Однажды, в длительной поездке, понадеявшись на подсказки навигатора об имеющейся впереди заправочной станции приоритетной ему компании, он не остановился, когда бортовой компьютер сообщал о наличии топлива на ещё 120 километров. Но через заветных 70 километров тогда он увидел только табличку «РЕМОНТ» и ограждение из оранжевых столбиков и красно-белой ленты. Та осень была первой и единственной, когда его машина заглохла на дороге, не доехав до непонятной заправочной станции около пятисот метров, которые по счастливой случайности он преодолел накатом под спуск дороги, аккуратно до самой колонки.
Сегодня ему сигнализировала лампочка предупреждения на исходе топлива в бензобаке. И не просто включилась и непрерывно светила, а уже мигала и издавала противное пищание звуковым сигналом. Прогревая двигатель на холостых оборотах, он постепенно вспоминал, что бензобак был практически пуст ещё вчера, и он планировал заехать на заправку по пути на встречу с заветной и загадочной девушкой, занимавшей с некоторого времени все его мысли. Но вчера уже около полудня все планы нарушились, а вечернее возвращение его домой было словно в тумане, и сигнал лампочки совсем его не интересовал. Кажется, даже если бы автомобиль заглох вчера на пути домой, где-то в пробке на одной из улиц города, его это не сильно и расстроило бы, и, наверное, он даже не вспомнил, как просил бы кого-нибудь из попутных автомобилистов дотянуть его до ближайшей заправки. Во всяком случае, сейчас именно так ему и казалось.
Надеясь на то, что ему хватит топлива добраться до работы, а там (сегодня – точно) он обязательно заедет на заправку на обратном пути, вечером после работы, он неспешно тронулся с места. Так медленно он ездил только когда впервые сел за руль. И сейчас в голове мелькала мысль с воспоминанием о той осени, и не было никакого желания повторить тот подвиг, особенно в пути на работу. Это грозило опозданием и лишением премии.
По приезде на конечную точку сегодняшнего маршрута под гул мотора и отсутствие звуков музыки из динамиков, невезение продолжилось: его парковочное место было занято. Теперь оставалось найти другое, не так далеко от пропускного пункта, чтобы не пришлось вечером долго идти до автомобиля, и чтобы скорее вернуться в свои четыре стены.
Заступив через порог кабинета и увидев смятенный взгляд начальника, он (будучи всего лишь его заместителем) понял, что опоздал от привычного времени. Такое случалось редко. Но по графику до начала рабочего дня был ещё запас в двадцать с несколькими минут. Ожидаемых вопросов не поступило, а значит, всё было не так плохо, как могло быть. Освежая в памяти ранее невыполненные задачи, он вычитывал из ежедневника список вчерашних корявых записей, по которым сейчас понятно ему, что прошлый день (точнее, его вторая половина) не был наполнен желанием что-либо делать. Но всё же пару строчек он отметил знаком «+», что означало их выполнение, пусть даже и не им самим, и ещё пару строчек он вычеркнул, посчитав, что не столь они важны и играют какую-то роль, а значит, их можно было и не выполнить (но, отчитываясь в конце дня, он бодро скажет о завершении их выполнения).
– Знаешь, можно было бы шевелиться и быстрее. Сегодня после обеда придёт начальство, будет выборочно спрашивать по ранее посталенным задачам. – Собираясь на утренний доклад, с неким недовольством и с явным пренебрежением процедил Александр, некогда бывший его коллегой. Они знали друг друга семь с половиной лет, и потому Александру не составляло труда понять, что подобное поведение говорило о проблемах и мыслях далеко не рабочего характера.
– Понятно. Придёт – встретим хлебом и солью. Только кокошник надевать я, пожалуй, вынужден отказаться…
– Смешно!? – уже с серьёзным негодованием повысил тон Александр.
– Отнюдь, – употребляя в настрое сарказма слова и выражения, вышедшие из привычного обихода, с трудом скрывая улыбку прозвучал его ответ, намного тише прежнего.
Неудачная попытка пошутить на этот счёт стала толчком к тому, чтобы весь день быть объектом пристального внимания. К обеду даже то, что было с утра вычеркнуто из списка, выполнилось «от» и «до». И всё это время его будто переключили. Видимо, начальнику надо чаще объявлять о своём намерении приехать даже с небольшой проверкой или обходом. Пусть даже этому не суждено исполниться. Рабочий тон задавали клюющие сквозь штаны в пятую точку опоры незримые петухи.
С обеда, когда суета стихла, он снова смог погрузиться в мысли о ней, выйти в Сеть и обратиться к фотографии в её профиле. Написать было всё так же невозможно. Вот бы сказать ей простое «Привет», узнать, как её самочувствие, потому как свежа ещё в его памяти её вчерашняя утренняя хрипотца…
После рабочего дня, когда уже некоторые мысли были отброшены и забыты, на его столе испарялся не первый стакан немудрённого напитка – коктейля в странном и несуразном исполнении, который он некогда сам назвал так же странно «Хэнкок». Придумывая название, он ассоциировал его не только с главным героем всем известного фильма, но и складывал слова из составных ингредиентов «Hennessy » и «Coca-Cola », забрав из них первые три буквы, словно складывая ребус: «Hen » и «Сос». Главное, чтобы концентрация была один к одному. Иногда можно было добавить льда. Это случалось редко, ведь газировка и так достаточно справлялась. Уже позднее ему некто (и не один) будет говорить об извращении над напитком, но его это не волновало и до этого, и не будет волновать после. Тем более – после.
Он потягивал второй стакан. Ближе к полуночи, перечитывая сообщения общего чата, в котором были не только он и она, а ещё добрые две с половиной сотни человек, он узнал, что её состояние ухудшилось, по сравнению со вчерашним днём, написал простое SMS , предлагая в нём помощь, заключающуюся в том, чтобы привезти или отправить на такси необходимые её лекарства. Но она ответила категорическим отказом. Несколько сообщений с её стороны (пусть и гневных) и его ответов ей (с явным желанием объясниться во всём) в последующем ещё долго будут храниться в памяти его телефона, к которым он будет обращаться до тех пор, покуда будет жив телефон. Тогда же он был счастлив уже от того, что она ведёт с ним диалог, в каких бы то ни было форме и настроении. Но всё равно, он сдался под её аргументами, и ничего не оставалось, кроме как пожелать ей в последнем сообщении доброй ночи. Не сказать, что это была неудача, хоть и удачей это тоже не назовёшь.
На часах почти полночь. Заправленный до состояния, когда ещё можно идти ровно, но резких движений делать не желательно, он захотел прилечь и наконец-то, с неясной улыбкой на лице, упасть в объятия Морфея. Завершился тяжёлый день, а впереди – выходной, который нужно ему провести с пользой, а не проспать. Всё же четыре месяца его отсутствия в городе добавили вопросов, которые требовали решения. И даже происходящее с ним непонятное недоразумение не имеет права забрать эти бесценные часы и возможность. Но, невозможно было решить сейчас главный вопрос.
(продолжение следует)