В последнюю субботу августа Бог хорошую погоду послал - как раз время сети выбрать и, подсушив на ветерке, на долгую полярную зиму уложить. Андрей и Павел - двое молодых крепких мужичков, управились быстро, вернулись раньше всех и, подтянув лодку на берег, перетаскивали в балок мешки с рыбой и сети. Вдруг, как черт из табакерки, из-за угла здания мастерской морского порта выскочил запыхавшийся Ефимыч и с ходу зачастил: « Мужики, мужики, помогите, мотор накрылся, сети пропадут, выручайте ». Из сбивчивого рассказа поняли, что Ефимыч намерился снимать сети, но что-то случилось с мотором. Взревев при запуске, он вдруг заглох и не заводится.
Ефимыча, бедолагу и поганенькой души человека, в Диксоне не любили. Вроде и руки у мужика растут откуда положено, но все, за что он ни брался, делал до того грубо и халтурно, что желающих брать его в напарники было мало. Да еще врать мастер, каких поищи. Но и без него - никак. Вот уж, воистину, место красит человека.
Надо сказать, что в Диксоне рыночных фондов бензина для свободной продажи населению не было. Все горюче-смазочные материалы завозились исключительно для нужд предприятий. Тем не менее, около полусотни личных моторных лодок каждое лето бороздили прибрежные воды Карского моря. История умалчивает, из каких резервуаров заливался бензин в их моторы... Этим и ценен был Ефимыч, что, работая начальником участка горюче-смазочных материалов морского порта, половиной поселкового бензина заведовал. И среди военных, к учету ГСМ так или иначе причастных, друзей имел немало. Как ни крути, а без милости Ефимыча лодочнику не обойтись. Плевались, но на поклон шли. Лишь в одном сочувствовали ему мужики - алименты платил Ефимыч по двум или трем исполнительным листам дамочкам, в разных местах огромного Союза проживающим. Длинный северный рубль да длительные отпуска на южных берегах страны с жаркими бабочками сказались, понимаешь ли.
Друзьям, за спасение сетей Ефимыч пообещал, залить бензобак на предстоящую поездку и еще две канистры на следующее лето. Игра стоила свеч. Да и проситель - невысокий щупленький в старенькой телогрейке, резиновых сапогах и шапке-монтажке выглядел настолько жалко и так искренне убивался, что мужики согласились. Бензобак у них был почти полный, поэтому решили, что заполнит его Ефимыч по возвращении. В рюкзаке лежала бутылка водки, кое-какая провизия.
- На обратном пути заскочим на остров, ребят помянем, - тряхнул Ефимыч висевшим за плечом жиденьким рюкзаком.
Убрали в балок сети, рыбу и лишнее имущество. Помчались.
До бухты Северной, где стояли сети Ефимыча, дошли без проблем. Выбрали рыбу. Собрали сети, наслушавшись при этом матюгов от их хозяина за каждую зацепленную ячейку. И легли на обратный курс с попутным ветерком. При входе в пролив Превен повернули к острову-памятнику. Пришвартовались и поднялись к "Казанке". Гармошка и два пустых стакана – все на месте.
- Интересно, куда девается водка из стаканов? За месяц их пару раз все равно пополняют, - спросил Андрей, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Помянуть бы надо ребятушек, - засуетился Ефимыч.
- Неси, помянем.
Ефимыч сбегал к лодке и принес бутылку водки, банку тушенки, полбуханки хлеба и луковицу. Павел заметил, что продукты из их рюкзака. А водку он, чью принес? Так, кто ж ее разберет, одном магазине купленная. Налили положенное в поминальные стаканы, остальное разлили по кружкам. Помянули.
Постояв молча у чужой беды, пошли к лодке. Ефимыч что-то замешкался и отстал. Оглянувшись, чтобы поторопить попутчика, Павел увидел, как он сливает водку из стаканов в свою кружку. Дернул Андрея за рукав:
- Смотри, что делает гад.
Не обращая на них внимания, Ефимыч, не спеша, поднес кружку ко рту, большими глотками выпил содержимое и, обстоятельно вытерев ладонью губы, закусил бутербродом с тушенкой и лежащими сверху колечками лука.
- А ты спрашивал: "Куда?"
- Уходить надо, Пашка, - заторопился вдруг Андрей. – Хреново это.
И действительно, попутный ветерок, совсем недавно ласково сопровождавший рыбаков, вдруг превратился в крепкий ветер и погнал волну. Лодку начало бить о камни. Павел, встав на торчащий из воды камень, развернул ее носом в море, чтобы не захлестывало корму. Андрей запрыгнул в лодку, рванул пускатель. Еще не остывший мотор завелся сразу.
- Давай на ту сторону! - крикнул и погнал лодку на другую, подветренную сторону островка.
Павел подошел туда с Ефимычем. Резкая перемена погоды в Диксоне не редкость. Но, чтобы вот так, ни с того, ни с сего заштормило – явление редкое. Пришвартовав лодку в затишке, стали думать, что делать дальше.
- Смотри, - подтолкнул Павел друга. – Стоячие волны.
По проливу медленно перекатывались огромные водяные валы. Гидробазовские ребята рассказывали, что такое в Превене бывает. При каком-то определенном соотношении направления и силы ветра, морских течений и, Нептун его знает чего еще, в проливе создается эффект стоячих волн. Они неожиданно возникают и, погуляв по Превену туда-сюда, также неожиданно угасают. Павел с Андреем подошли к берегу. Всего в нескольких метрах в ту и другую сторону от них стояли водяные валы, а между ними – яма, как пропасть. Каменный берег отвесной, скользкой и заиленной стеной обрывался у их ног в морскую непроглядную глубину. Это было жуткое зрелище.
При таких волнах пересечь пролив втроем на лодке «Обь-М», да еще с мокрыми тяжелыми сетями и большим мешком рыбы, нечего и думать. Для хорошей погоды - перегруз допустим, а в штормящем море – верная смерть. Никому не хотелось, чтобы их лодку установили рядом с «Казанкой»…
Можно проскочить одному с сетями и рыбой. Разгрузиться, вернуться за вторым человеком, потом за третьим. Но сделать три рейса до темноты не получится. Вернулись к лодке.
- Что делать будем? – спросил Андрей.
- Плыть! – икнув, бодро воскликнул захмелевший Ефимыч, которому сейчас любое море, даже Карское, было по колено.
- Ефимыч, ты зачем поминальную водку выпил? – медленно выговаривая слова, прохрипел Андрей.
- Я не всю. Я им чуток оставил. Им бестелесным и этого хватит, а мне – в самый раз, - уверенно заявил тот, еще не понимая в какую передрягу они попали.
- Жадность фраера сгубила, - произнес Андрей общеизвестную фразу. – Утроба твоя подлая. Ты же гнев морской на нас накликал. Троим Превен не пересечь. Оставим тебя здесь ночевать. Будешь водку с бестелесными допивать. Утром заберем. Или катером тебя снимут.
Остаться в Карском море на маленьком островке осенней ночью, без костра (дров взять негде) всего в полукилометре от ярко светящихся окон теплых диксонских квартир, да еще провинившись перед духами умерших – даже у Павла мурашки забегали по спине, и заныло «под ложечкой». Ефимыч моментально начал трезветь. Красное от выпивки и ветра лицо побледнело, приняв в итоге землистый оттенок.
- Вы что, мужики! Смерти моей хотите, да? – взвизгнул он и в тот же миг бросился к лодке. Козликом перепрыгнул через борт, отодвинул сети и уселся на слани, мертвой хваткой ухватившись за леера. Андрей глянул вслед и философски заметил:
- Всё. Кранты. Балласт на борту.
Обговорили еще вариант. Уходить не сразу на поселок, а сначала другим проливом, мелководным, но защищенным от ветра множеством мелких островков, направлением на остров Диксон, и затем по спокойной бухте - к причалу. Маршрут тоже опасный: и путь длиннее, и подводных камней на мелководье тьма. Даже сорвав шпонку винта, шансов на спасение было мало. Маленькими штатными веслами не удержать тяжелогруженую лодку против течения и ветра. Пока меняешь шпонку, ветром снесет к острову и прибоем разобьет о крутой каменный берег. Но, если в Превене шансы выжить были один к ста, то здесь - пятьдесят на пятьдесят. На этом варианте друзья и остановились.
- А вы, ребятушки, осторожнее. Мне-то, что бобылю одинокому. А вам - детушек малых кормить, да и жёнки у вас молодые. Вы уж поберегите себя, - причитал Ефимыч, бросая колючие взгляды на Андрея и испуганные на почерневшую к вечеру воду осеннего Карского моря.
- Конечно, коль себя спасать будем, то и тебя не бросим. У, жлоб! Вон, у нас в рюкзаке еще бутылка водки! Доберемся до места - хоть ужрись!
Андрей направил лодку на южный мыс острова Диксон. Шли малым ходом. Несколько раз шаркались днищем о камни, да пару раз стукнулись редуктором винта. При этом лицо Ефимыча моментально бледнело, и начинали дрожать губы:
- Лопасть бы не обломить…
- Каркни мне еще… - сунул ему кулаком в плечо Павел.
Острова удалялись, затишье заканчивалось. Вдоль бортов вровень с лодкой начали прокатываться белые, безобидные на вид, кучерявые барашки волн. Попадешь в такую кучерявость, – смесь воды и воздуха, лодка как в яму проваливается. Правда, по всплескам волн легче заметить подводные валуны, но, скатившись с волны, можно крепко сесть на более приглубленный камень. Мелководье в сгущающихся сумерках и при волнении - то же самое минное поле. « Прости и помилуй… » - сам не поняв к кому обратился, Андрей повернул чуть влево и вывел лодку на глубину. Взял курс на остров Конус*. Добавил оборотов. Лодка тяжело приподнялась на волне. Опасно… Но, по крайней мере, пошли быстрее, обгоняя нарастающие у бортов то тут, то там белые гребни. Через полчаса вошли в пролив между Диксоном и Сахалином*. Все! Впереди спокойная вода. Прямо по курсу светятся окна прибрежных домов. До чего же родными и теплыми кажутся они в такие минуты… В темноте обогнули причал и направились к пирсу. Ефимыч оживился и, сразу же возложив на себя обязанности капитана, заставил причалить к своему балку. Перетащили сети, рыбу. Павел принес опустевший бензобак.
- Заливай, - поставил его перед Ефимычем, при свете фонарей деловито развешивающим сети. Тот, как не слышит. - Давай бензин, Ефимыч, - окликнул его Андрей.
- Так нет его. В понедельник будет. Я же вам не обещал именно сегодня, - как ни в чем не бывало, спокойно ответил «главный ГСМщик».
- Нам еще до своего балка чапать. - Так, тут же рядом, на веслах дойдете. - Значит так, в понедельник вечером – обещанные две канистры и бак бензина. Иначе ты пожалеешь, что не остался на острове.
В лодке Андрей тряхнул рюкзаком: в нем не брякнуло, не булькнуло.
- Ефимыч, а где водка? – крикнул в сторону балка.
Из-за створки ворот появилось блаженно улыбающееся лицо.
- Так, вы же, ребята, ее на острове выпили.
- А твоя-то где? - Какая моя? Вы что, мужики, я как вас из окна квартиры увидел, так, и чаю не попивши, побежал. Какой там магазин? Успеть бы к вам, пока лодку на берег не вытащили.
- Ну, ты, молоде-ец, - помотал головой Андрюха, и друзья отплыли.
Бензина в баке чуть-чуть не хватило. Подгребали до места на веслах.
- Врет, ведь, все падла, - подвел итог Андрей. – В мастерской он сидел, в окно смотрел и ждал, кто первым вернется. Мы ему и подвернулись. Ага, будет он тебе дома сидеть чаи гонять, когда у него сети пропадают. Ну, гад. - Как ты думаешь, обманет с бензином?
- Пусть только попробует. Не однова живем. Диксон – поселок маленький, найдем способ поквитаться.
В понедельник друзья бензин не получили. Вполне реальной была возможность не получить его и до лета.
Помог случай. У Ефимыча действительно сломался мотор. Дело в том, что у некоторых модификаций «тридцатых» Вихрей с электронной системой зажигания на магнето сверху припаян черный, квадратной формы диод. Иногда, по какой-то неизвестной причине, его при запуске двигателя срывало. Определить неисправность, не зная про эту особенность, трудно. Но, еще труднее найти такой диод.
В Диксоне, как в Греции, есть все. Но, не в магазине. И Ефимыч пришел за диодом к связистам, где работал Павел.
Вот тут-то ему и пришлось залить своим спасителям не две, а четыре канистры бензина.
* Конус, Сахалин – малые острова между островом Диксон и материком.