Найти в Дзене
Алёна Романцова

Вина

… Поздний вечер, иду по улице спящих домов и вдруг оказываюсь перед старым зданием детской больницы. Усмехаюсь про себя: уже не первый раз ноги сами приводят сюда, и я опять долго стою здесь, бередя свою память, свою совесть. Глубокие тёмные окна знакомой мне палаты, смотрят на меня как… как большие детские глаза. Я не могу их забыть. И улыбку чистую, как первый весенний дождь. И бархатные горячие ручки, которые тянутся ко мне… Мне было тогда 16 лет, она лежала в одном отделении со мной, в соседней палате, где находились брошенные дети, чужие, ничьи. К ним относились как к неодушевленным предметам, лишь некоторые медсестры изредка жалели их. Помню день, когда мне разрешили зайти к ним. Ей было три года, а она еще ничего не умела говорить, только смотрела – прямо в душу смотрела. Я взяла ее на руки и поставила на подоконник. За окном росло большое дерево, а с ближней ветки прямо на нас смотрел маленький пушистый воробей. Глаза малышки загорелись любопытством и счастьем, так бывают счаст
фото pixabay
фото pixabay

Поздний вечер, иду по улице спящих домов и вдруг оказываюсь перед старым зданием детской больницы. Усмехаюсь про себя: уже не первый раз ноги сами приводят сюда, и я опять долго стою здесь, бередя свою память, свою совесть. Глубокие тёмные окна знакомой мне палаты, смотрят на меня как… как большие детские глаза. Я не могу их забыть. И улыбку чистую, как первый весенний дождь. И бархатные горячие ручки, которые тянутся ко мне…

Мне было тогда 16 лет, она лежала в одном отделении со мной, в соседней палате, где находились брошенные дети, чужие, ничьи. К ним относились как к неодушевленным предметам, лишь некоторые медсестры изредка жалели их. Помню день, когда мне разрешили зайти к ним. Ей было три года, а она еще ничего не умела говорить, только смотрела – прямо в душу смотрела. Я взяла ее на руки и поставила на подоконник. За окном росло большое дерево, а с ближней ветки прямо на нас смотрел маленький пушистый воробей. Глаза малышки загорелись любопытством и счастьем, так бывают счастливы только дети... Она захлопала в ладоши и засмеялась. Она была такая милая, что я не удержалась и поцеловала ее, а та обмякла и растерялась, видимо, ее никто никогда не ласкал… Я стала часто заходить к девочке, играла с ней, рассказывала сказки. Она уже ждала и сердилась, если меня долго не было. Только я подходила к двери, собираясь уходить, как она падала на кровать и у нее начиналась истерика. Она плакала и кричала часами, ненавидя этот чужой предательский мир, врачей, меня.

После выписки я заходила к ней, приносила яблоки, но каждый раз для нас обеих было мукой расставание. Я стала приходить все реже и реже, а потом совсем перестала, старательно отгоняя мысли о ней, о том, как она ждет, заглядывает в окно, прислушивается к шагам в коридоре. Я старалась не думать об этом, старалась забыть…

…Холодный ветер заставил меня очнуться, темные пустые окна по-прежнему смотрели на меня как… как ее глаза. Большие голубые блестящие глаза ребенка, беззащитного и одинокого в этом чужом и злобном мире, частью которого стала и я…

Автор Алёна Романцова