Олег шел домой с трамвайной остановки. Под ногами хрустел снег, то тут, то там в домах зажигались окна, в свете одноглазых фонарей бесились снежинки.
Лену он встретил пять лет назад. Высокая, умная, смешливая девчонка, только что вышла на работу в институт. Олег прятался от дождя на крыльце главного корпуса и докуривал утреннюю сигарету. Красный купол юбки, желтый зонт и ярко-розовые губы — в ней было так много цвета. Он что-то спросил у нее, она что-то ответила. Иногда нужно совсем немного, чтобы после пары формальных фраз не захотелось расставаться.
Они быстро прыгнули в постель, отношения, брак. Три года их поезд любви мчал вперед на автоматической подаче топлива. Совместные вылазки, невообразимые кульбиты в постели, бесконечные разговоры обо всем на свете, их совместная жизнь разрасталась новыми побегами, пока однажды в трамвае он не почувствовал тошноту.
Олег вышел на конечной и втянул широкими ноздрями глоток морозной свежести — тошнота не прошла. Он поплелся домой. С каждым шагом противный ком подкатывал к горлу все сильнее, и только когда Олег подошел к подъезду, тошнота внезапно оформилась в четыре липких слова “Я больше не могу”.
Почему-то в тот вечер Олег так и не смог взглянуть на жену. Он смотрел на ее сапоги в прихожей, сумку на столе, зубную щетку в стакане и развешанные на сушилке кружевные лифчики, но только не в глаза. Лена это заметила, но так ничего и не смогла сказать. И когда гладила его рубашки, и когда мыла посуду, и когда впускала его в себя в черной ночи — она только смотрела на Олега и молчала.
Два года потребовалось Олегу, чтобы приглушить тошнотворное чувство, а Лене, чтобы перебрать запас слов и оставить только самые необходимые. Теперь их поезд со скрипом тащился по ржавым рельсам, в почти остывшую топку паровоза они лишь иногда подкидывали запланированный поход в кино, редкий быстрый секс и односложные поздравления на праздники.
— Привет! — он заглянул в комнату. Лена сидела в куче из одеял и подушек и смотрела сериал. Монитор лэптопа подсвечивал ее кожу синим, в стеклах очков мелькали экранные герои.
Жена кивнула и закинула в рот горсть попкорна.
— Что на ужин?
Не поворачивая головы, она протянула Олегу ведро с раскуроченными зернами сладкой кукурузы. Олег ничего не ответил и пошел на кухню. Из холодильника он достал бутылку “Патры”. Чистых стаканов не оказалось. Он открыл пиво и отхлебнул. Как же ему это все осточертело. Лена зашла на кухню и поставила ведро с попкорном на столешницу. Олег посмотрел на жену. К губам прилип кусочек карамельной кукурузы. Не дожидаясь, пока тошнотворный ком вырвется наружу, он рванул в коридор. Почти полная бутылка опрокинулась на стол. Лена вздрогнула, но не сдвинулась с места. Она стояла и смотрела, как растекается мутно-желтая жидкость, достигает ведра с попкорном и медленно ползет по его глянцевом боку, превращая мокрый картон в некрасивую разбухшую опухоль.
На улице Олегу стало легче. Снегопад прекратился. Полная луна горела матовым плафоном на густо-черничном небе. Сосед шкрябал щеткой лобовое стекло новой машины, а когда закончил, сел в автомобиль и, отсалютовав Олегу, уехал.
Олег решил прогуляться. Он вышел из-под козырька подъезда и, отойдя на пару шагов в сторону, остановился. С крыши ухнул сугроб прямо на то место, где он только что стоял. Олег поднял голову и почесал затылок. “Везунчик!” — только и успел подумать он, как тут же поскользнулся на давно не чищенной дорожке и упал.
— Вставай давай! — откуда-то из далека в уши ворвался голос Лены. Она просунула свои руки мужу под мышки и рывками пыталась поднять его.
— Сам… сам… — Олег оперся на правую руку и сел. Голова раскалывалась, но хоть тошнота прошла.
Олег выпрямился, Лена взяла его под руку, и они вернулись в подъезд.
В лифте его взгляд скользнул по ее волосам и задержался на них. Олег хотел по обыкновению отвернуться от нечесаных прядей жены, но не смог, шею ломило. Его глаза опустились ниже. Маленькие хрупкие плечи в тоненькой осенней курточке. И еще ниже… “Что за…?” — Олег зажмурился и опять открыл глаза. Вместо спины жены он видел темный сосуд. В нем, как в лампе с плавающими пузырьками, то поднимались, то опускались лепестки роз.
Когда двери лифта разъехались, Олег скорее побежал в квартиру.
“Свинья!” — он окинул взглядом бардак на кухне и ударил кулаком о стол. В горле запершило, он закашлялся. С каждым удушающим спазмом он пытался вытолкнуть то, что встало поперек горла. Наконец Олег ощутил на языке что-то мягкое и гладкое, он засунул пальцы в рот и достал из него лепесток розы.
“Что за хрень?” — Олег спрятал лепесток в карман и быстро зашагал в ванную. Там он скорее включил воду и принялся растирать лицо мокрыми ладонями. Холодные струи облегчали головную боль. Олег посмотрел на себя в зеркало. Заросшие щеки, синяки под глазами, тусклый взгляд — ему стало от себя противно.
— Я хочу уйти от тебя, — тихо выдавила Лена, когда Олег вернулся на кухню. Она стояла у стены и смотрела на него так же смело, как в первый день. Лепестки внутри нее заволновались, задвигались быстрее и соединились в красивый узор.
“Куда ты пойдешь!” — хотел съязвить Олег, но во рту снова что-то появилось. Он отвернулся к мойке и выплюнул два красных лепестка. Он оперся на столешницу, руки дрожали.
— Милая, постой! — произнес Олег и впился глазами в усталое лицо жены. — Давай поговорим!
Он удивился словам, вылетевшим из его рта, но почувствовал невероятное желание рассказать жене об этих странных лепестках. Лена подняла на него подозрительный взгляд.
— Ты видишь их?
— Кого… их?
— Лепестки!
— Ты что сбрендил?
Красные лепестки начали медленно раскруживаться на уровне сердца Лены.
Олег вспомнил, как он катил ее на велосипеде в тот жаркий июльский полдень по проселочной дороге к озеру, а она сидела на раме к нему лицом и, совершенно не заботясь ни о чем, нежно целовала его в губы.
— Что я могу сделать для тебя? — он сел перед ней на табурет и взял ее тонкие озябшие руки в свои ладони.
— Уже ничего… — Лена впервые за долгое время не смогла выдержать взгляд мужа и отвела глаза. Олег завороженно следил за броуновским движением лепестков в ее груди.
— Но хоть какую-то мелочь… — он осторожно придвинулся к ней и прижался губами к тонким запястьям.
Лена огляделась, как будто никак не могла придумать, что ей нужно.
— Ну убери кухню, — она пожала плечами.
Олег улыбнулся и, вернувшись к раковине, открыл кран с горячей водой.
На следующий день Олег не пошел на работу, он убрал квартиру, балкон и совместный с соседями тамбур. Лены не было, она впервые ушла на много часов из дома, а когда вернулась, он заметил, что лепестков в ее груди стало намного меньше.
— Что ты хочешь? — спросил он, вытирая мокрые руки о штаны.
Лена стояла в прихожей и не раздевалась. Она поставила сумку на пол, потом снова взяла и, опустив глаза, прошептала:
— Уехать...
Лена, его милая Лена, как же она была хрупкая.
— Я могу чем-то помочь тебе?
— Помоги собрать вещи…
Почти до самой ночи они перебирали полки, шкафы, ящики. Снимали фотографии, картины, оголяли куски стен и их жизни. И, натыкаясь, на важное, вспоминали. И говорили. А потом, спохватившись, возвращались в скорые сборы. И уже говорили о простом, бытовом и неважном.
Когда Олегу становилось невыносимо, он чертыхался и убегал в ванную доставать изо рта лепестки, а по возвращению замечал, как их оставалось совсем немного в груди жены.
Лена важничала, учила его как складывать вещи, шутила, но никогда на него не смотрела. Уже под утро она вызвала такси, и немного удивилась, когда Олег, погрузив весь ее скарб в багажник, уселся в машину.
— Ну как ты сама-то там таскать будешь? — Олег подвинулся, освобождая Лене как можно больше места на сидении.
— А теперь иди! — сказала Лена, когда Олег занес в ее новое жилище последний чемодан. Не дожидаясь, когда Олег уйдет, она звонко расстегнула молнию на ближайшей сумке и достала лежавшую сверху смятую серую коробку.
— Хм… — Лена бережно открыла ее и улыбнулась. — Твоя первая!
Она достала из коробки иссохшую почерневшую розу и немного погодя смяла ее в ладони.
Олег посмотрел на жену. Темный сосуд в ее груди опустел. Лена стояла, опустив руки и молчала. Рядом с ней на полу валялись мелкая крошка из засохших цветов.
“Черт!” — Олег в страхе провел языков во рту — пусто!
— Что же я могу еще сделать для тебя? — он уселся у ее ног и обнял ее за колени.
Лена сползла по стене на пол и снова посмотрела мужу в глаза.
— Остаться… — только и смогла вымолвить она и уткнулась в мокрую щеку мужа.
Разгоравшееся солнце медленно выжигало ночь из странной и чужой для двух обнявшихся людей квартиры и запускало новое утро.