Были годы, когда я плакала почти каждый день из-за работы

Были годы, когда я плакала почти каждый день из-за работы.

Мне было 19-20 лет, и единственное, что я хорошо умела делать — это понимать, чего я не хочу. Я легко рвала отношения с людьми, отказывалась поступать в универы, которые мне не нравились, потому бросила универ, потому что разонравилось и тд и тп. Работать я не умела.

До конца подросткового возраста я была озабочена только свободой: чтобы никто никогда не рассказывал мне и не указывал. Я готова была драться за свободу, и вот она настала: я ушла из универа, удалила свои (тогда еще скудные) соцсети и почту и уехала в другой город и страну, решив, что я стану художником.

Но принципиальное «нет» всему, что не близко, означало постоянно оставаться в полной пустоте. Чтобы справиться со свободой, нужно быть и умной и сильной — а я не была ни той ни другой. Я попыталась найти авторитеты, которые бы утешили меня и показали, как правильно. Решив учиться у великих, я засела за изучения биографий писателей, ученых, музыкантов, художников, мистиков и философов. Мне казалось, что достаточно повторять за ними.

Через некоторое время я закономерно оказалась в ахуе. Мой юный мозг, только учившийся обрабатывать паттерны, наверное, мало что понял в ЖЗЛах, но зато увидел ярко повторяющуюся во многих судьбах схему: бедность, страдания, алкоголизм и зависимость — и тогда, может быть, звание артиста. Кроме этого, было еще непонимание, отвержение обществом, безвестность — и тогда, может быть, посмертная слава.

Требование «жизни художника» очевидно гласило: я должна принять тот факт, что я буду бедной и не смогу прокормить себя, буду ходить в обносках, никому не будет нужно то, что я делаю, я буду отвержена людьми — и если я буду продолжать работать сквозь всё это, то (может быть) я буду признана «настоящим художником».

Я вообще человек не тревожный. Я не склонна к катастрофизации и руминации, я оптимист и лишний раз нервничать не стану. Но тогда мне было очевидно, что я стою на распутье: чтобы сделать то, что я хочу (быть художником) мне нужно сломать свою систему стремление к выживанию и принять как нормальный факт голод, бедность и безвестность, возможно, раннюю смерть. Тем более, что родители мне так и сказали, когда я озвучила свои планы: заработать этим невозможно и на что ты собираешься жить вообще.

Моя потребность выживать (и жить хорошо) столкнулась с потребностью иметь смысл жизни (который я видела в искусстве). Мне ужасно повезло, что в тот момент мне было, где жить, и что были люди, которые помогали мне. Я понимала, что это не продлится долго, и навзрыд рыдала, понимая, что каждый день копаю себе финансовую могилу, выбирая творческий путь.

Это было очень страшно, но:

принятие бедности научило меня смирять свои потребности
принятие безвестности — быть честной и не стремиться нравиться
принятие «пути художника» — работать не ради награды, а ради смысла

В итоге, когда меня реально нагребла бедность спустя несколько лет, мне уже было совсем не так страшно. Конечно, это оставило свои психологические следы, с которыми потом пришлось работать. Но следов не оставляет разве что идущий по воде Иисус, а мы с вами сказки не любим.

p.s. Это новая еженедельная рубрика личных историй по вашим заявкам, и больше всего людей попросили рассказать о работе и творчестве, поэтому я начала с этой истории десятилетней давности.

p.s. В следующий раз я могу рассказать или о том, почему я бросила один из самых хороших вузов в Москве (МГУ) — или о том, как я пыталась стать художником на протяжении 7 лет и что стало переломной точкой, когда я таки стала. Сделаю выбор на основании ваших предпочтений.

#травкина_обомне