О БРОШЮРЕ СТАЛИНА «ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛИЗМА В СССР»
Брошюра вышла в свет в 1952 году. Сегодня в нее тычет безграмотный Колпакиди.
«Особая роль Советской власти, - пишет Сталин, - объясняется… тем, что Советская власть должна была не заменить одну форму эксплуатации другой формой, как это было в старых революциях… тем, что ввиду отсутствия в стране каких-либо готовых зачатков социалистического хозяйства, она должна была создать… социалистические формы хозяйства… Советская власть выполнила эту задачу с честью. Но она выполнила ее не потому, что будто бы уничтожила существующие экономические законы и «сформировала» новые, а только лишь потому, что она опиралась на экономический закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Производительные силы нашей страны, особенно в промышленности, имели общественный характер, форма же собственности была частная, капиталистическая… Советская власть обобществила средства производства, сделала их собственностью всего народа и тем уничтожила систему эксплуатации, создала социалистические формы хозяйства».
Ленин подробно писал о многоукладности экономики России, отсталой аграрной страны с пережитками феодализма. Форма собственности в России не была только капиталистической, Россия еще только вступала на путь капитализма. В 1905 г. рабочих в России было 3 млн, в 1917-м – 15 млн, и 120 млн крестьян.
«Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого́ старого общества» [1].
Таким образом, говоря о соответствии производственных отношений характеру производительных сил, Сталин искажается факты.
В России не развились все силы, которым капитализм давал простор. Социализм – это движение к коммунизму, к обществу без классов. Общество без классов не достигается путем ликвидации одной стороны противоречия – буржуазии. Иначе другая сторона противоречия, рабочий класс, восстановит буржуазию из своей среды. Итог этого мы видели в 1991 году.
Социализм – это движение, уничтожающее старое общественное разделение труда, в первую очередь, разделение труда на умственный и физический (Маркс, «Критика Готской программы»). В 1917 году Россия была далека еще от ликвидации второй стороны противоречия – рабочего класса. Рабочему классу предстояло еще расти и расти.
Советская власть не обобществила средства производства. Власть сделала их государственной собственностью. Как подчеркивал Энгельс, сосударственная собственность есть частная собственность. Государственная собственность не отменяет частную, наоборот, частная собственность становится абсолютной, по выражению Маркса, в своей всеобщей форме.
То есть, большевики не могли опираться на понимание соответствия производственных отношений уровню производительных сил, Ленин возлагал надежды исключительно на мировую революцию.
Эксплуатация – это изъятие прибавочного продукта, которое осталось доминировать в СССР. Эксплуатация – это тяжелый, монотонный, обезличивающий труд рабочего, который не исчез в СССР.
Сталин подменяет государственные формы хозяйствования социалистическими, именует частную государственную собственность социалистической: «… если средства производства составляют уже не частную, а социалистическую собственность, если системы наемного труда не существует и рабочая сила не является больше товаром…»
Но при социализме нет общенародной собственности. Фабрики должны были принадлежать рабочим, а не крестьянам, земля - крестьянам, а не врачам. Основа отношений собственности при социализме – частная государственная собственность.
Капитализм - это такой способ производства, при котором рабочая сила становится товаром. Маркс вывел новый товар, отличный от других: рабочую силу, при обмене которого возникает прибавочная стоимость.
То есть, по Сталину, рабочий в СССР не был наемным, рабочий якобы не продавал за зарплату свою рабочую силу владельцу средств производства – государству. В 1932 году закрылась последняя биржа.
Однако закрытие биржи не означает отсутствие армии безработных. Во-первых, в СССР всегда существовали сезонные рабочие, наемные батраки (см., напр., [2]). Во-вторых, посмотрите следующие одно за другим вплоть до 1953 года постановления о борьбе с безработицей.
Напр.: во 2-м полугодии 1951 г. в городах, на железнодорожном и водном транспорте было задержано 107000 «паразитов», в 1952-м - 156000, в 1953-м - 182000. Социальный состав задержанных: нищие и инвалиды войны и труда - 70%, лица, впавшие во временную нужду - 20%, профессиональные нищие - 10% (в их числе трудоспособные граждане - 3%). То есть, безработные, находящиеся на иждивении, зарегистрированы не были. Поселения безработных учтены не были, аграрная часть СССР, тогда еще огромная, в 1950-м – 44% [3], учтена не была.
В 1987 году в СССР 1,7 млн безработных [4]. Конечно, это небольшой процент – на 276 населения. Небольшим он был и при Сталине. Однако масса людей была помещена в концлагеря, это закабаленный труд, максимально не свободный, следовательно, максимально не производительный. То есть, существовал даже рынок труда.
Заводской отдел кадров – это и есть институт найма. Каждый день «советский» рабочий – точно так же, как западный – шел на завод продавать свою рабочую силу. Дважды в месяц он получал от хозяина деньги на восстановление своей рабочей силы. Нанимал «советского» рабочего не рабочий класс и не трудовой коллектив, но администрация предприятия, подчиненная министерству. Министров рабочий класс тоже не нанимал, их назначал Сталин.
Сталин утверждает, что в СССР при обмене рабочей силы на зарплату не возникала прибавочная стоимость, то есть, та стоимость прибавочного продукта, которая не возвращалась рабочему. Что тоже неверно. Прибавочный продукт расходовался: 1) на ясли, детсады, школы и вузы, на беременных . 2) На развитие производства – точно так же, как в любой капиталистической стране, любой капиталист львиную долю прибыли тратит именно на развитие производства. 3) На лечение и содержание сумасшедших, инвалидов и пр. 5) На армию в мирное время, на вооружения, на содержание милиции, на содержание судей, прокуроров, на агитационно-пропагандистские материалы, на не внедренные НИОКР.
Кроме этого, 6) прибавочная стоимость шла на привилегированную жизнь госчиновника - с дачами, машинами, гаражами, личным шофером, бесплатными санаториями, лучшими больницами и т.п.
«Капитал, – пишет Маркс, – не изобрел прибавочного труда, всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства» (см. [5]).
В СССР рабочий должен был добавочно трудиться, чтобы обеспечить жизнь владельца средств производства, государства в лице госчиновника. Это и есть определение эксплуатации.
«... с уничтожением капитализма, - пишет Сталин, - и системы эксплуатации, с укреплением социалистического строя в нашей стране должна была исчезнуть и противоположность интересов между городом и деревней, между промышленностью и сельским хозяйством. Оно так и произошло. Огромная помощь нашему крестьянству со стороны социалистического города, со стороны нашего рабочего класса, оказанная в деле ликвидации помещиков и кулачества, укрепила почву для союза рабочего класса и крестьянства, а систематическое снабжение крестьянства и его колхозов первоклассными тракторами и другими машинами превратило союз рабочего класса и крестьянства в дружбу между ними… рабочее и колхозное крестьянство составляет все те же два класса, отличающиеся друг от друга по своему положению. Но это различие ни в какой мере не ослабляет их дружбу… их интересы лежат на одной общей линии… укрепления социалистического строя и победы коммунизма… Все это означает, что почва для противоположности между городом и деревней, между промышленностью и сельским хозяйством уже ликвидирована нынешним нашим социалистическим строем».
Почва для противоположности между городом и деревней состоит не в нахождении интересов «на общей линии», но именно в отличии этих классов по своему положению: это отличие труде, в доходах, в быте, наконец, у крестьян отсутствовали паспорта.
Кроме того, в смысле «общей линии» буржуазия и рабочий класс не менее едины, они не могут обойтись друг без друга.
Интересы рабочих и крестьян, городских и сельских жителей были настолько не едины, что жители села стремились переселиться в город, но горожане не стремились в село. Когда Хрущев ввел паспорта для деревни, миллионы колхозников хлынули в города от тяжелой работы, от голода (город всё забирал), от неустроенного быта.
Отсутствие же единства политических интересов проявилась во время десятков тысяч крестьянских бунтов в конце 20-х – начале 30-х против насильственной коллективизации и раскулачивания середняков, эти восстания не были поддержаны рабочими, рабочие бунтовали отдельно.
«… уничтожение существенного различия, - продолжает Сталин, - между умственным и физическим трудом путем поднятия культурно-технического уровня рабочих до уровня технического персонала не может не иметь для нас первостепенного значения. Некоторые… утверждают, что со временем исчезнет не только существенное различие между промышленностью и сельским хозяйством, между физическим и умственным трудом, но исчезнет также всякое различие между ними. Это неверно… Какое-то различие, хотя и несущественное, безусловно, останется ввиду различий в условиях работы в промышленности и в сельском хозяйстве. Даже в промышленности, если иметь в виду различные ее отрасли, условия работы не везде одинаковы… То же самое надо сказать насчет различия между трудом умственным и трудом физическим. Существенное различие между ними в смысле разрыва в культурно-техническом уровне безусловно исчезнет. Но какое-то различие, хотя и несущественное, все же сохранится, хотя бы потому, что условия работы руководящего состава предприятий не одинаковы с условиями работы рабочих… утверждающие обратное, опираются… на известную формулировку в некоторых моих выступлениях, где говорится об уничтожении различия между промышленностью и сельским хозяйством, между умственным и физическим трудом, без оговорки о том, что речь идет об уничтожении существенного, а не всякого различия».
Сталин подменяет различие в содержании физического и умственного труда разницей между культурно-техническим уровнем. Если рабочий стоит у конвейера, его регулярные посещения оперного театра никак не повлияют на процесс распредмечивания, т.е. на отупляющий, обезличивающий конвейерный труд.
Сталин пишет далее: «Теперь люди физического труда и руководящий персонал (тоже умственный труд, Б. И.) являются не врагами, а товарищами-друзьями, членами единого производственного коллектива, кровно заинтересованными в преуспевании и улучшении производства. От былой вражды между ними не осталось и следа».
Здесь Сталин снова подменяет производственные отношения распоряжения–подчинения личностными отношениями. Но и при капитализме инженер и рабочий кровно заинтересованы в выпуске качественной продукции в как можно большем объеме.
«… машины в СССР всегда сберегают труд обществу… - указывает Сталин, - машины не только сберегают труд, но они вместе с тем облегчают труд работников, ввиду чего в наших условиях, в отличие от условий капитализма, рабочие с большой охотой используют машины в процессе труда... нигде так охотно не применяются машины… так как в СССР нет безработицы, рабочие с большой охотой используют машины в народном хозяйстве».
При капитализме машины точно так же облегчают труд рабочего, доля физического труда на единицу энергозатрат постоянно снижается во всем мире.
И в легкой промышленности, и в производстве средств производства СССР ВСЕГДА отставал от развитых стран в применении техники, автоматики, телемеханики. В 1985 году в СССР было 50% грубого ручного труда, в Японии – 3%. В развитых странах на многих производствах был осуществлен переход к неконвейерным системам с большей производительностью труда, в СССР – нет. Во Франции в 70-х осуществили компьютеризацию школ, в СССР – нет. В Европе перешли к высокоскоростным поездам, в СССР – нет.
Рабочие в США с той же охотой их используют машины. В СССР внедрение новых механизмов порой тормозилось вследствие нежелания увеличивать число безработных, с другой стороны, внедрение новой техники на угольных шахтах приводило к забастовкам, которых, согласно Сталину, не было, при этом в СССР для рабочих не существовало курсов переподготовки на другие специальности. 18 октября 1968 г. Государственным комитетом Совмина по вопросам труда и зарплаты, Госкомитетом Совмина по профессиональному техническому образованию и ВЦСПС было принято очередное Типовое положение о подготовке и повышении квалификации рабочих непосредственно на производстве, за 6 и более месяцев – однако по той же самой специальности.
О предмете политэкономии Сталин пишет:
«Энгельс говорит, что политическая экономия есть "наука об условиях и формах, при которых происходит производство и обмен в различных человеческих обществах и при которых, соответственно этому, всякий раз происходит распределение продуктов" («Анти‑Дюринг»). Следовательно, политическая экономия изучает законы экономического развития не одной какой-либо общественной формации, а различных общественных формаций… С этим вполне согласуется определение политической экономии, данное в проекте учебника политической экономии, где сказано, что политическая экономия есть наука, изучающая "законы общественного производства и распределения материальных благ на различных ступенях развития человеческого общества"… Различные общественные формации в своем экономическом развитии подчиняются не только своим специфическим экономическим законам, которые общи для всех формаций, например, таким законам, как закон об единстве производительных сил и производственных отношений в едином общественном производстве, закон об отношениях между производительными силами и производственными отношениями в процессе развития всех общественных формаций… Политическая экономия изучает законы о развитии производственных отношений людей. Хозяйственная политика делает из этого практические выводы, конкретизирует их и строит на этом свою повседневную работу. Загружать политическую экономию вопросами хозяйственной политики значит загубить ее, как науку.»
К категориям политэкономии относятся: товар, деньги, стоимость, цена, прибыль, рента, ссудный процент, заработная плата, производительность, интенсивность труда и т.д. «Хозяйственная политика» использует те же категории. Поставить стенку между хозяйственной политикой и политэкономией, не загружать политэкономию вопросами хозяйственной политики – значит погубить политэкономию как науку, сделать из нее оторванную от практики кабинетную бессмыслицу.
Как же понимает Сталин экономические законы капитализма и социализма?
«Более всего подходит к понятию основного экономического закона капитализма закон прибавочной стоимости... Но он является слишком общим, не затрагивающим проблемы высшей нормы прибыли, обеспечение которой является условием развития монополистического капитализма… нужно конкретизировать закон прибавочной стоимости и развить его дальше применительно к условиям монополистического капитализма, учтя при этом, что монополистический капитализм требует не всякой прибыли, а именно максимальной прибыли. Это и будет основной экономический закон современного капитализма... необходимость получения максимальных прибылей толкает монополистический капитализм на такие рискованные шаги, как закабаление и систематическое ограбление колоний и других отсталых стран в зависимые страны, организация новых войн… наконец, попытки завоевания мирового экономического господства. Значение основного экономического закона капитализма… в том, что он… дает возможность понять и объяснить их. Вот один из многочисленных «поразительных» примеров. Всем известны факты из истории и практики капитализма… когда капиталисты выступают… как революционеры в области развития техники производства. Но известны так же факты другого рода, демонстрирующие приостановку развития техники при капитализме, когда капиталисты выступают как реакционеры… и переходят нередко на ручной труд. Чем объяснить это вопиющее противоречие?.. лишь основным экономическим законом современного капитализма, то есть необходимостью получения максимальных прибылей. Капитализм стоит за новую технику, когда она сулит ему наибольшие прибыли. Капитализм стоит против новой техники и за переход на ручной труд, когда новая техника не сулит больше наибольших прибылей».
Положение Маркса о максимальной прибыли Сталин приписал себе. Напр., Маркс пишет: «… той осью, вокруг которой вращается вся система капиталистического производства, является стремление увеличить этот даровой труд путем удлинения рабочего дня или путем поднятия производительности труда, соответственно - путем большего напряжения рабочей силы и т. д. …» [6]. Увеличить даровой труд и есть максимизация прибыли. Маркс и Энгельс во множестве работ пишут о цели капиталистического производства как о стремлении к максимальной прибыли.
Сталин подает себя как новатор, но он вводит в заблуждение: войны за сферы влияния, за рынки сбыта не дают сверхприбыли, переход на ручной труд осуществляется лишь при снижении цены рабочей силы. С другой стороны, Великобритания грабила Индию или Китай задолго до возникновения современного капитализма.
Очередной шедевр – о социализме:
«Существует ли основной экономический закон социализма?.. Существенные черты и требования основного экономического закона социализма…: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники. Следовательно: вместо обеспечения максимальных прибылей, – обеспечение максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей общества…»
Основной закон социализма – не повышение жизненного уровня, этим заняты все профсоюзы в любой капиталистической стране. Поэтому рабочий в развитых странах получал в 2-3 раза больше советского рабочего в реальном выражении. Более того, как отмечал Маркс, прогрессивный буржуа всегда хорошо обеспечивает рабочего, чтобы продукт его труда был конкурентоспособен.
Закон социализма - это движение к уничтожению старого общественного разделения труда. То есть – движение к коммунизму, бесклассовому обществу. Следовательно, движение к отмиранию классов, причиной существования которых является старое общественное разделение труда. Следовательно, движение к отмиранию государства.
Лидер испанской компартии Сантьяго Карильо и коммунизм понимал в духе Сталина: это такой строй, когда у каждого по два автомобиля и по три жены.
Для Сталина потребности у рабочего начинаются после работы, но не во время производства.
Если в СССР экономика, как утверждает Сталин, развивалась непрерывно, а на Западе – с кризисами, как получилось, что до 1941 года чешские танки были лучшими в мире, а немецкие самолеты превосходили советские? Как получилось, что после восстановления, в 70-е и 80-е годы СССР отставал по компьютерам от США на 10 лет, от Японии – на 15 лет?
«Закон планомерного развития народного хозяйства, - утверждает Сталин, - возник как противовес закону конкуренции и анархии производства при капитализме. Он возник на базе обобществления средств производства, после того, как закон конкуренции и анархии производства потерял силу. Он вступил в действие потому, что социалистическое народное хозяйство можно вести лишь на основе экономического закона планомерного развития народного хозяйства. Это значит, что закон планомерного развития народного хозяйства дает возможность нашим планирующим органам правильно планировать общественное производство. Но возможность нельзя смешивать с действительностью. Это – две разные вещи. Чтобы эту возможность превратить в действительность, нужно изучить этот экономический закон, нужно овладеть им, нужно научиться применять его с полным знанием дела, нужно составлять такие планы, которые полностью отражают требования этого закона. Нельзя сказать, что наши годовые и пятилетние планы полностью отражают требования этого экономического закона».
Никакого закона планомерного развития в СССР не существовало, ни один план не выполнялся.
(см., напр., [7]) В то же время план является завоеванием капитализма, этот способ работы бизнеса и попытался перенести Ленин в СССР. Но способ работы по плану не является экономическим законом.
«... Как… воспитать в духе марксизма‑ленинизма? Я думаю, что систематическое повторение так называемых «общественных» истин, терпеливое их разъяснение является одним из лучших средств марксистского воспитания этих товарищей», - утверждает Сталин.
Здесь Сталин выступает как буржуазный идеалист. Рабочие овладевают марксизмом- ленинизмом не столько в библиотеке или на лекциях духовных пастырей, сколько на своей собственной практике, в ходе классовой борьбы.
Как же Сталин трактует само понятие закона?
«... Значит ли… что действия закона стоимости имеет у нас такой же простор, как при капитализме, что закон стоимости является у нас регулятором производства? Нет, не значит… сфера действия закона стоимости при нашем экономическом строе строго ограничена и поставлена в рамки... сфера действия товарного производства при нашем строе ограничена и поставлена в рамки… обобществление средств производства как в городе, так и в деревне, не может не ограничивать сферу действия закона стоимости… у нас и закон стоимости не может при нашем строе играть роль регулятора производства… закон стоимости не ведет нас к кризисам перепроизводства, тогда как тот же закон стоимости, имеющий широкую сферу действия при капитализме… ведет к периодическим кризисам перепроизводства».
Закон стоимости – это объективная данность, не зависящая от сознания людей. Вот что пишет в той же брошюре о своих словах и о себе сам Сталин:
«Эти товарищи глубоко ошибаются. Они, как видно, смешивают законы науки, отражающие объективные процессы в природе или обществе, происходящие независимо от воли людей, с теми законами, которые издаются правительствами, создаются по воле людей и имеют лишь юридическую силу. Но их смешивать никак нельзя».
Далее Сталин снова противоречит сам себе:
«Говорят, что экономические законы носят стихийный характер, что действия этих законов являются неотвратимыми, что общество бессильно перед ними. Это неверно. Это фетишизация законов, отдача себя в рабство законам. Доказано, что общество не бессильно перед лицом законов, что общество может, познав экономические законы и опираясь на них, ограничить сферу их действия, использовать их в интересах общества и "оседлать" их, как это имеет место в отношении сил природы и их законов, как это имеет место в приведенном выше примере о разливе больших рек».
Сталин навешивает на закон ярлычок «фетишизация», хотя сам указывает, что законы природы и общества не зависят от сознания людей.
Законы общества отличаются от законов природы тем, что изменяются от эпохи к эпохе, по мере развития производительных сил и производственных отношений. Причем в каждую эпоху законы экономики не зависят от воли людей. Такая организация капиталистического производства, как монополия, ограничивает рынок и видоизменяет закон стоимости. Весь мир использует законы экономики, и капиталистический тоже. Никаких новых «рамок» в сравнении с монополией, в СССР не было.
Сталин совершенно не понимает ни исторический материализм, ни политэкономию:
«Экономический закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил давно пробивает себе дорогу в капиталистических странах. Если он еще не пробил себе дорогу и не вышел на простор, то это потому, что он встречает сильнейшее сопротивление со стороны отживающих сил общества».
Между тем, во всем мире уже состоялись буржуазные революции, наглядно демонстрируя действие этого закона. Во-вторых, если соответствие – обязательное, как же этому можно сопротивляться?
«… законы политической экономии при социализме являются объективными законами, отражающими закономерность процессов экономической жизни, совершающихся независимо от нашей воли, - повторяет Сталин. - …но они (люди, Б. И.) не могут уничтожить или создать новые экономические законы».
Однако далее он делает поправку: «… создаваемые людьми условия влияют на характер действия законов».
В беседе по вопросам политической экономии 15.2.1952 [8] – то же самое: «От людей может зависеть насколько широка или ограничена сфера существования условий, в которых закон проявляется».
Во-первых, нельзя ограничить сферу существования условий, в которых проявляется, например, закон Кулона. Знание закона позволяет его использовать, но это знание не может ограничить закон. Во-вторых, Сталин поставил стенку между экономикой и политэкономией, но далее путает их, что позволило ему, проводя различие между законами политэкономии, общими для разных эпох, и юридическими законами, в том числе принятым планом развития, имплицитно включить возможность изменения закона стоимости волевым актом.
Дело в том, что Сталин не понимает диалектики случайного и необходимого, он приписывает Марксу выражение «свобода есть осознанная необходимость», хотя она принадлежит Спинозе и Гегелю, фраза нелепа, т.к. игнорирует практический момент и общественно-историческую практику в целом.
Гегель понимал случайное как внешнее, если бы не внешнее, внутри системы царил бы жесткий детерминизм. Однако в природе и обществе случайность есть имманентное качество субстанции.
Одной ногой Сталин стоит на картезианском, механистическом понимании детерминизма, а другой – на позициях недоучившегося семинариста, полагающего, что бог по своему разумению может менять законы. Тут его мировоззрение полностью совпадает с позициями волюнтаристов - троцкистов и анархистов.
Сталин не просто ограничивает область «существования условий» проявления закона стоимости, в сфере промышленности он его просто отменяет.
На вопросы «товарища Ноткина» о действии закона стоимости в группе «А» Сталин отвечает:
«Почему же говорят о стоимости средств производства, об их себестоимости, об их цене и т.п.?.. это необходимо для калькуляции, для определения доходности и убыточности предприятий… для того, чтобы… осуществлять дело продажи средств производства иностранным государствам. Здесь, в области внешней торговли, но только в этой области, наши средства производства действительно являются товарами… тогда как в области экономического оборота внутри страны средства производства теряют свойства товаров… и выходят за пределы сферы действия закона стоимости, сохраняя лишь внешнюю оболочку товаров… в наших социалистических условиях экономическое развитие происходит не в порядке переворотов, а в порядке постепенных изменений, когда старое не просто отменяется начисто, а меняет свою природу применительно к новому, сохраняя лишь свою форму, а новое не просто уничтожает старое, а проникает в старое, меняет его природу, его функции, не ломая его форму, а используя её для развития нового. Так обстоит дело не только с товарами, но и с деньгами в нашем экономическом обороте, как и с банками, которые, теряя свои старые функции и приобретая новые, сохраняют старую форму, используемую социалистическим строем… от старых категорий капитализма сохранилась форма, по существу же они изменились у нас коренным образом… Является ли воздействие закона стоимости на цену сырья, производимого в сельском хозяйстве, регулирующим воздействием… Оно было бы регулирующим, если бы у нас существовала "свободная" игра цен на сельскохозяйственное сырье, если бы действовал закон конкуренции и анархии производства, если бы было планового хозяйства… цены у нас на сельскохозяйственное сырье твердые, установленные планом… размеры производства сельскохозяйственного сырья определяются не стихией… а планом... орудия производства для производства сельскохозяйственного сырья, сосредоточены не в руках отдельных лиц, а в руках государства. Что же остается от регулирующей роли закона стоимости? Сам закон стоимости регулируется указанными выше фактами… нельзя отрицать, что закон стоимости воздействует на образование цен сельскохозяйственного сырья, он является одним из факторов этого дела... нельзя отрицать и того, что это воздействие не является регулирующим».
Сталин обманывает товарища Ноткина. Если закон стоимости – один из регулирующих факторов, он не перестал был регулирующим фактором.
Чуть поправим Сталина: он говорит о внешней оболочке товара – на самом деле об оболочке продукта труда – о его товарной форме. Тут Сталин второй раз обманывает Ноткина, ибо Сталин был обязан прочитать у Гегеля, что не только содержание оформлено, но и форма содержательна.
Разумеется, все слова Сталина про форму и содержание, «глубинные процессы» и «поверхностные явления», ссылки на марксизм и т.п. являются лишь бессодержательной демагогией, призванной скрыть непонимание Сталиным существа вопроса. Для Сталина калькуляция – это какая-то ничтожная оболочка. Но калькуляция не может происходить как угодно, что она может игнорировать экономические законы, в том числе закон стоимости. Цены, устанавливаемые планом, не могут быть какими угодно. Деньги не могут потерять свои функции от того, что их назвали социалистическими деньгами.
Сталин использует практику католической церкви, которая не могла игнорировать теорию Коперника, но объявляла ее лишь удобной калькуляцией, не связанной с реальностью.
Сталин неверно связывает закон стоимости со стихийностью сферы обмена, с анархией производства, с конкуренцией. Капиталистическая монополия их ограничивает, но это не отменяет закон стоимости. Закон стоимости имеет отношение к издержкам производства, а главное – к затратам рабочего времени на производство товаров.
Далее Сталин пишет, что власть вынуждена считаться с законом стоимости:
«… колхозы не хотят отчуждать своих продуктов (отчуждать кого, что – свои продукты, родительный падеж, Б. И. ) иначе как в виде товаров, в обмен на которые они хотят получить нужные им товары. Других экономических связей с городом, кроме товарных, кроме обмена через куплю-продажу, в настоящее время колхозы не приемлют. Поэтому товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью…Там, где есть товары и товарное производство, не может не быть и закон стоимости».
Сталин резко отделяет «общенародное» от колхозного, будто бы Москва не распоряжалась колхозами, не устанавливала режим работ, не спускала сверху план. Сталин сам пишет, что государство устанавливает закупочные цены, продает колхозам по фиксированным ценам технику и т.д. Колхоз в СССР ничем по производственным отношениям не отличался от завода.
Но если следовать логике Сталина, если есть товарообмен между аграрным сектором и промышленным производством для аграрного сектора, если есть товарообмен между этим промышленным производством и группой «А», т и в группе «А» тоже действует закон стоимости.
«… как быть, - вопрошает Сталин, - если обобществлены не все средства производства…» И пишет далее: «Ответ на этот вопрос дал Ленин в своих трудах о "продналоге" и в своем знаменитом "кооперативном плане". … в) что касается мелких и средних индивидуальных производителей, объединять их постепенно в производственные кооперативы, г) развивать всемерно индустрию и подвести под колхозы современную техническую базу крупного производства, причем не экспроприировать их, а, наоборот, усиленно снабжать их первоклассными тракторами и другими машинами; д) для экономической же смычки города и деревни, промышленности и сельского хозяйства сохранить на известное время товарное производство (обмен через куплю-продажу), как единственно приемлемую для крестьян форму экономических связей с городом, и развернуть вовсю советскую торговлю, государственную и кооперативно-колхозную, вытесняя из товарооборота всех и всяких капиталистов».
Но у Ленина нет таких слов: «сохранить на известное время товарное производство». В статье «О продовольственном налоге» он пишет: «Получается на основе известной (хотя бы только местной) свободы торговли возрождение мелкой буржуазии и капитализма. Это несомненно. Закрывать глаза на это смешно. … Либо пытаться запретить, запереть совершенно всякое развитие частного, негосударственного обмена, т.-е. торговли, т.-е. капитализма, неизбежное при существовании миллионов мелких производителей. Такая политика была бы глупостью и самоубийством той партии, которая испробовала бы ее. … Либо (последняя возможная и единственно разумная политика) не пытаться запретить или запереть развитие капитализма, а стараться направить его в русло государственного капитализма».
Работы, которые упоминает Сталин, написаны после Х съезда РКПб, на котором была принята НЭП. То есть, товарное производство вместе с законом стоимости даже формально распространялось отнюдь не только на взаимоотношения между городом и деревней, а на многие отрасли промышленности, не говоря уже о тех заводах, которые были вовлечены в концессии. Сталин лжет, приписывая Ленину сужение товарного производства до отношений между городом и деревней. Сталина пишет о постепенности, но сам же декретировал ускоренную коллективизацию.
Действовал ли в СССР закон стоимости в отношении рабочей силы? От ответа на этот вопрос немедленно следует – социализм ли был в СССР или же капитализм. Если рабочая сила – товар, то в СССР – капитализм. В ответах на вопросы иностранных журналистов Сталин соглашается, что в отношении ряда товаров народного потребления всё же действует закон стоимости. Но не в отношении рабочей силы. Сталин пишет: «Сфера действия закона стоимости распространяется у нас, прежде всего, на товарное обращение, на обмен товаров через куплю продажу, на обмен главным образом товаром народного потребления».
В декабре 1947 г. вышла книга депутата ВС РСФСР, экономиста, куратора Госплана, участника атомного проекта Вознесенского, в которой он пишет: «В социалистической экономике закон стоимости означает необходимость вести денежный, а не только натуральный учет и планирование издержек производства, то есть затрат общественного труда на производство общественной продукции... Пока существуют различия труда на государственных предприятиях и в колхозах, труда квалифицированного и неквалифицированного, умственного и физического... существует необходимость приводить различные виды труда к единому показателю - стоимости» [9, с. 145-146]… Советское общество в СССР имеет свою форму обмена товаров, основная и преобладающая масса которых произведена на социалистических предприятиях» [ там же, с.121).
До Вознесенского средства производства и рабочая сила в СССР в советской литературе не считались товарами. «Закон стоимости, - возражает Вознесенский, - действует не только в распределении продуктов, но также и в распределении самого труда между отраслями народного хозяйства СССР» [там же, с. 151]. Правда, оговаривается: «Советская торговля исключает из сферы частной купли-продажи основные средства производства и рабочую силу» [там же, с.145]. Однако Вознесенский под частником имел в виду отдельных буржуа. Но ведь и государство, которое покупает рабочую силу – частный собственник. Кроме того, мы знаем, что найм батраков на селе имел место на протяжении всего советского периода.
Перед изданием рукопись Вознесенского почти год пролежала у Сталина, и в сентябре 1947 г. он с небольшими замечаниями дал «добро» на ее публикацию, а в мае 1948 г. книга Вознесенского была отмечена Сталинской премией. Через год Вознесенский был арестован, через год расстрелян, его книга признана антимарксистской, что развязало Сталину руки в отношении закона стоимости.
Разумеется, в СССР в отношении рабочей силы действовал закон стоимости, купля-продажа рабочей силы в СССР – факт.
Закон стоимости утверждает, что товары продаются по стоимости. Стоимость определяется часами рабочего времени. Квалификация одного и того же разряда варьируется, усилия, прилагаемые сильным и слабым (живой труд) варьируются. Однако продукт труда отчуждается в магазин или другой завод, его качества оценивает не производитель, а потребитель, оценивает усредненно. Одинаковые, но чуть разные булки, грузовики, ботинки продаются по одной цене, усредненной. Соответственно, усредненно получает и рабочий – по тарифу. Это и есть закон стоимости в отношении рабочей силы. И мы знаем, что именно по тарифу и получали рабочие в СССР.
Сталин не понял, что труд становится абстрактным не только вследствие отчуждения продукта в сферу обмена, отчего продукт труда обретает стоимость. Абстрактный труд есть источник стоимости, но труд становится абстрактным уже в процессе производства. Абстрактный труд в процессе производства генерирует его абстрактность в сфере обмена. Именно поэтому попытка большевиков ликвидировать деньги, провалилась. Продукт труда не может сбросить с себя товарную форму, пока его производит рабочий. Ленин на практике понял ошибку Маркса и ввел НЭП. Сталин ликвидировал НЭП.
Литература
1. Маркс К., «К критике политической экономии», 1859, «Предисловие».
2. Боффа Дж., «История Советского Союза».
3. Труд в СССР», М., 1988, С.14.
4. Народное хозяйство СССР в 1987 г.
5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2. Т. 23. С. 246.
6. Маркс К. Критика Готской программы.
7. Ихлов Б. Л. «Планирование в СССР» http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=436143
8. Сталин И. В. Соч., т. 18.
9. Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. 1947.