13.
Шестой храм располагался на южной оконечности острова. Здесь дорога поворачивала налево и полого спускалась по западному склону горного хребта. Межу холодными камнями, приятно радуя уставший от бежевого однообразия пустыни глаз, то тут, то там пробивалась зеленые пучки травы. По мере спуска растительности становилось все больше: пучки превращались в островки, а далеко внизу все пространство покрывал травяной ковер. Идти стало веселее. Ей стали попадаться на глаза небольшие кустарники и деревца, в кроне которых яркими пятнами виднелись пичужки. Мелкие птицы неожиданно срывались с тонких веток и стремглав проносились мимо нее, ловя на лету невидимых насекомых, вяло жужжащих во влажном воздухе.
Она вспомнила отрывок из Писания.
Выйдя к морю и обратив свой ясный взор на восток, Он воскликнул: «Смотрите! Там впереди вас ждет благословенный край!» И радостно воскликнули люди. И возблагодарили они Всеединого за доброту Его и щедрость.
И провел Он спутников своих над морем. И узрели они чудо – жизнь покорила хладный камень. Плодородная земля покрывала все вокруг, даруя путникам плоды свои и влагу. И сказал Всеединый: «Здесь станем мы!» И собрались подле Него люди и внимали Его речам. И вышли к ним местные жители и также слушали Его. И очарованные Его голосом девы сказали Ему: «Приди к нам!» Но холоден Он был к зову плоти их, и явил там людям своим благо воздержания.
«Отец бы сказал, что это чистой воды ерунда. Благо воздержания? Не захотел местных жительниц? А вдруг они были такие страшные, что даже голодный мужчина навсегда потерял бы аппетит?» - она бодро спускалась по высеченной в камне тропе и мысли ее были отнюдь не о вере. Ей казалось, что она все больше становится похожей на своего отца, своими тихими разговорами в мастерской привившего девушке сомнение ко всему церковному.
У подножья хребта дорога уже не была мощеной. За века несчетное количество людских ног утоптали ее так, что она стала тверже камня. По этой причине идти по ней было одно сплошное удовольствие, если бы не духота. Довольно скоро одежда девушки, пропитавшись влагой и потом, неприятно холодила тело, поэтому ее хотелось скинуть. Она посмотрела вперед и с удивлением обнаружила, что дорога ныряет под кроны деревьев.
Погруженная в собственные мысли, девушка даже не заметила того, как маленькие деревца разрослись до целого леса, посреди которого, словно прорвав зеленую плоть, высились серые стены храма.
«От кого они там укрываются?» - удивленно подумала девушка и, осматриваясь по сторонам, осторожно вошла в зеленый тоннель. Она опасалась, что в лесу могут водиться дикие звери, и, действительно, откуда-то из глубины зарослей иногда доносились звуки, напоминающие ей рычание невидимых хищников и предсмертные вопли их умирающих жертв. Ей никак не хотелось после всех приключений с огненными варанами заканчивать свою жизнь в когтистых лапах неведомого животного, решившего утолить свой голод невинной молодой девушкой.
От подобных грустных мыслей ей отвлекли взявшиеся неизвестно откуда мелкие насекомые. Они роились вокруг девушки, норовя залезть в глаза, уши, нос и рот. Спасаясь от них, она перевязала косынку таким образом, чтобы та закрывала и лицо. Это оберегло ее от непрошеных гостей, однако дышать под такой маской стало гораздо тяжелее.
- Да уж, после такого пути я бы тоже с удовольствием отказалась от плотских утех, - ворчала себе под нос девушка. – Видимо, во Всеедином было больше человеческого, чем я себе представляла.
14.
Дорога, по которой она шла, упиралась в запертые массивные ворота высотой в почти три человеческих роста. Деревья вплотную росли к стенам Храма, что очень удивило девушку, ведь в тех краях, откуда она была родом, если поселение находилось посреди леса, то вся растительность вокруг вырубалась, в первую очередь, для хозяйственных нужд.
На территории Храма можно было попасть лишь через небольшую дверцу, расположенную в правом створе ворот, около которой неподвижно стояла опирающаяся на большую дубину фигура в длинной серой рясе с накинутым на голову капюшоном, скрывающим лицо. Девушка даже подумала, что это просто статуя, но на всякий случай, подходя, сказала: «Я - паломница».
Не произнося ни слова, незнакомец жестом руки велел ей проходить внутрь. Когда она поравнялась с ним, то ощутила на себе тяжелый взгляд, от которого по ее телу пробежал неприятный холодок.
Сразу от ворот начиналась широкая прямая улица, пересекающая весь храмовый комплекс в северном направлении. Поперек дороги по обеим сторонам от нее на равном расстоянии друг от друга располагались длинные одноэтажные каменные здания с двускатными крышами, покрытыми рыжей черепицей. На каждом бараке, как она успела прозвать эти сооружения, висели красные полотна с эмблемой Церкви – белым овалом, внутри которого черный силуэт человека приветственно раскидывал руки в разные стороны, словно готовясь обнять или, как ей больше казалось, схватить кого-то.
К своему удивлению, она не увидела богато украшенных домов, которые так любили возводить купцы, также облюбовавшие места массового поклонения и зарабатывавшие на этом неплохие деньги.
Жизнь не кипела на прихрамовой территории – не ругались, споря о лучшей цене, продавцы, жены не бранили своих загулявших мужей, не смеялись вездесущие дети. За его стенами царило безмолвие. Куда бы она ни бросала взгляд, везде видела лишь редких людей, облаченных в серые рясы до пола.
«Хочешь бороться с соблазном – устрани из своей жизни соблазн, - подумала она. - К благу воздержания здесь, по всей видимости, относятся очень трепетно, раз я не вижу ни одной женщины. И где же, кстати, местные жители? Рыбаки, сбежавшие с побережья на остров, ведь тоже должны были где-то обосноваться».
Храм должен был находиться у подножья хребта, поэтому она повернула и направо и медленно побрела по тихим улочкам между одинаковых зданиями, стараясь сохранить самообладание под тяжестью ощущаемых ею внимательных взглядов служителей Церкви. Стараясь хоть как-то отвлечься от них, девушка вновь и вновь проговаривала про себя старую считалочку, что помогала ей на мосту. Это не больно помогло, поэтому к Храму она подошла, испытывая непонятную ей внутреннюю тревогу. Она чувствовала, что дрожит всем телом, что основание шеи вновь горит огнем. Во рту пересохло. Девушка поднесла к губам флягу, но теплая вода вызвала лишь отторжение. В итоге, она, лишь прополоскав рот, выплюнула жидкость на дорогу.
Как и все строения, Шестой храм не отличался изяществом, хотя это было единственное трехэтажное здание вокруг. Он напомнил ей детскую пирамидку, состоящую из трех кубов разных размеров, поставленных друг на друга таким образом, что самый большой из них был в основании, а самый маленький – на вершине. Каменную твердь украшали полотна с эмблемой Церкви, а так же - тут у нее перехватило дыхание - эмблемой Великой инквизиции – вписанный в белый круг глаз без зрачка с ярко-красной радужкой.
Внутрь Храма вела простая деревянная дверь, около которой дежурили двое охранников в рясах с накинутыми на их головы капюшонами, скрывающими лица. Оба охранника стояли совершенно неподвижно по сторонам от входа, опираясь на массивные дубины, как две капли воды
«Вас что, - подумала девушка, - всех из одного места достали?»
- Я – паломница, - слегка неуверенно произнесла она.
Человек, стоявший по правую руку от нее, сделал едва заметный жест рукой, означающий, что она может войти.