Прости и отпусти
Глава 1
Кирилл освободился во вторник раньше и ждал жену на остановке возле гидрометеоцентра, решив сделать ей сюрприз своим появлением. В его руках были розовые тюльпаны: такого высокого и счастливого человека с яркой охапкой цветов было сложно не заметить, что и делали проходящие мимо женщины. Но он никого вокруг не видел.
Оксана шла, улыбаясь, ее бежевое пальто и женственный силуэт сразу выделились из толпы. Кирилл был так рад, увидев любимую, что позволил себе на мгновение провалиться в мечтательный морок предвкушения поцелуя. Чувства были так реальны, что он невольно дотронулся длинными пальцами руки до собственных губ... Когда же взгляд мужчины вновь сфокусировался, он словно потерял способность дышать.
Не дойдя десятка метров до остановки неловко сжимая плечи чужого мужчины, Оксана позволяла этому незнакомцу себя целовать. И тот, явно злоупотребляя ее доверием, страстно терзал податливый женский рот. Настроенный сам в тот момент на поцелуй, Кирилл явственно ощутил на губах горечь, словно ему довелось слизнуть пену измены или выпить сок предательства. В горле запершило, внезапный позыв к рвоте развернул мужчину на 180 градусов и он, отбросив от себя букет, рванул во дворы, надеясь остаться неузнанным.
Оксана была невероятно хороша собой. Весёлая и нежная, с лёгким характером, она, при этом, была способна хранить верность, не обращая внимание на постоянные посягательства окружающих ее мужчин. Пять лет, проведённых вместе с ней, были для Кирилла безоблачно светлыми и счастливыми...
Кир шёл, окутанный чернотой изнутри и снаружи: давно смерклось и двор с обшарпанными хрущевками, в который он, наконец упёрся, очевидно, давно лишился своего единственного фонаря. Кирилл огляделся, поднёс к глазам руку с часами и обомлел... на циферблате отчётливо светился час ночи. Это значит, что около шести часов своей жизни он провёл в полной прострации?
Вместе с ощущением реальности вернулась осознание сегодняшнего события и выворачивающая душу боль. Кирилл сел на низкую деревянную лавку возле источавшего затхлое зловоние подъезда... Перед глазами немедленно возник поцелуй у остановки. Было бы правильнее отрешиться от этого жуткого впечатления, но Кирилл, напротив, понуждал себя прокручивать в мозгу мельчайшие детали увиденного. Оксанины неловкие пальцы на плечах этого мужика, впившегося в ее губы, словно голодный пёс в сахарную кость... Такая яростная страсть? Что-то здесь было не так! У них, возможно, давний платонический роман, но она не допускала его близко? И вот, именно сейчас, он случился, этот их «первый поцелуй»? Кирилл сжал кулаки. Перед глазами отчётливо встало безмятежное улыбчивое лицо жены, ее высокая шея, ямочка у ключицы, и тут же, в полусвете спальни - грудь с капелькой пота в ложбинке, розовые припухшие ореолы сосков... ее запах... Мужчина сжал ладонями виски, снова ощутив во рту отвратительный привкус горечи.
Засветился экран смартфона, Кирилл вызвал такси и медленно, с усилием поднялся. Он постоял, ссутулившись, с круглой напряженной спиной, затем рывком разогнулся, и, очевидно, приняв какое-то решение, широким шагом направился к подъехавшей машине.
Оксана встретила его сумеречно, с подозрением заглядывая в лицо снизу вверх.
— Где ты был? - спросила спокойно, но краем глаза Кирилл отметил ее подрагивающий мизинец с красным наманикюренным ногтем.
Он посмотрел на неё пристально, стиснул рот, потом зажал его рукой, словно сдерживая рыдание. В глазах на миг мелькнуло беспомощное, пришибленное выражение. Повисла пауза. Кирилл заторможенным жестом потер шею, засунул руки в карманы и устремил на жену мерцающий взгляд. Затем кашлянув, выдавил из себя странную фразу:
—Знаешь, там такая темень...
Оксана, непонимающе захлопала ресницами, потом разразилась нервным смехом:
—Ну ты и шутник! Таксовал небось после работы?
Кирилл кивнул и вспомнил, что машину так и оставил у той остановки, где встречал с цветами жену и где... Ему стало душно, сердце забилось в горле. Отвернувшись, бросил отрывисто:
—Слушай, я машину переставлю, припарковался неудачно... если что-то надо купить, пиши смской, заеду в круглосуточный.
Оксана, кутаясь в халат и зевая, кивнула в ответ.
—Кир, прости, я спать. Напишу, да. Ужин на столе.
В лифте мужчина снова вызвал такси, сел в немедленно подъехавший автомобиль, слишком сильно хлопнув дверью, и встретился глазами с осуждающим взглядом водителя.
—До гидрометеоцентра подвезёте?
Глава 2
В огромном, как самолётный ангар, супермаркете Кирилл ходил долго: слишком скрупулёзно рассматривал состав круп, вертел в руках упаковки макарон, переставлял жестяные банки с горшком, зачем то положил в тележку два огромных огурца... пока не оказался в отделе охотничьих принадлежностей. Здесь, окинув глазами полку с походными ножами, он приобрёл более осмысленный вид. Один из ножей, с эбонитовой короткой рукояткой и изогнутым лезвием привлёк его внимание. Кир снял нож с витрины и сжал его в кулаке так сильно, что побелели костяшки, затем осторожно разместил его в тележке среди покупок и быстрым шагом направился к кассам.
Дома отчётливо слышалось тиканье часов. Четыре утра! Мужчина тихо поставил сумки с покупками у порога, разулся и прямо в пальто вошёл в супружескую спальню. Оксана лежала отвернувшись к окну, раскидав по подушке волосы и свесив с кровати руку. Кирилл разглядывал соблазнительные линии тела супруги, облитые лунным светом, но ни следа от прежнего восторга и любования не осталось в его душе. В груди клокотала яростная обида, поднималось сожаление и жалость к самому себе: его любовь - самый драгоценный дар, оказался попранным и испачканным. Засунув руку в карман, он нащупал там продолговатый острый предмет.
Рано утром супруги разъехались по работам, едва успев пересечься на кухне. Оксана ушла раньше, оставив Кириллу завтрак. Она было хотела чмокнуть заспанного мужа в щеку, но он дернулся выключить свой будильник и прикосновение вышло смазанным.
День для Кирилла прошёл в бесполезной суете и горячечных мыслях о жене. Мужчина работал в строительной организации, он привычно передвигался с объекта на объект, вяло крутил руль и отчаянно сожалел, что убежал тогда, так не досмотрев сцену у остановки до финала: «А вдруг этот поцелуй был случайным и мужик в конце концов огреб пощёчину? Может, я ошибся и это была не она? Она нуждалась в моей защите, а я так малодушно исчез? Кто этот гад и откуда он взялся?» И так по кругу, до головной боли и пока его не накрыло волной мрачной и безысходной тоски.
После работы Кирилл решил и впрямь потаксовать: ехать домой не хотелось. Одного из пассажиров, нетрезвого и тучного развезло и вырвало на заднее сиденье, чему Кир был даже рад: развернувшись, он поехал мыть машину на другой конец города.
Химчистка салона заняла массу времени. На маленьком экране телевизора в зоне ожидания показывали бои без правил, грохотали пылесосы пульверизаторы автомойки, а Кир, неудобно свесив голову на грудь, провалился в тяжелый сон.
Дома снова встретила тишина и мерное тиканье часов: 4:30 утра.
Мужчина разделся и лёг на дальний край постели, стараясь не дотрагиваться до распластавшейся, как морская звезда, жены.
Глава 3
Утренний секс вышел злым и неистовым. Оксана сначала потянулась к нему, но оторопело посмотрела в черноту его зрачков, когда Кир больно, до синяков стиснул ее бедро... Потом она уворачивалась от его жалящих поцелуев, выталкивала его жёсткие пальцы, и вскрикивая, укусила его в нижнюю губу, до крови.
Хлопнула дверь... Пока Кирилл был в душе, Оксана ушла. Встряхивая мокрой челкой, обернув полотенце вокруг бёдер и оставляя на полу влажные следы, он прошагал по коридору - к вешалке, запустил руку в карман и со странным удовлетворением нащупал там острый, продолговатый предмет, завёрнутый в носовой платок.
Кирилл стоял перед окном их красивой, хромированной, темно серых тонов, кухни, и пил кофе из желтой кружки, которую жена подарила ему совсем недавно на 23 февраля. Уходя, Оксана всегда оставляла за собой в доме стерильную чистоту. Так и сегодня, мужчина нашёл на круглой деревянной доске под идеально прозрачным стеклянным колпаком бургер с яйцом и беконом, рядом - завёрнутую в льняную салфетку вилку с ножом и горячий кофе в турке.
Не притронувшись к еде, он перелил чёрный и горький, как ночь, кофе в чашку и встал напротив окна. Если бы кто то заглянул на уровне 25 этажа в эту квартиру с витринным остеклением, то увидел бы высокого темноволосого гладковыбритого мужчину лет тридцати, в белоснежной рубашке и чёрных костюмных брюках, глядящего в никуда и играющего желваками... Который внезапно размахнулся и стукнул кулаком по стеклопакету, отчего по огромному, размером со стену, окну пошли мельчайшие трещины, мгновенно сделавшие его непрозрачным.
Глава 4
Кирилл не мог выкинуть из головы одну страшную мысль. Сегодня, сжимая в руках испуганную Оксану и получая с ней болезненно яркую разрядку, он заработал и глубокий укус в губу. Потом в душе, взглянув мельком на себя в зеркало, остолбенел - весь подбородок и верхний ряд зубов были окровавлены, как у вампира. Кир немедленно смыл эти подтеки, но его распаленный жаждой мести ум каким-то образом закрепил этот образ и связал с тем свёртком в кармане пальто.
Здесь, на кухне, в обстановке где они с женой нередко вместе что-то готовили, он, бывало, отложив в сторону нож для чистки овощей, подходил к ней сзади и приникал губами к ямке в основании шеи, где нежно кудрявится легкая, как пух, прядка пшеничных волос... И они забывали обо всем, выныривая из постели лишь чтобы заказать на дом какую-нибудь пиццу.
Но сейчас воспоминание об этой беззащитной впадинке вызывало у Кирилла ассоциации с мишенью - такой чёрной точкой на молочно белом фоне, куда можно всадить с размаху удобный для метания клинок. Стоило перестать контролировать свои мысли, как рука тянулась к карману пальто, а пальцы начинали любовно гладить короткую прохладную рукоятку.
Стоя на кухне и отпивая нестерпимо горький кофе, Кирилл, наконец, осознал, какого рода адреналин гуляет в его теле и испугался этой жуткой смеси азарта, предощущения мести, ненависти и похоти.. Да что там испугала, - просто свела с ума... О, эта, как фетиш маячащая ложбинка с пшеничным завитком! Он сжал кулак и со всей мочи саданул им по стеклу, которое в ответ растрескалось и помутнело, скрыв от него желтоватое небо, бледнозеленый флёр первой листвы и суетное движение автострады внизу.
Он отпросился с работы и колесил по городу, не в состоянии избавиться от омерзения и ненависти - теперь, правда, не к Оксане. На задний план отошли и измена жены, и чувство собственного достоинства, и карьера; остался только животный страх перед собственными дикими желаниями.
Продолжение следует