ЧАСТЬ II
ДАВИД. Начало истории
8 сентября 1504 года.
Донна Франческа оставила много эмоций на площади Синьории, куда с огромными ухищрениями доставили статую Давида. Место возле Палаццо Веккьо ему уступила бронзовая Юдифь с Олоферном.
Да, Флоренция - город мужской власти.
Красавец засиял своим беломраморным великолепием на почетном месте, солнцеподобный, и отныне Флоренция может спать спокойно: праща наготове. Граждане ликовали и праздновали, предвкушая свободную и счастливую жизнь.
Уставшая донна Франческа, добравшись до дома в сопровождении Марии, водрузила грузную фигуру на стул и заявила, что Давид совершенен и (вот чудо-то!) как две капли воды похож на Пьетро. Мария ничего на это не ответила, поскольку от рождения была немой, но прекрасно услышала слова Франчески и согласно кивнула головой. Она и сама заметила это сходство.
А Пьетро не пошел на площадь - рухнувшие надежды и неосуществлённые мечты тяжелыми колодками сковали его ноги. Слабый духом, он не в силах был заставить себя тесниться в толпе возбужденных граждан Флоренции и предаваться восторгу. За год жизни в Италии Петер не успел привыкнуть к темпераментному выражению чувств и выяснению отношений. Завтра, а лучше через пару дней, он поплетется на площадь и ощутит все свое ничтожество и беспомощность перед огромным талантом Маэстро.
Осенью прошлого года Петер, сын плотника Ганса Зиммерманна из Бамберга, весьма талантливый резчик по дереву, прибыл во Флоренцию полный энтузиазма и уверенности в себе. Казалось, будучи мастером деревянной скульптуры, он легко освоит и обращение с любым камнем, станет знаменитым скульптором, потом вернется домой и... заработает много денег.
Его баварскому сердцу близка была сказочная красота майолики. Он оценил ее самобытность еще в Германии, куда нередко доставлялись итальянские чудеса. Во Флоренции Петер (ныне Пьетро на итальянский манер) снимал комнату в доме Доменико Чекки, успешного суконщика, разбогатевшего не в последнюю очередь благодаря своей скупости. Петеру редко приходилось видеться с хозяином: вход в его комнату располагался во дворе, и их пути не пересекались. Чего не скажешь о донне Франческе, которая так и норовила столкнуться с Петером при каждой возможности. Правду сказать, Петер был удивительно хорош собой и ярко выделялся среди флорентийцев своей белокурой головой, светло-зелеными глазами и арийской статью.
Сам Петер силы своей красоты не ощущал - все мысли поглощала работа, но смутное чувство тревоги всегда посещало его, стоило переступить порог дома Чекки.
Благодаря хлопотам донны Франчески, он устроился подмастерьем в мастерскую Андреа делла Роббиа. Зарабатывал 25 флоринов в год - немного, но на скромную жизнь хватало.
Семья мастера Андреа строго хранила секреты изготовления майолики, отличавшейся большой нарядностью и дешевизной материала. Долгие годы техника майоликовой скульптуры была достоянием лишь немногих ремесленников.
Но нет таких секретов, которые можно скрыть от помощников, выполняющих за тебя черную работу. Вот и Петеру довелось притронуться к волшебству обжигания глины и сотворения цветной глазури. Свою первую самостоятельную работу он поначалу утаивал от оценивающего взгляда Джованни, ремесленника, в помощники которого он был милостиво взят. Тот в совершенстве владел своим делом, изготавливал отменную глазурь и смело брался за работу с мрамором.
Несколько минут, которые Джованни разглядывал творение Петера, стали роковыми для начинающего скульптора. Слова ремесленника «тебе никогда не стать un vero maestro » обожгли лицо жарким пламенем, словно его, Петера, превратили в запечатанную глину и навек лишили возможности лепить из себя нечто новое.
На площадь Синьории он поплелся только через три дня. Давид окончательно добил Петера своей мощью - словно праща в руках героя обрушилась на голову неудачника, минуя Голиафа.
Петер до темноты блуждал по улицам
Флоренции, раздавленный великим Divino. А судьба тем временем готовила ему совершенно неожиданный сюрприз.
Ужасный и счастливый одновременно.