Вероятно, мало кто из острожцев знает, что Рычкова Галина Петровна (1899- 1979), музейный и архивный работник, педагог, кандидат исторических наук (1943), человек, известный в определенных научных кругах города Перми и Свердловска, не кто иная как родная внучка нашего острожского купца Николая Дмитриевича Варокина. Ее отец - Петр Николаевич Варокин, родной сын Николая Дмитриевича.
Удивительна судьба этой купеческой семьи. Это как раз тот самый случай, когда революция разделила семью, сделав из купеческого сына ярого революционера. Возможно эта сыграло свою роль в том, что хоть он родился и вырос в купеческой семье, но, поссорившись с отцом, ушел из дому и начал вести самостоятельную жизнь. Его трудовая биография началась с шестнадцати лет. Сначала работал волостным писарем, затем встретил свою будущую жену Августу Александровну и в 1910 году они перебрались жить в Чердынь. К этому времени у них в семье уже было 5 детей. Старшей была Галина. Хотя всего было рождено в этой семье 9 детей, но первые четверо умерли в самом младенчестве. В Чердыни родители работали в уездной земской управе, в статистическом отделе. Галина училась в женской гимназии. По воспоминаниям самой Галины «Отец был очень нервный, вспыльчивый, грубый, ладить с ним было трудно. Детей он, вероятно, любил как-то по-своему, однако внешне это не проявлялось, а с единственным нашим братом Сергеем он обращался довольно сурово. Мы, дети, вели себя при нем тише воды, ниже травы, боясь его грозного окрика». Возможно данный характер достался ему в наследство от отца.
Будучи гимназисткой, Галина Петровна заразилась революционными идеями. А позже стала полноправным членом большевистской организации. «Как ни мало я была искушена в политике, но уже ясно понимала, что власть Советов — это главное завоевание трудящихся в Октябрьской социалистической революции, и тот, кто против Советской власти, — враг революции». Именно тогда, она фактически отреклась от своего деда и вступила в партию. В это же время состоялось и ее знакомство с будущим мужем. Но прожили они недолго, будучи военным комиссаром он был убит вовремя юрлинского кулацкого восстания. Тяжело пережив смерть мужа Галина решила посвятить себя учительству и вернуться в Оханский уезд. С января 1920 года она начала работать учительницей в д. Усолье, что недалеко от Острожки. Но партийное прошлое не оставило ее, и она вступила в партийную ячейку с. Острожка. Волостная партийная ячейка насчитывала около двух десятков человек. Председателем партийного бюро был Филипп Григорьевич Пономарев, крестьянин села Острожки. В состав бюро входил также другой крестьянин этого же села Михаил Васильевич Пономарев. Оба уже пожилые люди, они пользовались авторитетом и уважением среди населения. Вскоре по ходатайству партийной организации Галину перевели из Усольской школы в Острожскую. В Острожке в то время жили ее родители, у которых она и поселилась. Мать с четырьмя детьми приехала туда весной 1919 года из Чердыни, спасаясь от преследований со стороны белых, за партийную деятельность старшей дочери. Родители отца (купец Варакину с женой) на тот момент умерли, братья и сестры — одни тоже умерли, другие рассеялись по белу свету. «От былого купеческого богатства остался только большой каменный дом, половину нижнего этажа занимало торговое помещение, которое называли «лавкой». В этом-то доме и поселилась наша семья. Но главное, что заставило моих родителей обосноваться в Острожке, — это находившийся на усадьбе большой огород. Картофель и овощи с этого огорода в те голодные годы стали основным продуктом питания нашей большой семьи. Хлеба было в обрез и пекли его тоже пополам с картошкой. Зимой мы очень мерзли. Дрова экономили и отапливали не весь дом. Мы все ютились в двух маленьких комнатках возле кухни. Зимой сидели по вечерам с коптилкой, керосин доставать было трудно. Случалось, что в кухне зажигали и лучину. Спать ложились рано».
Еще из воспоминаний: «И вот в селе, где когда-то торговал мой дед купец, начала вести партийную работу его внучка-коммунистка. В волостном центре мне было несравненно труднее, чем в маленькой деревне. Как единственной коммунистке среди учителей нашей волости пришлось возглавить работу учительского коллектива и руководить только что созданным волостным Советом народного образования. Почти еженедельно учителя всей волости съезжались в Острожку на собрания, и мне приходилось выступать с различными докладами. Нередко ездила я и в уездный город Оханск на различные учительские совещания. Большинство учителей нашей волости — выходцы из крестьян — в политическом отношении представляли тогда еще сырую массу, плохо разбиравшуюся в текущих событиях. Меня, впервые попавшую в деревню, где учителя были почти единственной культурной силой, поражала их политическая отсталость. Встречалось среди них немало хороших педагогов, всей душой преданных делу. Но были и такие, которые работали только из-за куска хлеба, не понимая своего долга дать народу как можно больше знаний. Если большинство учителей относились к общественной жизни пассивно из-за своей политической неграмотности и отсталости, то встречались среди них и скрытые враги Советской власти. Правда, таких было немного. Еще весной 1918 года в селе Острожке произошло контрреволюционное восстание, организованное бывшим офицером царской армии Иваном Житников и учительницей Острожской школы Заколодкиной, состоявшей в партии эсеров. Восстание было быстро ликвидировано, но его главари успели бежать. Кое-какие корешки, оставленные организаторами этого восстания, еще шевелились и давали о себе знать в тот период, когда я там работала. Иван Житников скрывался где- то неподалеку и время от времени тайком навещал свою семью, оставшуюся в Острожке. Его не раз пытались поймать, но безуспешно: видимо, ему помогал кто-то из местных кулаков. В Острожской школе продолжали учительствовать его жена и сестра, неподалеку от села в одной из деревенских школ работал его младший брат Константин. Все они были настроены против Советской власти, ждали ее скорого конца. Мне было трудно проводить волостные учительские собрания, где Константин Житников и его друг, тоже учитель, Николай Устюгов часто прерывали меня насмешливыми репликами и довольно ехидными вопросами. Весной К. Житников и Н. Устюгов были арестованы Оханской уездной Чрезвычайной комиссией. Как оказалось, они пытались сколотить в нашей волости контрреволюционную анархистскую организацию».
Из этих воспоминаний мы можем выхватить имена и фамилии учителей острожской школы тех лет. При Острожской школе так же, как и в деревне Усолье, хорошо работал драмкружок, в нем охотно участвовали и учителя, и крестьянская молодежь. В школе постоянно по воскресеньям, а иногда и среди недели по вечерам, проводились беседы и доклады для взрослого населения. В марте 1920 года в Острожской волости под руководством Рычковой была начата массовая работа по ликвидации неграмотности. «С большим воодушевлением взялись мы за эго нелегкое дело. Учителя провели разъяснительную работу среди населения, повсюду расклеили распространявшиеся тогда в массовом количестве лозунги и плакаты: «Долой неграмотность!», «Грамота — путь к коммунизму» и другие. Взяли на учет всех неграмотных и малограмотных в возрасте до пятидесяти лет. Пункты ликбеза были созданы по всей волости: в школах, библиотеках, избах-читальнях, во многих крестьянских домах. Обучением крестьян занимались не только учителя, но и другие грамотные люди, в том числе и моя мать, и шестнадцатилетняя сестра Нина. Молодые крестьяне посещали ликпункты охотно. С особенным старанием учились женщины, у которых мужья были в Красной Армии: им хотелось поскорей научиться самостоятельно писать письма. Но какого труда стоило убедить пожилых, что учиться никогда не поздно! Да, учение давалось им нелегко — некоторые плохо воспринимали объяснения учителей, не могли запомнить буквы, карандаш и ручка выпадали из мозолистых, натруженных рук. Электричества тогда в деревне не было и в помине, керосина не хватало, и заниматься приходилось с коптилкой. Бумаги давали мало, писали на газетах, на обертках, на грифельных досках, на чем придется. По одному букварю учились несколько человек. Мыла не было, многие ученики болели чесоткой и заражали своих учителей. Волостная партийная ячейка поручила мне к тому же ответственное дело волостного организатора среди женщин. Политическое воспитание крестьянок, вовлече¬ние их в активную общественную жизнь было одной из важнейших частей партийной работы. Я начала свою деятельность с того, что в селе Острожке и в ближайших деревнях провела выборы делегаток. И стала регулярно созывать делегатские собрания. Делегатки работали в секциях при отделах волостного Совета. У каждой было определенное поручение, все по очереди дежурили в Совете, помогали в текущих делах его отделам, подмечали недостатки. Периодически делегатки отчитывались на общих делегатских собраниях. Конечно, практическая работа у нас поначалу не очень ладилась: не было опыта. Случалось, что мужья не отпускали своих жен на собрания. Приходилось посещать такие семьи, убеждать и разъяснять, что женщинам необходимо участвовать в общем строительстве новой жизни. Чаще всего такие разъяснения приводили к положительным результатам. Сами женщины охотно посещали делегатские собрания, всегда внимательно слушали все, о чем там говорилось. Почти все делегатки учились в школах ликбеза, они помогали учителям разъяснять необходимость учебы среди отсталых слоев крестьянского населения. Мало-помалу наш женский актив начал вырастать в настоящую общественную силу. Делегатки приучались выступать на собраниях, преодолевали былую робость и кованость, становились увереннее, смелее указывали на недостатки в советской работе. Наступила весна. На полях начался сев, в огородах — посадка овощей. Впереди была горячая крестьянская страда — сенокос, жатва хлебов. Обсуждая на делегатском собрании, как нам лучше подготовиться к летним и осенним уборочным работам, мы пришли к выводу, что нужно организовать в селе детские ясли и дошкольную площадку. Но как взяться за это дело? Ни у кого из нас не было ни опыта, ни достаточных знаний. Как раз в это время в Оханске открывались двухнедельные дошкольные курсы. Я решила съездить туда поучиться, чтобы, вернувшись, увереннее взяться за создание яслей и площадок. Уезжая в Оханск, я не предполагала, что работать в деревне мне больше не придется и начатые дела будут продолжать другие. Когда я прибыла в Оханск, мне предложили поехать на дошкольные курсы, организуемые губернским отделом народного образования. Я согласилась и отправилась на пароходе в Пермь. Явившись в дошкольный подотдел Пермского губаны, я неожиданно в заведующей этим подотделом узнала бывшую учительницу Анну Родионовну Фадееву, которая в 1918 году в Чердыни давала мне рекомендацию в партию. Мы обрадовались встрече, и Анна Родионовна тут же решила направить меня в Москву на дошкольные курсы Наркомпроса, для которых она подыскивала подходящих кандидатов. Требовалось срочно выезжать, и 15 июня я была уже в Москве».
Именно там она впервые увидела В. И. Ленина. Богат жизненный путь внучки острожского купца. В 1926 г. окончила Академию коммунистического воспитания им. Н. К. Крупской в Москве и продолжила деятельность в сфере народного образования в Ижевске и Перми.
С 1929 г. главной для Г. П. Рычковой стала научно-исследовательская работа по истории уральских большевистских организаций. Будучи в начале 1930-х гг. сотрудником Пермского музея, составила по воспоминаниям участников событий карту-схему Мотовилихинского вооруженного восстания в декабре 1905 гг., организовала фотосъемку мест, где они происходили. С 1931 г. до середины 1950-х гг. работала научным сотрудником Истпарта, партархива, института истории и музея Я. М. Свердлова в г. Свердловске.
Но об этом можно прочесть самостоятельно в автобиографической книге Г. Рычкова «Мгновения и годы» Пермского книжного издательства, 1972.
