1 сиг – сказочная единица измерения времени
Как-то Знаец заглянул в терем Волхва, а того как раз дома не было. Глядь, а на столе штуковина лежит, и не то и не сё, а непонятно что. И не такая, и не сякая, а … эдакая вся в себе и одновременно из себя. Взял Знаец штуковину в руки, начисто позабыв простое правило: не тобой положено, не тобой и взято. Штуковина и на ощупь приятной оказалась, начала цветики менять и музычку какую-то мелодичную наигрывать.
Опомнился гость, вспомнил, что с любопытной Варварой сделалось, и хотел положить штуковину обратно, но было поздно: цветики стали ярче, вылезли наружу разноцветным туманом, музыка захватила, заставляя приплясывать, а пальцы сами собой нажимали впадинки и выпуклости, да так быстро, словно Знаец был чемпионом мира по десятипальцевой печати.
Так и началось это Первое путешествие Знайца в дальние дали. По сравнению с ними Тридевятое Царство просто недалече будет.
Туман сиял, и музыка играла, а потом хлоп! Тьма – свет – тишина… И оказался наш друг там-не знаю-где, а кругом того-не знаю-чего просто видимо-невидимо. По большей части, конечно – невидимо, но и видимого столько, что … зачаруешься.
И штуковина куда-то подевалась. Огляделся Знаец, а вокруг тысячи всяких других штуковин, попробуй среди них свою нужную найди. И все вокруг такое, что ни в сказке сказать, ни словом описать.
Вот, например, водопад из ниоткуда в никуда: и шум есть и брызги, и даже маленькая радуга. Смотришь – нормальный водопад, а приглядишься; что за чудо; а вода-то снизу вверх взлетает. Вроде махонький такой водопадик, как в домашнем фонтанчике, а начнешь пределы искать: то бездна тьмущая открывается, то выси светлые. А где начало, где конец – не разобрать.
Не успел Знаец насмотреться на воду, как пришел Кот Ученый в бархатной черной мантии вышитой серебряными звездами.
– Вы, молодой человек, позвольте спросить здесь как? – Кот поправил золотые очки-велосипеды
– … – Знаец хотел что-то ответить, но только трагически выдохнул и развел руками
– А понятно. Случайно мимо сиганули. Бывает. Ну что ж, не буду вам мешать – был котяра, да враз весь и вышел.
«Сиганул? Ну, конечно! – Знаец обрадовался мыслям, как старым друзьям – Штуковина перемещает. Вот только куда его закинуло?»
Вдруг рядом, разумеется, из ниоткуда открылась зеленая ширма и появился Банщик. «Помыться с дорожки не желаете?»
– Можно и помыться, путь-то не близкий – Знаец решил не быть остолопом и поддержать общение.
– Вот и я говорю – Банщик кхекнул в кулачище – Сюда явиться-не запылиться совершенно нереально: звездная пыль. Апчхи! Никаких пылесосов на эти пространства-времена не напасешься.
– Русская? Финская? Турецкая? Русскую тут особо советую, – в руке Банщика появился душистый березовый веник.
– А, давай! - лежа на полке, Знаец не думал, он блаженствовал… После первого захода пили холодный квасок. После второго, откуда-ни-возьмись, взялась снежная целина и прорубь. «Ну, с телом вроде всё, ум и душу хочешь попарить?» «А, давай!» – привычно ответил путешественник.
Несколько раз они с Банщиком задорно прыгали из звездной жары в космический холод, а потом был простой тепленький душ, только он как бы протекал сквозь тело и уходил в слив мутным глинистым водоворотом. Порой Знайцу чудилось, что под ногами кто-то кричал дурными голосами злых духов, но он предположил, что всему виной перепады температур, а голоса – последствия игры воображения.
Знаец помылся, как заново родился. Он поблагодарил Банщика и отдал ему серебряный рубль с профилем какого-то сказочного Царя. «Премного благодарен. Будь здоров, странник!» – Банщик пожал руку и исчез, а уже другой "новорожденный" Знаец снова оказался среди див дивных и чудес чудных.
Чистая душа воспарила, и тело послушно последовало за ней. Знаец понял, что у него есть невидимые крылья, которые при желании можно и овеществить, но он решил не принимать не подобающий человеку образ. Полетав и покувыркавшись, он задумался, а сколько прошло времени? «Нисколько», – моментально ответил ясный и чистый ум.
Тогда за дело! Знаец начал с простенького сельского пейзажа. Неведомое и непонятное под воздействием вдохновения новоявленного мыслехудожника быстро приобретало формы, краски и запахи. Немного ветра, чуть-чуть жужжания, запах полыни и … надо сказать, что у нашего друга не было ни слуха, ни голоса … и музыку жизни. В завершении автор не смог отказать себе в удовольствии полетать в своем творении.
Затем было белое безмолвие тайги, закат на острове в океане и наконец: город на холмах с красными черепичными крышами. Люди. Город наполнился жизнью: добрыми улыбчивыми местными обывателями, разноязыкими туристами, шумом автомобилей и вековых деревьев, боем часов на городской башне и детским смехом около школы…
– Ну, ты как, демиург-любитель? – мягкая рука Волхва легла на плечо Знайца.
– Извини – созданный мир вмиг свернулся до непонятных непроявленных форм – Знаец опустил глаза, как провинившийся школяр перед суровым директором.
– Это ты меня прости, – Волхв теребил бороду – Я сиговину нарочно на столе оставил. Ты, вот, всё у меня спрашивал, какое оно житье-бытье на самом деле, да как устроено. Ну, я и подумал, возьми, да сам посмотри. Кстати, как тебе мой мыслеконструктор, правда, здорово?
– Нет слов… – Знаец даже не заметил, как они оказались в доме Волхва в селе Сигаево.
«Нет, ну я тебя, конечно, подстраховал, что б ты в злодейню какую по неопытности не залетел. Сам понимаешь, недоброго в людях много, а по сродству души можно в такую черную чернь попасть, что ищи тебя потом днем с огнем под фонарем», – Волхв отхлебнул чаек на травах.
– Слушай, а Сигаево – Знаец немного жалел, что утратил ясномыслие и полную душевную чистоту – Это же, не спроста?
– Молодец, соображаешь! – Волхв налил очередную чашку из самовара – Даже космодромы стоят, не где попало, а где удобнее. Тут вот, сигать замечательно получается, даже у неопытных новичков - Волхв мечтательно глядел в окно, а Знайца охватил уютный покой, знакомый каждому путешественнику, возвратившемуся домой.
***
Послесказка. Знаец крутил педали велосипеда, возвращаясь к себе по уже знакомой(см.фото) дороге. Не полет, конечно, но тоже очень здорово. Полевая дорога уходила прямо в закатное солнце. «Так и жизнь, как велосипед: крутишь педали – едешь. Встал – на тебе, еще и велик держи», – и он подналег, стремясь побыстрее доехать до окоёма.