Богатые римляне жили роскошно по любым меркам – как древним, так и современным. На вершине пирамиды, превосходя даже сверхбогатых, находился император, с его дворцовыми резиденциями, просторными парками, стенами из драгоценных камней и потреблением такого масштаба, который завораживал большинство очевидцев-римлян. Состояние императора держалось на доходах от огромных владений по всему римскому миру, переходивших от одного правителя к следующему и включавших в себя как шахты и мастерские, так и сельскохозяйственные угодья; на несколько размытых границах между государственной казной и личными финансами императора.
Но многие зажиточные жители империи также ни в чем себе не отказывали. Как это часто случается, яркое римское неодобрение роскоши и восхищение незамысловатой сельской жизнью мирно сосуществовало с гигантскими тратами и расточительными привычками.
Плиний Младший, чей дядя (Плиний Старший) был одним из самых резких критиков невоздержанности во всем – от одноногих столиков до нескольких перстней на одном пальце, - в одном из писем описывает свою загородную виллу в нескольких милях от Рима. По его словам, «на вилле есть все что нужно, содержание ее обходится недорого». Несмотря на это скромное описание, на самом деле вилла представляла собой огромный комплекс зданий с отдельной столовой для каждого сезона, личными банями и бассейном, центральным отоплением, водопроводом, солнечными залами с панорамными окнами с видом на море и садовыми беседками, где Плиний мог спрятаться от шума вечеринок в те редкие дни, когда у рабов был праздник.
По всей империи богатые выставляли напоказ свое богатство, возводя просторные и дорогие жилища, которые измерялись не занимаемой площадью, а количеством черепицы на крыше (в одном законодательном акте было указано, что претендующий на должность местного консула должен обладать домом с 1500 черепичными плитками на крыше). Богатые римляне покупали шелка, восточные пряности, высококвалифицированных рабов и дорогой антиквариат. Также они демонстрировали свое богатство, спонсируя строительство общественно полезных зданий в родном городе. В Риме действовала монополия императора на постройку общественным зданий, однако в городах Италии и провинций аристократы добивались общественного расположения теми же способами, какими цезари в Риме.
Плиний поступал вполне традиционно, тратя часть своих доходов на строительные проекты в своем родном Комо в Северной Италии, включая новую публичную библиотеку, которая стоила 1 миллион сестерциев. Его пожилая подруга Уммидия Квадратилла, умершая около 107 г., занималась похожими проектами в своем родном городе к югу от Рима.
Хотя Плиний описывает ее как женщину с суровым характером, причем увлекающуюся настольными играми, дошедшие до нас записи свидетельствуют, что она финансировала строительство нового амфитеатра и храма, а также восстановление театра и общий банкет в честь открытия новых зданий.
Даже в такой глуши, как городок Тимгад в Северной Африке, который был основан в 100 г. на подступах к Сахаре как поселение для отставных римских солдат, в 200 г. одна местная супружеская пара построила для себя небольшой дворец, не столь обширный как у Плиния, но все же оснащенный несколькими столовыми, банями, садами и центральным отоплением для холодной африканской зимы. Эти же супруги стали спонсорами огромного нового храма и прекрасного нового рынка, украшенного дюжиной статуй, которые изображали самих супругов.
Деньги не могли защитить богатых от всех неудобств античной жизни. Хотя в Риме император жил на безопасном расстоянии от масс, а богачи обычно выбирали один или два района, по большей части античные города не разделялись на разные зоны, как современные города. Богатые и бедные жили бок о бок. Отсутствие организованного вывоза мусора, использование дороги в качестве общественного туалета, а также шум и теснота от повозок и колесниц – лишь минимальный набор раздражителей для чувств бедных и богатых.
У кого было достаточно денег имели шанс избежать периодических эпидемий, поражавших все города, а Рим в особенности. Главной задачей было найти на лето места, хотя бы относительно свободные от комаров. Но одни и те же болезни и грязь убивали как детей богатых, так и бедных. Каждый кто посещал общественные бани – подвергал себя риску в этих рассадниках заразы.
На самом деле даже в императорском дворце чаще умирали от болезней, чем от яда. В течение целого десятилетия начиная с 60-х гг. I в. большая часть Римской империи была охвачена пандемией, скорее всего, оспы. Одной из жертв болезни в 169 г. стал император Луций Вер, который со 161 г. правил совместно с Марков Аврелием. Перед лицом этих бедствий все были более или менее равны. Но в остальном римский мир явно делился на имущих и неимущих.
Именно богатые оставили заметный след в археологическом плане, от великолепных домов до новых театров.
Писатели из римской элиты чаще всего смотрели на своих менее удачливых и более бедных сограждан с презрением.
Равно презирали и порицали как самоуверенных выскочек и тех, кто разбогател «ни с того ни с сего». Трималхион в «Сатириконе» Петрония, нувориш из бывших рабов, сделавший состояние на торговле всем, чем ни попадя, хоть духами или рабами – одновременно обаятельный и неприятный пародийный персонаж, человек с деньгами, но без вкуса, который постоянно попадает пальцем в небо, пытаясь вести себя как аристократ.
Предрассудки очевидны, и они говорят нам больше о мире писателей, чем о среде тех, кого они описывают, особенно если, как предполагают некоторые современные критики, пародия Петрония на аристократический образ жизни заставляла читателей из элиты задуматься – столь ли уж далеко они ушли от этого тщеславного бывшего раба…
Уважаемые читатели! Считаете ли Вы, что наше время чем-то очень похоже на Древний Рим в отношении богатых и бедных? Пишите свое мнение в комментарии. Всем удачи и хорошего дня!