Об известном петербургском районе, именуемом Лиговкой, издавна ходит немало рассказов-страшилок, полуфантастических историй с жарким криминальным флёром, густо намешенных на роковых страстях, - и просто масса расхожей лексики того же толка (отнюдь не для каждого уха): поговорки, присказки, шутки, анекдоты. "Лиговка бандитская", "Лиговка босяцкая", - столь ли уж интересно всё это, навсегда, казалось бы, ушедшее, сегодня? Но, опять-таки, - если взглянуть на эту "стрёмную" тему в меру объективно... Ведь не раз доводилось слышать, что в нашем прошлом нет мелочей: всё по-своему важно и серьёзно. И при всём этом - нет до сих пор (просто не написана ещё) ёмкой, увлекательной, но вместе с тем по-настоящему достоверной истории неспокойных этих мест, где сложились бы воедино и сочная местная мифология, и обильный хроникально-документальный материал, и тексты сугубо бытового характера. А мне же хочется нынче вспомнить Лиговку середины 1970-х годов (тогда-то на ней было ещё довольно горячо) - то немногое, что сам знал и сам видел.
----------------------------------------
Удивительное дело, думал я, шагая по широким тротуарам Лиговского проспекта, - такие добротные, респектабельные дома, чистый, старательно очищенный от снега, небитый асфальт (на Невском бывает куда хуже), прохожих мало совсем, ни одной криминальной рожи. А где же постоянная головная боль ленинградской милиции - местные нехорошие ребята с ножиками в рукаве, развязные девахи с "Московского бана" (т. е. с Московского вокзала и его округи), крикливая пьянь в подворотнях? Тихо про себя хмыкал удивлённо: выходит, враки всё это, фантазии каких-то кухонных говорунов, которых не то что последний уличный алкаш, но и драный дворовый кот до смерти запугает! Ну, представлял себе я, - допустим, стряхнёт однажды злой лиговский абориген своей жилистою лапой с приблудного пижона закордонное пригожее пальтишко (мантель по-здешнему) и добрые часы (или котлы) на шикарном ремешке-браслете, а из штанов - толстый кошелёк (здесь привычнее - лопатник)... И кого было бы тут жалеть? Тем более, что у всех на слуху ещё со старорежимных времён определённые правила поведения при подобных ночных встречах: прихватит тебя такой лихой паренёк - не суетись, не дёргайся и уж не кричи тем более, - слушайся его во всём беспрекословно. Ведь и ему лишний шум ни к чему. Поверь - хоть и разденет тебя до исподнего, но мелочь на трамвай как человек порядочный обязательно оставит. Всё по совести, по-людски! Впрочем, забегая вперёд, признаюсь: никаких жутких сцен ограбления, насилия, членовредительства лично мне здесь наблюдать не доводилось. Да и ведь был-то я персоной не местной, а всего лишь приходящей: утром сюда на работу - к вечеру домой, на улицу Михайлова. А вот настоящая, своя, сокровенная, никакими правилами не скованная жизнь Лиговки и её округи наступала к ночи. И узнавали о её последствиях, разумеется, только утром.
Направлялся же я тогда к зданию Крестовоздвиженской церкви, где располагалось одно из отделений известного научно-производственного объединения "Реставратор". Специализировалось оно на комплексном восстановлении архитектурных памятников города и его окрестностей - Петергофа, Пушкина, Павловска и т. д. Работать тут мне предстояло грузчиком - другой должности в этой фирме для студента-старшекурсника Академии художеств не нашлось (примерно так же обстояло дело и во многих других ленинградских учреждениях культуры, куда я обращался), а нужная конторская бумага для вызова на сессию требовалась непременно. Что ж, грузчиком так грузчиком - мою достаточно суровую рабочую биографию столь низким жанром было ни удивить, ни испугать. "Круглое катаем, плоское таскаем"... Так что к грядущим малым денежкам я уже был морально подготовлен, как и к общению с соответствующим этому занятию контингентом - тоже. Да ведь и ненадолго всё это! Потому вводный ознакомительный разговор с местным начальником вышел очень простым и совсем коротким.
Местные ребята-грузчики оказались по натуре довольно близки к персонажам репинских "Бурлаков". Немало было здесь людей случайных, кого элементарная нужда загнала на тяжкую работу; кто-то только откинулся после лагеря и потихоньку вживался таким образом в спокойный быт; кого-то привлекал свободный производственный режим ("когда надо - свалю на полчасика, когда захочу - выпью"). Встречались и просто не совсем нормальные люди (но из тихих), к более серьёзному труду просто не способные, - вот их-то было искренне жаль. И все они были давними местными жителями, можно считать, коренными лиговцами, - кто с самого Лиговского проспекта, а кто со смежных улиц: с Тамбовской, с Курской, с Воронежской или с Коломенской, а то и с берегов Обводного канала - Северного или Южного. Признаюсь, несколько неожиданно и по-хорошему удивляла в этих ребятах, независимо от их возраста, сдержанно-уважительная манера общения, внутренне крепкое, несуетное чувство землячества (дескать, мы же свои здесь, и вообще питерские, а значит - нечего нам делить и что-то там кому-то доказывать). Меня это иногда трогало, что называется, до глубины души - ну где вы, мелко-тщеславные, впустую умничающие кабинетные существа с учёными степенями? При этом их в большинстве своём отличала хорошая, толковая, правильная городская речь и немалая эрудиция. Иногда дружелюбно (далеко не всегда, правда, в литературной форме) друг над дружкой они посмеивались, однако до резких споров и ругни доходило крайне редко. Хотя - Лиговка есть Лиговка, жестокие разборки время от времени тут случались. Так, уже в мою пору потолковали поздно вечерком какие-то пришлые ребята с одним из моих коллег-грузчиков, после чего тот просто чудом выжил. Говорили, что наказан был за длинный язык. А бытовку потом долго от крови отмывали... Ну а мне работалось здесь без каких-либо проблем, просто и спокойно. Главное, что мне подсказывал житейский опыт, - быть со всеми наравне, пахать на совесть, перед начальством не выставляться и умами своими академическими без нужды не трясти.