Пароль состоит из двух компонентов: слово и цифра. Цифровое значение переменно - в зависимости от степени допуска, градации которого варьируются по обстановке.
Озвучиваешь слово ("parole"- это как раз и есть "слово") - у нас это название города. Пусть будет Ростов: "Ростов!" Он тебе отзыв: "Десять!" Ты ему, прибавив до правильного условленного значения нужное: "Два!"
Всё верно - пароль: "Ростов 12", принято. Чего проще?
Итак, разведгруппа по выполнении задания - серьёзного, у нас простецких не бывает, - а в данном случае у Министра Обороны Республики на контроле было, а он уже Президенту ПМР ежедневно докладывал - возвращается в ПДД.
Неопознанные БТР'ы у нас в тылу ловили. Трое суток. И выловили. Силовики сопредельного государства под "шум волны" решили кусок территории у Республики, охваченной пламенем войны, отхватить. Село заняли и по окрестностям катались - рекогносцировкой, присматривая следующее.
Трое суток в напряге реально боевой работы - бронетехника противника шастает, - и мы челночим в её поисках с очень даже пышными возможностями напороться на бодрящую очередь из КПВТ или попросту автоматную.
При прочёске балок, лесополос, кошар, полеводческих бригад и всех тех мест, где могут укрыться противники. Неизвестные числом и намерениями. При поддержке бронетехники в количестве минимум двух единиц. Как нами позже выяснено - именно двух.
Не ошиблись мы в своём расследовании. Понятно, что вымотались безпредельно. Устали вусмерть. Все эти прочёски - пешком. А чаще всего скрытно - ползком или согнувшись кренделем. С пальцем на спусковом крючке, само-собой... Понятно, в общем.
Пока то-се, разобрались с нарушителями госграницы - чьи воны булы, пояснять не надо? Четвертые сутки к исходу пошли, и тёмная южная ночь укрыла нас от изматывающей жары. Мы едем в наш маленький непокорённый городок из глубокого нашего тыла. Обычно мотаемся вдоль линии фронта, а тут перпендикуляром к ней идём, на сближение.
Без света фар. Хома, наш непревзойдённый мехвод Шуршуна и отменный стрелок по совместительству, видит в темноте как кот, и ему подсветка без надобности. А уж по шоссе и при лунном свете - тем более. Впереди пост. Всё как положено - фундаментные блоки на проезжей - змейкой проходить, огневое из них же и бойцы при нём.
У нас рация. Даже две, мы иной раз делимся при необходимости - пытаемся выйти на связь с укреплением. Частоты и позывные в наличии. Зачем выходим? Да мало ли - пальнут ещё сдуру...
Не-а, никак. Нейтраль и катимся. Шуршун у нас тихий, не рыдван задроченный, машинка отлажена - Хома профи своего дела, подкатили, лишь в самом конце слалома передачу воткнув - змейка инерцию качения поглотила. Да и боевой гружёный всяким опасным УАЗ-469 не Жигуль накатистый.
Сторожа аж подпрыгнули на звук мотора, наставив стволы.
- Эй, эй, служба, аккуратней - свои...
- "Харьков!" - такой был пароль, - подскочившему справа с автоматом наизготовку мужику.
Тот отреагировал мгновенно, упоров длинную очередь вверх: ды-ды-ды-ды...
- Хуярьков!!! Ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды...
- Цифру говори, бля!!!
Ды-ды-ды-ды-ды - чик - подаватель уткнулся в затвор. Пустой! Всё выработал, в процессе обмена паролем. Цифру-то он должен называть. А мы - к ней положенное значение добавить.
Но им это мимо кассы - взбудораженные собственной стрельбой, стволы уже в салон суют. И рукояти открытия дверец лапают-ищут. Нас сейчас вышвыривать из машины, мордами в асфальт класть будут, очевидно. В том числе и отстрелявшийся придурок. "А руки под пальтом, а хулиганов нет. А хулиганов нет, а руки под пальтом..." Нет у нас снаружи ручек, кретины!
Сняты давно и спрятаны подальше. Зато наши руки шаловливые - вот они. И свисающая по бокам масксеть им не помеха - за ствол на себя с отводом оного вверх и сторону - левой. А правой - наотмашь по-над вдоль автомата ребром ладони по боковине шеи - хрясь!
Как в том донесении времён русско-японской войны, где "... оный японец был ударен есаулом в ухо..." - только не есаулом, а всего лишь урядником, но тоже - Войска Донского - и не "...волею Божией помре", а частично втянут в проём, где выхватил дополнительную опцию - с локтя по горбу.
И был незамедлительно вышвырнут, уже безоружным, прочь. После чего экзекутор, выскользнув из авто далеко-далеко, сильно размахнувшись, запузырил горячущий ствол в близрастущую на окрестном поле кукурузу.
Пока сослуживцы незаконно лишённого оружия Неистового Стрелка наблюдали за полётом вращающегося в ночном небе автомата, находящиеся в машине ушкуйники весело засмеялись, пообещав личному составу данного поста способствовать смене сексуальной ориентации, если они незамедлительно не уберут оружие.
Подействовало. Но претензий не сняло.
- А чо вы без света!
- А чтобы вас не осветить-засветить.
- Ну, хоть бы погудел!
- Дядя - ты дурак? Аль родом так? Хошь, в глаз дадим - всем? Вот и свет вам будет и гудёж в башке. Не, не хотца? Пароль то какой ныне, знаете?
Не знают. Была где-то бумажка, да спрятал, чтобы не потерять, и забыл куда. У них тут вина канистра ещё не закончилась, какие там вызовы по связи и пароли... Ну-ну.
Уехали. Поиски автомата в кукурузной тайге хлопцы отложили наутро.
Но коварное содержимое заветной канистры разрушило блестящий план, и доблестные бойцы незримого фронта были ласково взяты за жопу в невменяемом состоянии командиром, прибывшим с очередной сменой.
Во всей этой суете личный состав залётчиков запамятовал, в каком направлении улетел автомат. Мало того - в какую сторону шоссе. Поэтому всем присутствующим пришлось прочёсывать кукурузный рай по обе стороны. Что изрядно задержало смены на других точках. И соответственно - всеобщий кипеш. Смена пропала!
Смена нашлась. Автомат тоже.
Рапорт и объяснительную писали дотошно, воспроизведя события ночи. Сей опус очень-таки вошёл всему Направлению. Настолько, что его ключевая фраза стала универсальным паролем на все посты и даже после окончания боевых действий: "Харьков - хуярьков".