
Серое утро в степи. Ветер, стонут деревья.
Скачет в отчаяньи эльф — только небо закрылось,
Жизнь улетела его вместе с жизнью другою,
Что остаётся ему — лишь конца ожиданье…
Нет, ещё пару секунд — перед зимней разлукой!
Вот подъезжает к дворцу и взбегает в палаты.
В башню взлетает — народ расступается молча,
Песни умолкли, здесь тоже и тускло, и мрачно,
И голоса затухают в смятеньи и горе.
Надо успеть… Он — в альков. Опоздал? Неужели?!..
Но, еле слышным — он ловит дыханье родное,
Руку в морщинах целует, встречается взглядом
С тихой старухой, глаза её только живые —
Те же глаза, в них любовь, но ни капли надежды.
И у него — ни надежды в глазах, ни сиянья.
«Друг мой, Леир, как сама я себе ненавистна,
Что разрешила тебе эту страшную жертву
Мне принести. Молодой я была так недолго
И вот теперь ухожу под холодную землю.
Там мне и место. А ты отвернись — недостойна
Даже прощенья просить за свою неприглядность.
Может, когда и свершится чудесная встреча —
Как бы хотела, чтоб ты меня прежней увидел…
Ныне прошу: не смотри! Не тебе, мой желанный,
Видеть убогую смерть — ты рождён был для жизни…»
Эльф наклоняется к ней — торопливо, неловко,
Хочет сказать ей успеть… тут дыханье умолкло.
Молча сидит он, приникнув к челу её тихо,
Что-то ей шепчет, но только Альне не услышит…
…Эльф застонал, оступился — чуть в тёмную воду
Он не упал, удержался с трудом. Две дороги:
Счастья ему не несёт ни одна, ни другая.
«Ну же, Леир, выбирай. Или сделал ты выбор?»
Вздрогнул — откуда послышался голос неспешный?
Сжатые в горе глаза открывает он — рядом
Нет никого, но зато отражается в водах
Странный старик — нет, не стар он, годами не сгорблен,
Взгляд его острый, а голос — как будто далёкий,
Долгий, протяжный, и всё-таки звонкий и юный.
«Кто ты?» «Леир, ты меня узнавать не желаешь?»
«Старец из озера? Найленир? Думал я — сказка…
С детства я помню её…»
«Нет, не сказка — сказанье, —
Старец прищурился хитро. — Тебе не довольно
Озера Найле ответа? Пришлось мне явиться.
Редко к кому прихожу. Поспеши — я отвечу,
Только в том случае, если вопрос будет точен.
Только сначала поведай: ты сделал свой выбор?»
«Выбор мой сделан давно, но его не исполнить.
Как мне понять: где закон, где — веления предков,
Где я свободен, где должен послушно смириться?
Мог бы изгоем я стать, отщепенцем средь эльфов —
Это меня не страшит! Но Закона нарушить
Я не могу. Твой ответ ожидаю со страхом».
«Значит, не смерти боишься, а только Закона?»
«Разной бывает она: ожиданием встречи
Иль избавленьем от муки — такой не искал бы,
Выбрав Закон. Но страшнее обеих — безмерной
Тёмною жизнью влачиться, душой умеревши.
Что говорится в Законе? Поведай, хранитель!»
«Вечен Закон, и ни строчки его не менялось,
В нём говорится: поклявшись, ты должен исполнить.
В нём говорится: предавший да будет отвергнут
Небом, Землёй и Звездой — перед всеми навечно.
Будь ли то клятва жене, будь ли клятва народу,
Только себе, или небу — она не сотрётся…
Надобно ж клясться, лишь если по силам исполнить!
Клятва невесте имеет, однако, отличье —
Клятвой становится только, когда её примет
Та, что женою хотел бы ты видеть. Иначе
Так отрезал бы пути себе каждый влюблённый…»
«Я ведь не клялся ещё ни народу, ни небу,
И ни жене, ни себе! Только долг остаётся…
Свят ли тот долг — или это условные сети?
Но материнского сердца желание — свято?
Как разобраться мне в этом, быть честным и верным?»
«Только ты сам можешь знать о тебе повеленье.
Будешь оправдан, лишь если ты честен в вопросах
И под желанья свои не ровняешь ответы.
Долг же Закону — не сын, а всего лишь племянник,
Сын у Закона — Призванье. Оно и важнее
Воли отца, материнского сердца желаний.
Тот, кто послушен ему, выбирая дорогу,
Сам поверяет маршрут — на спасенье иль гибель.
Если идёт он один — кто ему указатель?
Только Закон и Призванье. Они же и судьи.
Тот, кто идёт не с другими, не сиречь — неправый».
«Озеро мне показало Альне как невесту,
Что это было — ошибка? Моё пожеланье?
Или судьба?»
Усмехнулся старик: «Показало
Найле тебе и меня. А вот что это было —
Сам и решай. Может быть, я вопрос без ответа,
Или ответ? Или просто мечта об ответе?
Найле, поверь, лишь тебя одного отражает,
Сам ты творишь себе путь, не его предсказанья.
Сам же ответишь себе на такие вопросы:
Где твоё сердце? Где разум твой? Всё ли в Законе?
Если с Законом и сердце, и разум согласны —
Значит, нужны только силы — Призванье исполнить».
И, поклонившись, старик исчезает — темнеет
Озеро; эльф потихоньку уходит. Обратно
Медленно едет по лесу он к дому родному
К эльфам в шатры, чтоб с родными краями проститься
Перед сраженьем. С Бриэлом назначена встреча.
Что же судьбою назначено, ведать не может.
Только на сердце вдруг стало легко и свободно.
Словно откуда-то знает Леир всё, что должен.
Хоть непомерен сей труд, одинок, но отраден.
Силы найдутся — на радость искать их не надо,
Хватит ли мужества, чтоб превратиться в изгоя?
«Мама, никто не поймёт меня лучше, чем мама, —
После приветствий присел перед ней на колено
Сын. — Да не ты ли растила меня под Звездою?
Ты ведь учила меня быть и честным, и твёрдым?
Первая ты рассказала Леиру о долге,
Первая ты объяснила, как жить по Закону.
Мама, я думал, что долг свой сумею исполнить,
Но про долги мои знанья становятся глубже.
Долг предо мной или только подобие долга?
Истиной может быть долг, но быть может и ложью.
А Небеса не долги назначают — Призванье.
Свят ли тот долг: королём быть, чужим королевству?
Мама, я воин, и эльфам твоим не опора.
Разве такой нужен эльфам весёлым правитель?
Разве гожусь я — больной и отравленный болью,
Раненый страстью и умерший прежде, чем к трону
Даже приближусь? Король нужен сильный и ясный
Светлому люду, им править не должно с печалью;
И королю подобает иметь королеву.
Нет ни одной среди дев — ни в лесу вековечном,
Ни у сородичей в царстве заморском невесты,
Той, что я взял бы себе по любви, без обмана,
Чтобы её не ввергать в нелюбовь и страданье.
Нынче я знаю свой долг, и Призвание знаю:
Буду с Альне до конца, в час последний и первый,
Чтоб на руках моих были болезни и старость,
Чтоб уходя, на меня одного лишь смотрела.
Мама, пойми, что судьбы мне другой не найдётся,
Я не нарушу Закон, а исполню Призванье».
«Вечность — призванье для эльфа, закон его — гордость
И процветание рода! А ты обрекаешь
Род на позор, а меня — чтоб стыдилась я сына…
Я запрещаю тебе! Ты — король по рожденью!»
«Ты ли учила меня, что важнее гордыни
Правда и смелость? Теперь тебе гордость дороже?
Пусть же Маир оправдает твои ожиданья,
Я — не единственный сын, без меня не погибнет
Вечный народ. Королём никогда я не стану.
Что меня ждёт? Лишь погибель в бою. Ну, погибну.
Что с того проку, какая же разница, мама?
Лучше ещё проживу полстолетья счастливым
С девой любимой! Иного я счастья не знаю,
Каплю его пожелай мне — сладка эта капля.
Воином стану простым и защитником эльфов,
Ну а Маир — королём. Отпусти на сраженье!»
Тут королева встаёт, смотрит сверху сурово:
«Эльф, что погибнет в бою — честь и слава для рода.
Но променявший бессмертье на смертную деву —
Носит позор в себе мой. Лучше пал бы ты в битве».
«Мама, последний завет твой, наверно, исполню.
Что же, прощай, поминай меня — так, как сумеешь.
Любишь свой род больше сына — тебя не корю я.
Деву люблю больше рода, и сердце, и разум
Мне говорят, что Призванье моё — рядом с нею.
Может, тебя я теперь никогда не увижу,
Еду на бой — пусть в сражении том и решится
Доля Леира. Тебя оставляю я с болью».
Но ничего не ответила мать-королева,
Лишь отвернулась, обиду и горе скрывая,
Что не сумела быть ласковой с сыном любимом,
Что отправляет на смерть его дланью суровой.
Эльф ускакал и поехал к излучине Дымной,
Вскоре Бриэл подоспел, выступало с ним войско;
И, отобравши отряд небольшой, оторвались,
Вместе вперёд поскакали к дворцу Таруила.
***
В Ригэн домой возвратившись, Альне заболела,
Долгие дни пролежала, не глядя на солнце,
И ни рукой шевельнуть не могла, ни ногою,
Шторы задёрнув, чтоб синего неба не видеть;
Даже глаза открывать не хотела. Являлись
Деве больные виденья — и все о Леире
С Мелиэль рядом: эльфийка на челне прозрачном
В море плывёт, свои песни поёт безмятежно,
Рядом Леир, оба смотрят на звёзды ночные,
Не замечают Альне — она с камнем на шее
Гибнет на дне, задыхаясь, мечтает о смерти.
Смерть не приходит, а Мелиэль звонко смеётся…
Но вот однажды приснился тот сон по-другому:
Камень Альне сорвала, в кровь изранивши руки,
Выплыла вверх, и приплывши на берег, упала.
В это же утро очнулась и пить попросила,
К вечеру встала, отдёрнула шторы и вышла
Медленно в залу большую и светлую к людям.
С этого дня поправлялась Альне, и окрепла.
Стала она для родных — с виду — той, что и прежде.
Но не седлала коня, по полям не каталась
И не смотрела в окно. Не смеялась, не пела.
…Рад Таруил, что теперь его дочка здорова,
Может, заметил бы он, что не всё ещё ладно,
Только вниманье его поглотила угроза,
Только забота великая стала сильнее.
Даже сестре ненаглядной Альне не призналась
В чём её боль, а сама для себя всё решила.
Нет, не могла позабыть она эльфа — куда там…
Но изгнала из души и мечты, и надежды.
Разве надежда не враг, если ты нелюбима?
Станет ли помнить травинку пригнутую ветер?
…Кстати, волнуют царя и проблемы со старшей —
Много в то время к Эльке женихов приезжало,
Славные витязи, был и царевич с Востока,
Был и король из Предгорного ближнего края.
Выбрать наследника трона царю Таруилу
Было бы проще, когда б его дочери сердце
Хоть бы к кому-то склонилось. Она же покорна
Только отцу своему, не приветила мужа
Ни одного. А ведь царь-то устал и немолод.
Нужен помощник — заботой своей поделиться,
Чтоб положиться он мог на него, как на сына,
Чтобы и дочку, и трон передать в своё время.
Разве что стал Таруилу надёжной опорой
Сын воеводы погибшего — воин отважный,
Молод ещё, он возглавил равнинное войско,
Крепок умом, и силён, но и в силе разумен.
Царь бы отдал ему дочь — посадил бы на царство,
Витязь, однако, не сватался к ней. Был он старше,
Девочек с детства он знал, как росли и взрослели,
Знал он и то, что Эльке, царской воле покорна,
Верная трону, с отцом согласилась бы сразу.
Но не желал он любви ни послушной, ни пресной,
Знал он, что сердце Эльке для любви не проснулось,
И не хотел красотой равнодушной пленяться,
Горько вздыхать и ронять на красавицу взоры.
Гордый и смелый, душою он выбрал меньшую,
Ту, что открыта для чувств, говорит откровенно,
Живость Альне и горячность — Дарилу по нраву.
Но и к Альне он не сватался — в чём тут загадка?
Все при дворе уже знали сердечную склонность
Лучшего воина. Знала Альне — не играла
С сердцем отважным она и была бы с ним честной,
Если б спросил… Но Дарил выжидал отчего-то,
То ли надеялся, то ли боялся отказа.
После уехал сражаться. Недавно вернулся,
Чтобы в собрании быть у царя Таруила.
В этот же день на совет возвратился посланник
С новостью доброй: прибудет к ним помощь от моря!
Царь в ожидании смотр назначает военный.
И не напрасны надежды — Бриэл не замедлил.
Передовой свой отряд он оставил в предместье,
Сам поскакал во дворец, взяв с собою Леира.
И объявляет привратник царю и царевнам:
«Царь к нам заморский пожаловал!» «Пусть поскорее
Входит!» «С ним друг…» «Мы друзьям и союзникам рады!»
Дочери рядом с отцом. Справа старшая, слева —
Сзади, у трона, Альне. Появляются гости.
Царь восклицает, приветствуя их, удивлённо:
«Разве и эльфы пришли к нам на помощь? Вот радость!
Как же оставили вы у приморья границы?»
Вместо Леира Бриэл отвечает: «Поспешна
Радость твоя. Войско эльфов осталось у моря,
Только один, самый лучший, отважный и меткий
Нынче на помощь к тебе прискакал. Но достоин
Воин такой двадцати». Таруил поклонился,
Только сильней изумлён: «Рад ему я не меньше
И горячей теперь буду друзьям благодарен!»
Молча кивнул ему эльф, не нашёлся с ответом —
Видит одну лишь Альне; и суровой, и бледной
Кажется дева ему, а в глазах её — гордость
Или отчаянье? Или вопрос справедливый?
Жаром и страхом пылает пытливое сердце.
«Но для чего, ты, царевич, сюда появился,
Как ты сумел оторваться от Мелиэль дивной,
Бросить сородичей, долг пред своим королевством?
Что здесь могло тебя ждать, что судьбе твоей нужно?» —
Спрашивал взгляд её. Царь вёл беседу с Бриэлом,
Численность войск обсуждал, как расставить заставы,
И ни отец, ни Альне на Эльке не глядели
И не заметили в старшей сестре перемены.
Дева холодная вспыхнула вся, задрожали
Руки её. Она смотрит на главного гостя:
Царь из-за моря — высокий и статный, могущей
Силой и мужеством древним правителям равен.
Серые очи и крепость во взгляде, суровый
Строгий уверенный профиль — как тут не растаять
Даже царевне, к мужчинам иным равнодушной?
Время обеда приходит, зовут угощаться.
Царь Таруил посылает слугу за Дарилом,
И на обеде совет продолжается. Сёстры
Сами гостям разливают напитки и кубки
Сами подносят. Замешкала чуть у Леира
Младшая, кубок ему протянув. Обернулся
Эльф и сказал: «Я приветствую Ригэна деву!
Впрочем, как гости покинули лес вековечный,
Словно я с ними уехал, вели меня сами
Мысли сюда — мне пришлось догонять их. Здорова ль
Та, что эльфийские песни одна понимает?»
«Мысли твои заблудились, наверно, царевич.
В Ригэне трудно, и помощь не может быть лишней.
Но не нужней ли наследник эльфийцам весёлым,
Матери — сын, и жених — несравненной невесте?
Жизнь его жизней простых многократно дороже.
Я же здорова вполне — и рассудком, и телом».
И отошла. За столом за беседой серьёзной —
Царь и Бриэл. А приветствия эльфа с царевной
Приняли все за любезность давнишних знакомых,
Тон был спокойным, глаза только их выдавали;
Но никому невдомёк. Лишь Дарил, не сводящий
Взгляда с Альне, всё один про неё понимает,
Знает её хорошо, каждый жест её любит,
Каждое слово услышал и каждое понял.
Видел, как кубок она отдавала неловко,
Как задержал её руку Леир, принимая.
Он поражён, возмущён и не верит открытьям,
Гневно глядит на Леира и чувств не скрывает.
Знает он эльфов — обычаи их и законы,
Знает и то, что ни в клятве, ни в браке со смертной
Эльфу не быть. Так чего от Альне ему надо?
Только позор ей несёт, завлекая в мученье?
Что с ней случилось в лесу золотом? Эти эльфы
Сплошь лицемеры! И всякий, кто меньше столетья
В мире живёт — не достоин у них уваженья:
Можно играть и смеяться над чувствами девы,
Словно цветочек, сорвать и швырнуть при дороге;
Сам же невесту свою и не прячет, бахвалясь!
Знать, неспроста заболела царевна, вернувшись…
Нет же, теперь берегись, у неё есть защитник!
И на эфес опускает невольно он руку.
Жест его видит Леир, и мрачнеет на сердце
Эльфа. Что раньше он знал об Альне в её царстве?
Может, Закон подстерёг его здесь, насмехаясь?
Кто этот витязь — жених ей? Дала она клятву?
Если молчала о том, может статься, что после
Это случилось. Вернулась царевна от эльфов
С каменным сердцем, Леира в душе проклиная.
Он не открыл ей себя, познакомил с невестой,
И рассказал про обычаи эльфов и смертных.
Может, вернувшись, дала человеку согласье
Быть рядом с ним? И в тревоге Леир её ищет,
Но не находит. Куда она скрылась, не знает.
И, предоставив Бриэлу вопросы сражений
В замке решать, эльф торопится выйти. Снаружи
Видит царевну — Альне свою лошадь седлает.
Свистнул коня и Леир. Обернулась, услышав,
Дева к нему. В замешательстве — как поступить ей?
«Долг за тобою, надеюсь, Альне, не поспоришь, —
Быстро Леир подъезжает, не дав ей уехать. —
— Я показал тебе лес и эльфийское чудо —
Озеро Найле. Теперь покажи своё царство —
И расплатись».
«У нас нет волшебства или чуда…
Впрочем, могу показать тебе степи без края,
Синих равнин красоту и туманность оврагов,
Тёмный подлесок и Дымной широкую заводь».
И поскакали они — оба ветра быстрее,
После болезни Альне, но в седле ей привычно,
Скачет — места ей родные, дороги знакомы.
Эльф догоняет. И вот у реки они встали,
Тёмным подлеском укрыты от глаз на равнине.
«Так для чего, ты, царевич, сюда появился? —
Горько она вопрошает. — Постой! Отвечая,
Помни о том, что от слова раненье — смертельней
Раны иной».
«Я отвечу тебе, как сумею.
Прежде, однако, чтоб слово не стало смертельным,
Ты мне ответь. Твоё сердце и слово свободны?»
«Я отвечаю тебе с той поры, как узнала.
Сердце моё не свободно — с той самой минуты.
Я излечила с трудом его лишь от надежды.
Слово своё никому я ещё не давала,
Но никому не услышать теперь моей клятвы.
Если ты друг мне, то должен сегодня уехать.
Прибыл помочь ты отцу — я тебе благодарна,
Но не смогу тебя видеть здесь рядом, так близко!
Дай мне спокойно прожить этой жизни мгновенье,
Мне и мгновение это теперь слишком долго».
«Дева, Альне, как я счастлив, что ты откровенна,
Что не молчишь и не прячешь себя под личиной!
Впрочем, иной ты и быть не могла — лишь такою
Я тебя помню. Послушай, и правду узнаешь.
Там, где в лесу повстречались с тобою мы ночью,
Сердце моё повернулось, стучать по-другому
Стало, и я стал иным, но забыть попытался
Смертную деву — и спрятался, чтобы не встретить
Снова её… Становилось мне хуже и хуже,
Не проходило виденье, и сон не растаял.
Стал за тобою я следовать всюду незримо
И услаждался, след в след за тобою ступая.
Как вы уехали, смерти искал я в сраженьи.
Жить без тебя не хотел и с вопросом спустился
К озеру снова, и Найле мне правду открыло,
И помогло мне понять, в чём судьба и Призванье.
Слушай, Альне: я люблю и любовь неизменна,
Ехал к тебе — не гони, может быть, так недолго
Вместе осталось нам быть. Впереди будет битва.
Если же я возвращусь…»
«Равнодушие было
Лучшим леченьем! А правда несёт мне погибель…
Видеть желал ты меня! Захотел — и приехал…
Мне поцелуй свой подаришь — и снова к невесте
Долг выполнять и над эльфами царствовать с нею.
Буду я знать, что любима, но что в том за радость!
Лучше бы ты промолчал, как на пире прощальном,
Больно мне было, но нынче стократ ведь больнее…»
«Нет же, Альне. Я приехал остаться с тобою,
Если того ты захочешь. Остаться навеки».
«Длинное слово какое — его я не знаю…
Как же твой трон?» «Трон оставил я брату, он лучше».
«Мать твоя как? Ей не надо подобной невестки!»
«Выбор я сделал, придётся смириться и маме».
«Как же невеста твоя? Разве Мелиэль можно
Так обмануть? И какое быть может сравненье
Между прекрасной эльфийкой и смертной царевной?»
«Нет у меня и невесты. Ей клятвы не дал я
И не солгал ей ни словом. На пире прощальном,
Мелиэль знала уже, что люблю я другую.
Мать приказала её пригласить, но и только!
Сердце болело, но разум мой был помутнённым!
Ныне душа и рассудок в согласье… Ты веришь?
Станешь женою мне? Станешь?»
«Постой! Не пойму я…
Сам говорил мне, что так не бывает у эльфов —
Дев отпускают порой, но наследника трона?»
«Значит, я первый. Бывает же кто-то и первым…»
«Нет, невозможно! Ты выберешь смертную долю?»
«Выбрал уже. И не ты ли сама говорила:
В годы войны жизнь у эльфов бывает короче…
Может, тебе суждено пережить меня будет?
Что нам считаться, кто позже умрёт, а кто раньше?
Время теперь по-другому течёт, изменилось
Всё для меня. Вечность может быть раем и адом,
Миг, что недолог — счастливее века мученья
Жить без любимой, её никогда не увидеть».
«Нет, не смогу я принять от тебя эту жертву
И не хочу виноватой быть в доле ужасной!
Эльфы твои проклянут меня — я не достойна
Быть им соперницей! Мама твоя ненавидеть
Станет меня. Да и есть кое-что пострашнее.
Что меня ждёт? Увяданье, болезни и старость.
Если жена молодая для старца услада,
Муж молодой для старухи — позор и несчастье.
Юность моя начинается только. С тобою
Я постарела — лишь мыслью о старости скорой,
Долгие годы мне кажутся просто мгновеньем,
Кажется мне, что морщины уже пролегают…»
«Старость твоя — чепуха. Я иначе всё вижу.
Озеро мне показало тебя — очень старой.
Но и тогда оставалась моею Альне ты.
Только одно и страшит — что меня ты покинешь…
Но, всё равно — лучше век доживать в ожиданьи
Встречи иной, чем в разлуке остаться навечно».
Кони сближаются их, и Леир в нетерпеньи
К ней наклоняется и осторожно целует…
Жар её губ сводит эльфа с ума, он не знает,
Как оторваться… Всё крепче её обнимает —
Страстно и нежно. Она отвечает невольно
И не способна прервать его ласку сомненьем…
…Вот и не слышали топот копыт. Возмущённый,
Видит Дарил, как Альне пропадает в объятьях
Эльфа преступного. Меч вынимает из ножен
И восклицает: «Не смей прикасаться к царевне!
Дева, Альне, уезжай. Ты обманута, знаю,
Или больна — а болезнь подлежит исцеленью.
Но не пристало царевне с рассудком расстаться!
Эльф, защищайся! Не жить на земле тебе вечно,
Будешь наказан! Двоим нам под солнцем не место».
Но между ними встаёт, испугавшись, царевна:
«Друг мой, Дарил, перестань. Я ценю твою верность,
Здесь же сама разберусь, что пристало мне делать,
Если больна, то болезнь моя мне неподвластна».
Тихо Леир говорит, обращаясь к Дарилу:
«Что ты пугаешь Альне? Быть врагом не желал я
Витязю Ригэна. Хоть объясняться не должен
Перед тобой — объяснюсь, уважая, как друга.
Ты возвращайся, Альне… Как мужчине с мужчиной
Надобно нам говорить. Поезжай, не пугайся,
Здесь не нужны нам сраженья — и так скоро в битву».
Мрачно кивает Дарил, понимая, что хочет
Эльф отпустить её. Но оставлять не желает
Дева противников в гневе и брани — ей страшно.
«Ладно, вернёмся мы вместе», — Дарил чуть заметно
Эльфу кивает и, мимо него проезжая,
Шепчет одними губами: «Под вечер, у Дымной».
Ау дворца — уже воинский сбор. «Выступаем
Завтра с утра», — воевода бросает угрюмо.
______________________________________________
Продолжение - глава 4.
поэма "Найленир. Эльфийская баллада"
Начало - глава 1, глава 2