Начало 1 части тут.
Офицеры вышли на плац центральной городской площади Космодрома, много вышло, не рубили шаг, как всегда, а стояли молча, ровными строевыми рядами, два часа, как декабристы. Протестовали, а им нельзя, просили, чтобы зарплату платили вовремя и квартирами на старость обеспечивали, как бывало, а то ехать некуда, пока молча и мирно. В угол загнали армию, это опасно, это страшно.
Кто стал свидетелем этого офицерского демарша, а Муж им стал, по долгу службы, им сочувствовал, сам носил форменную «шкуру», сам не знал, что будет с ним и его семьёй, пришёл домой, губы трясутся:
-До чего, проклятые, государство довели! Армия милости просит! А если требовать начнёт? Захлебнёмся кровушкой! Тошно и гадко смотреть на то, что сейчас происходит. По сводкам прошло: серия самоубийств офицеров, в знак протеста. Не себя убивать надобно, не себя!
А ещё офицеры пили, много пили, от унижения, от безысходности, пытаясь снять стресс алкоголем, много погибло и на этом поле брани. Отношение к алкоголю у всех индивидуальное, кто-то пьёт всю жизнь и держится на ногах, а кто-то быстро падает замертво. Муж опять стал напиваться до беспамятства, нерегулярно, но метко. На мои увещевания только рукой махал:
-Да не преувеличивай, ты, я не алкоголик и не пьяница, все пьют и я, в том числе.
Все пьющие люди постепенно, или очень быстро, теряют контроль над собой, мозг перестаёт работать адекватно, бдительность самосохранения усыпляется, так действуют все наркотики, в том числе и алкоголь, который, безусловно, является очень сильным наркотическим средством. Коварство алкоголя в том, что его употребление, очень быстро снимает стресс и появляется потребность, не прилагая усилий, легко, на первый взгляд, красиво, это сделать. Незаметно подкрадывается абстиненция , то есть зависимость, и человек теряет волю, он уже в руках «зелёного змия», не зря народ дал такое меткое название алкогольной зависимости.
Муж начал «звездить». Он никогда не был склонен к самолюбованию и здесь алкоголь сыграл свою сволочную роль. Муж начал, всерьёз, разговаривать дома командирским, приказным тоном, хвастаться, хвалить себя безмерно, обижался на мои окороты и норовил сам меня обидеть:
-Все меня хвалят, все с поклоном идут, авторитет у меня непререкаемый, а ты всё «опустить» меня пытаешься. Завидуешь! Кто ты без меня? Ты только со мной что-то и значишь.
Такого никогда не было! Всё чего он достиг, он достиг с моей помощью: всегда верная подруга, любящая жена, советчик, «подельник», в конце концов:
-Меня не трожь! Я и без тебя много чего стою, не пропаду. А ты у власти, так понимать должен, что люди не к тебе на поклон идут, а к твоей должности, будет на ней кто-то другой, к нему пойдут, не к тебе, а про тебя, хорошо, если иногда вспомнят. Да, ты пока людей не обижаешь, так чего же ты меня-то обижать стал?
Надоело! Решила тоже ударить больно, нельзя поощрять подобное.
Как то собрались дети, сидели в беседке – шашлык, виноград, «зелень-мелень», муж выпил вина и начал хвастаться:
-Я такой умный, добился всего сам, с министрами, другими важными людьми общаюсь, я теперь птица высокого полёта.
Решилась, не хотела настроение портить, но:
-Дети, отец наш теперь таким стал, что мы ему не соответствуем, я для него вдруг не пара, родители - простые люди, придётся, видимо, нашему герою биографию переписывать, не подходим мы ему, по всем статьям. Но, как бы птичка эта, Высокого полёта, крылышки не опалила.
Дети притихли, Муж облился краской:
-Простите, что-то меня и правда понесло.
С тех пор не бахвалился, ждал, когда другие похвалят, часто стал повторять:
-Дети, я и вправду матери вашей на 80% всем обязан, если бы не она, я бы так из навоза и не вылез.
В навозе тоже добрые люди живут, они хлеб тяжким трудом добывают и чувство собственного достоинства не теряют. Мы из навоза вышли, там наши корни, потому и крепки мы, что корни наши всегда удобрены, помнить об этом необходимо каждому человеку. От корней своих не открещиваться надобно, грех это великий, а гордиться, вот чем действительно надобно гордиться. Вздохнула я:
-Родителям и родове твоей, о твоих выкрутасах не скажем, смертно обидеться могут.
Его родня гордилась им и завидовала, не понимая, что служба их сыну и брату крови стоит. Служить, выслуживаться, не всякие нервы выдерживают, особенно в лихое время.